Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Травин Дмитрий Яковлевич - Страница 6

Бывали случаи, когда вассал держал разные участки земли от разных сеньоров. Если те вступали между собой в войну, «слуга двух господ» оказывался в весьма сложном положении. В Брабанте, например, местные обычаи предполагали, что он останется пассивным и вступит в схватку лишь в том случае, если один из сеньоров ведет войну, прибегая к нечестным методам[34]. Но если таких традиций не было, то «в случае возникновения противоречий между вассальными обязательствами всегда можно было объявить одну из вассальных связей приоритетной, а другие – менее важными»[35].

Наконец, слабость феодального контингента определялась тем, что у сеньора не было никаких способов проверить, действительно ли вассал привел на войну все свои силы или нет. К XIV в. во Франции они приводили, по некоторым оценкам, не более десятой части тех людей, которых могли использовать во внутренних конфликтах в своих собственных интересах[36].

Вторая проблема феодального войска возникала тогда, когда вассал сам являлся монархом и имел военные планы, несовместимые с планами сеньора. Например, по Парижскому договору 1259 г. король Англии являлся вассалом короля Франции и приносил ему оммаж, поскольку в качестве герцога Аквитанского владел землями на континенте[37]. Понятно, что «мобилизовать» такого вассала на войну по стандартной процедуре было весьма затруднительно. В 1378 г. король Наварры, являвшийся вассалом французского монарха, был лишен им своего королевства, но счел данный акт незаконным и вступил в союз с Англией, благо это была эпоха Столетней войны[38]. Наконец, совсем странной с современной точки зрения оказалась ситуация 1515 г., когда Карл Габсбург как герцог Бургундский принес вассальную присягу королю Франции Франциску I за «графства Фландрии, Артуа и другие наши земли, которые имеются в держании от французской короны»[39]. Вскоре после этого молодой герцог стал королем Испании и германским императором Карлом V – самым могущественным человеком Европы. Франция оказалась его главным противником, что породило длительные войны с Франциском. Начались они, кстати, с того, что один из вассалов императора выступил вдруг на стороне Франции, презрев ради денег свои обязательства[40].

Третья причина неэффективности феодальной армейской системы связана с тем, что отдельные вассалы могли уклоняться от выполнения своих обязанностей или делать ставку на иного сеньора: более эффективного или более легитимного, с их точки зрения. В такой ситуации королю могло просто не хватить сил для наведения порядка в собственном «доме»[41]. Как отмечал Макс Вебер, «в отношении вероломного вассала господин зависим от помощи других своих вассалов или же от пассивности (младших) вассалов клятвопреступника»[42].

Характерный пример – конфликт императора Генриха IV с папой Григорием VII. В 1076 г. понтифик отлучил этого своего врага от церкви, воспретив ему править Германией и Италией, а также освободив подданных монарха от клятвы верности. Генрих попытался в свою очередь провозгласить анафему папе, но в собор, где происходило действо, и в резиденцию государя ударила молния, оставив от них лишь пепелище. Это было воспринято как знак свыше, и тут же образовалась княжеская оппозиция Генриху, поскольку он был теперь для своих вассалов нелегитимен. Немецкие князья заявили, что не признают его сеньором до тех пор, пока он не снимает с себя папскую опалу. На сторону понтифика перешли даже принцы Конрад и Генрих. В итоге Генриху пришлось воевать против своих же собственных вассалов и детей, причем он несколько раз терпел поражение от них, перенес плен и скончался, лишенный монаршего престола[43].

У Генриха V была иная проблема – злоупотребление властью. Он попытался слишком активно вмешиваться в дела своих вассалов и даже арестовал графа Тюрингии, что привело к сопротивлению. В 1115 г. император проиграл битву князьям, которые имели войско, превосходящее армию монарха по численности[44].

Понятно, не всегда вассалы сражались против императора, но зато при любом ослаблении центральной власти они стремились ограничить выполнение своих обязанностей. В Англии «при сильных монархах – Эдуарде I, Эдуарде III, Генрихе V – отказывавшихся служить было мало, но при слабых и непопулярных – Эдуарде II, Ричарде II, Генрихе VI – рыцари часто уклонялись от службы в армии»[45]. В Германии власть в принципе была слабой, а потому в XII–XIII вв. королей Чехии, герцогов Австрии и маркграфов Бранденбурга император мог мобилизовать лишь для боевых действий в пределах империи или отдельных ее частей, но не для зарубежных походов[46]. Чтобы исправить ситуацию, доброжелатели советовали Генриху IV и Генриху V заменить феодальную службу налогом, который позволял бы покупать услуги наемников, но в Германии реализовать эти рекомендации на практике было трудно[47]. Проблемы имелись не только в Германии и Англии. Вот итальянская история. В 1127 г. скончался герцог Апулии Вильгельм, провозгласив наследником своего кузена Рожера Сицилийского. Но граф Сицилии был вассалом римского папы, и тот не утвердил его как нового герцога. Тем не менее Рожер решил вступить в права. При этом бароны Южной Италии поддержали папу Гонория. В итоге Рожер сошелся на поле брани со своим сеньором (папой) и своими потенциальными вассалами (баронами). Больше месяца две армии стояли друг против друга, пока наконец воины Гонория не стали терять терпение. И тогда папа вынужден был пойти на уступки, признав права графа на герцогство[48].

Перенесемся во Францию. Там в 1272 г. Филипп III собрался в поход на мятежного вассала. Но другие вассалы не стремились прибыть на службу. Король пытался их штрафовать, но это не слишком помогало[49]. Впрочем, эта история оказалась незначительной в сравнении с проблемами, возникшими в ходе Столетней войны. После пресечения династии Капетингов английский король Эдуард III претендовал на французский трон как сын дочери Филиппа Красивого, наряду с Филиппом Валуа – наследником по мужской (но боковой) линии. «Эдуард III рассчитывал привлечь на свою сторону французских сеньоров, находившихся в вассальной зависимости от французского короля. Если он, а отнюдь не Филипп VI, был законным королем Франции, сеньоры могли нарушить присягу, данную французскому королю, и перейти на сторону Эдуарда»[50]. И впрямь, лояльность французских вассалов королю из династии Валуа на протяжении всей войны оставалась проблематичной.

В общем, феодальная система была не слишком удобна для правителей. Вассал мог уклоняться от службы, мог предавать своего сеньора, мог делать ставку на другого сюзерена. «Условия децентрализованной феодальной системы позволяли создать лишь слабо дисциплинированную и временную армию. Кроме того, такая армия была немногочисленной: самая большая из них могла насчитывать от силы 20 000 человек, большинство из которых составляли не рыцари, а разношерстная толпа оруженосцев и слуг»[51]. Если бы на западные страны обрушился в какой-то момент новый, по-настоящему сильный противник, они могли бы не устоять. Однако, поскольку таких противников не было, «Европа могла позволить себе “роскошь феодализма”»[52] без опасения стать жертвой очередной волны набегов. Ситуация стала меняться лишь на исходе Средних веков, и происходило это в связи с развитием экономики.