Два сплетенных венца - Гиллиг Рейчел - Страница 2

Но его душа все еще жила, спрятавшись глубоко в разуме Элспет Спиндл – единственной женщины, которую Рэйвин когда-либо любил.

Он бросился прочь из комнаты, прихватив с собой меч.

Рэйвин, борясь с тошнотой, скрючился у ствола старого неухоженного тиса, чья крона раскинулась достаточно широко, чтобы спрятать его от утренней мороси. Он глубоко дышал, пытаясь успокоить пустившееся вскачь сердце.

– Что заставило тебя копать, ворон?

Рэйвин развернулся, сжимая в руке рукоять кинжала, вырезанную из слоновой кости, но никого рядом не было. Он был один. На лугу не было никого – разве что увядающая трава тихо колыхалась на ветру. Узкая тропинка к замку Ю тоже была пуста.

Голос вновь раздался совсем рядом, став громче прежнего:

– Ты слышишь меня, птаха?

Рэйвин поднял голову. На одной из ветвей тиса, болтая ногами, сидела девочка. Она казалась совсем юной – будто бы даже младше Эмори. Рэйвин решил, что ей, пожалуй, лет двенадцать, не больше. Ее темные волосы были заплетены в косы, несколько непослушных локонов обрамляли лицо. Плащ, накинутый на ее плечи, был пошит из некрашеной серой шерсти и украшен затейливо отороченным воротником. Рэйвин поискал глазами фамильную эмблему, но ее не было.

Он не узнал ее. Вряд ли он мог бы забыть лицо, подобное этому: такой выразительный нос, такие живые желтые глаза.

Желтые.

– Кто ты? – спросил Рэйвин. Заданный вопрос оцарапал его пересохшее горло.

– Я Тилли. – Она склонила голову набок, будто любопытная птичка, и разглядывала его своими желтыми глазами.

– Что ты делаешь здесь, Тилли?

– То же, что и всегда. – На краткий миг она напомнила ему Джеспир, когда та еще была малышкой. – Я жду.

Дождь лил как из ведра. Порывистый ветер подхватывал крупные капли и горстями бросал их Рэйвину в лицо, играл с полами его плаща, а потом и вовсе подхватил капюшон, сдувая его со лба. Рэйвин поднял руку, пряча глаза от непогоды.

Девочка на дереве не шевелилась. Ветка под ней дрожала, листья тиса трепетали на ветру – но она была неподвижна. Ни ее плащ, ни хотя бы один волосок на ее голове – ничто в ней не шелохнулось. Дождь и ветер, казалось, проходили сквозь нее, словно она была соткана из тумана, из дыма.

Из небытия.

Только тогда Рэйвин вспомнил, что Зеркало все еще действует.

За этим он и пришел. Поэтому отказался от сна и пришел в комнату на окраине луга. Он раздирал пальцы, взрывая затвердевшую землю, он ранил ладони об острые кости, он нашел тело Короля-пастуха. Но ответы, которые были ему нужны, были сокрыты не в земле и не в старых костях – их скрывало Зеркало.

Сотни и тысячи раз он становился невидимкой, обращаясь к силе Карты Зеркала, но всегда он берегся и не пользовался ей слишком долго. Он никогда не хотел заглядывать за завесу, в мир духов, не стремился беседовать с призраками.

До этого дня.

Рэйвин прочистил горло. Он ничего не знал о духах и их характере. Оставались ли они теми, кем были при жизни? Или смерть… изменяла их?

– Кого ты ждешь, Тилли? – Рэйвин повысил голос, перекрикивая шум ветра. Взгляд девочки на мгновение прикипел к мечу, который он все еще сжимал в ладони, а затем метнулся к комнате. – Ты знаешь того, кто здесь похоронен?

Девочка рассмеялась в ответ. Ее смех был резким и острым.

– Так же, как знаю эту долину, птаха. Так же, как знаю это дерево и лица тех, кто сидел у его корней. – Она накрутила на палец кончик своей косы. – Думается мне, ты слышал о нем. – Ее губы изогнулись в улыбке. – Он странный человек – мой отец. Осторожный. Мудрый. Добрый.

У Рэйвина перехватило дыхание.

– Король-пастух – твой отец?

Улыбка девочки угасла, она отвела глаза.

– Ему не устроили достойного погребения. Возможно, именно поэтому он не… – Ее взгляд вернулся к Рэйвину. – Ты ведь не встречал его со своим Зеркалом, так ведь? Он обещал, что найдет нас, когда пройдет сквозь завесу, но так и не пришел.

– Нас?

Девочка отвернулась. Ее взгляд скользнул по лесу вдали.

– Мама где-то там. Она приходит не так часто, как раньше. Илик и Афтон держатся у скульптур. Фенли и Ленор прячутся в замке. – Она нахмурилась, размышляя. – Беннет частенько пропадает где-то; он умер не здесь, в отличие от нас.

Умер. Рэйвин почувствовал, как его горло сжалось.

– Они… твоя семья? Семья Короля-пастуха?

– Мы ждем, – девочка скрестила руки на груди, – отца.

– Почему он не возвращается?

Девочка не ответила. Ее взгляд скользнул через луг – к руинам.

– Мне показалось, будто я слышала его голос, – пробормотала она. – Однажды ночью. Я была одна, здесь, на моем любимом дереве, – ее взгляд метнулся к Рэйвину. – Я видела тебя, птаха. Ты был таким, каким был всегда: черный плащ, умные серые глаза, сосредоточенное лицо. Только в этот раз ты был не один. С тобой пришла женщина. Странная женщина, чьи глаза сверкали золотом, как мои – как моего отца.

У Рэйвина все сжалось внутри.

– Я видела, как вы ушли. Но женщина возвратилась, – девочка ткнула пальцем в сторону комнаты, указывая на окно. – Она вошла внутрь, и тогда я услышала их: песни, которые напевал отец, когда писал свою книгу. Но, когда я вошла в комнату, отца там не было. Это была она, та женщина, и она напевала, разгребая руками землю отцовской могилы.

– Элспет, – прошептал Рэйвин, вздрогнув при звуках этого имени. – Ее зовут Элспет.

– Она приходила дважды, – Тилли, казалось, не слышала его. – Дважды копалась в его могиле. Бродила по лугу, по руинам. – Губы девочки сжались в тонкую линию. – Но, стоило солнцу забрезжить над горизонтом, ее глаза вновь становились черными, словно уголь, и я возвращалась сюда, к его могиле. Наблюдать. Ждать.

Рэйвин молчал. Его разум искал ответы – и не мог их найти. Он вспомнил ночь, когда привел Элспет в комнату. Он все еще помнил аромат ее волос, чувствовал мягкость ее щеки под его ладонью. Он крепко поцеловал ее – и она поцеловала его в ответ. Он желал ее каждой частичкой своего существа.

Но она отстранилась – с широко распахнутыми глазами, с дрожью в голосе, напуганная чем-то, что было в комнате. Тогда Рэйвин был уверен, что он напугал ее. Теперь он понял: это было нечто куда большее, чем он, нечто, что всегда было с ней.

Его взгляд вернулся к девочке на тисовом дереве.

– Что случилось с твоим отцом? – Она не ответила, и тогда Рэйвин попытался еще раз: – Как он умер?

Она отвела глаза. Ее пальцы выстукивали беззвучный ритм по тисовой ветке.

– Я не знаю. Меня схватили первой, – ее голос делался тише с каждым словом. – Я ступила за завесу раньше отца и братьев.

Холод, охвативший Рэйвина, не был холодом Зеркала – это было что-то иное. Вопрос, на который в глубине души он уже знал ответ.

– Кто убил тебя?

Ее желтые глаза вспыхнули, словно маленькие огоньки, и поймали его в ловушку взгляда.

– Ты знаешь это имя, – ее голос стал ниже, царапая слух глубоким скрипучим шепотом. – Роуэн[3].

Перед глазами Рэйвина вспыхнула королевская эмблема – эмблема его дяди: непреклонная рябина. Алая Карта Косы, зеленые глаза. Охотники, звери.

Семья.

Руки Рэйвина, покрытые кровью, дрожали.

– Мы ждали отца так долго, – произнесла Тилли, устремив взгляд вверх, будто теперь беседовала только с тисом. Ее голос стал твердым, пальцы сжались, подобно когтям хищной птицы. – Мы подождем, пока он не закончит начатое.

Рэйвин ощутил холодок, мурашками пронесшийся по шее. Он подумал о существе, прячущемся в теле Элспет Спиндл: о желтых глазах, о гладких словах, что прозвучали в подземелье. Об обещании помощи в поисках Карты Двух Ольх.

Вот только Рэйвин отлично знал: ничего не дается даром. Бландер был полон магии и сделок. У всего есть цена.

– Чего хочет Король-пастух? – спросил он Тилли. – Чего он пытается добиться?

– Равновесия, – ответила она, склонив голову, подобно хищной птице. – Исправить ужасные ошибки. Освободить Бландер от Роуэнов. – Ее желтые глаза сузились, злые и непреклонные. – Вернуть должок.