Два сплетенных венца - Гиллиг Рейчел - Страница 5

– Тебе бы пригодилась дополнительная пара рук, чтобы справиться с этой дверью.

– Я собирался отыскать охранника.

Что-то изменилось в ее карих глазах.

– Я умею с ними обращаться, – в твердом голосе Джеспир слышалось обвинение, но Рэйвин предпочел пропустить его мимо ушей. – Король хочет видеть Элс…

Рэйвин вздрогнул.

– Он хочет узнать о Карте Двух Ольх. Наедине.

Джеспир переплела пальцы.

– Разумно ли это?

– Не думаю.

Звук колокола эхом пронесся по замку, возвещая о начале второй половины дня. Полдень, полночь – время для Рэйвина потеряло свое значение. Все, что он знал о времени, – оно всегда было на исходе.

Джеспир пригладила ботинком складку на ковре, устилавшем пол коридора.

– Ты уверен, что сможешь сделать это? Ты почти ничего не говорил о том, что произошло. Об Элспет.

У Рэйвина на скулах заходили желваки.

– Я в порядке.

Она покачала головой.

– Я всегда могу сказать, когда ты лжешь. У тебя глаза делаются бесчувственными.

– Может, это потому, что я ничего не чувствую.

– Тебе бы хотелось, чтобы все так и думали, да? – Джеспир подошла и вытащила второй ключ из его руки. – Ты можешь поговорить со мной, ты ведь знаешь. Я всегда рядом, Рэйвин, – она слегка изогнула губы в улыбке. – Я всегда с тобой.

Они спустились по лестнице, ни разу не поскользнувшись на льду, сковавшем ступени. Внизу их ждала дверь в подземелье.

Она была огромной – в два раза шире размаха рук Рэйвина, – вырезанной из рябины и окованной железом. И чтобы ее отпереть, нужны были оба ключа.

Джеспир и Рэйвин вставили ключи в замки, расположенные на противоположных сторонах этой огромной двери. Рэйвин повернулся к сестре спиной, чтобы спрятать дрожь в пальцах.

Механизмы, встроенные в камни стен, щелкнули. Рэйвин надавил на дверь, приоткрывая ее ровно настолько, чтобы можно было проскользнуть внутрь: так велика была тяжесть древнего дерева.

– Оставь ее открытой, – сказал он, забирая оба ключа. – Скоро здесь будут дестриэры, чтобы забрать Эрика Спиндла и Тирна Хоторна на дознание. – Он шагнул за дверь.

– Хочешь, пойду с тобой?

– Нет. Возьми в оружейной Чашу. Встретимся в королевских покоях.

– Ты уверен, что справишься? – снова спросила Джеспир.

Рэйвин не любил лгать и прибегал к этому искусству только по необходимости. Это была одна из многих масок, которые он носил. И он носил ее так долго, что даже когда стоило бы ее снять, он не всегда мог понять, как это сделать.

Он растворился в темноте подземелья.

– Я в порядке.

Чем севернее он продвигался, тем разреженнее становился воздух. Коридор подземелья вел под уклон, уходя все глубже под землю. Рэйвин плотнее закутался в плащ и шел, стараясь смотреть строго перед собой: он боялся, что загляни он в пустые камеры – и призраки зараженных детей, умерших там, выйдут из тени, чтобы заявить на него свои права.

На стенах здесь и там висели почерневшие факелы: в этой части подземелья обходы были редкостью. Рэйвин шел дальше, пока не добрался до конца – до последней камеры.

Монстр ждал.

Раскинув руки и уставившись в потолок – словно созерцая звездное небо, – то, что когда-то было Элспет Спиндл, лежало на ледяном полу. Воздух, как дым из пасти дракона, вырывался изо рта, принадлежащего теперь Королю-пастуху. Когда Рэйвин остановился в шаге от клетки, Король-пастух не обернулся, чтобы взглянуть, кто пожаловал к нему в гости, – только щелкнул зубами, приветствуя посетителя.

У Рэйвина в горле встал ком. Прежде, чем он успел себя остановить, его взгляд скользнул по телу Элспет – по тому, что когда-то было телом Элспет.

– Ты не спишь?

Ответа не последовало.

Рэйвин шагнул вперед, железные прутья клетки обожгли холодом его ладони.

– Я знаю, ты меня слышишь.

Темнота отозвалась смехом. Девушка, запертая в клетке глубоко под землей, медленно села и повернулась. Рэйвину потребовалась вся его воля, чтобы сдержать дрожь, прокатившуюся волной по позвоночнику. Такие привычные и знакомые черные глаза Элспет исчезли, вместо них на ее лице ярким желтым огнем горели звериные глаза того, кто умер пятьсот лет назад.

Король-пастух замер. Его глаза, такие неправильные на нежном девичьем лице, уставились на капитана дестриэров.

– Ты один, капитан. – Это был голос Элспет. Но сейчас он звучал слишком вкрадчиво, елейно. Неправильно. – Считаешь, это мудро?

– Нападешь на меня? – Рэйвин напрягся, но не двинулся с места.

Король-пастух улыбнулся ему в ответ, растянув губы Элспет в оскале.

– Я бы солгал, если бы сказал, что не думал об этом.

Здесь не было никого, кто мог бы их подслушать, но Рэйвин все равно достал из кармана свою Карту Кошмара и трижды стукнул по ней кончиками пальцев.

Соль обожгла горло, забила нос. Закрыв глаза, Рэйвин позволил соли поглотить его, а затем вытолкнул ее наружу и скользнул в разум Короля-пастуха. Он прочесывал тьму, отчаянно стараясь отыскать любой намек на присутствие Элспет.

Он ничего не нашел.

Когда Рэйвин открыл глаза, Король-пастух наблюдал за ним. Голос – мужской, вкрадчивый и ядовитый – зазвучал прямо в его голове.

«Чего ты хочешь, Рэйвин Ю?»

Рэйвин провел тыльной стороной ладони по губам, скрывая дрожь. Он все еще смотрел на тело Элспет: это были ее кожа, губы, руки. Ее темные длинные волосы были спутаны и ниспадали на плечи, ее грудь двигалась в такт дыханию. Но в ее теле – как и в ее голосе – теперь явно было что-то не так. Ее пальцы были жесткими и скрюченными, как когти, плечи были подняты слишком высоко, спина слишком сгорблена.

– Король хочет тебя видеть, – сказал Рэйвин. – Но прежде, чем я отведу тебя к нему, я хочу получить две вещи.

Король-пастух поднялся с земли и встал в центре камеры. Затем – слишком быстро – он подкрался к решетке.

– Я слушаю.

Рэйвин крепче вцепился в прутья.

– Я хочу правду. Никаких игр, никаких загадок. Ты и впрямь Король-пастух?

Взгляд желтых глаз скользнул по его рукам: обломанные ногти, грязь, въевшаяся в трещинки обветренной кожи. Тело Элспет изогнулось, подобно стервятнику.

– Когда-то меня так называли.

– Как она звала тебя?

На мгновение воцарилась тишина. Ни единого движения. Казалось, даже воздух, который выдыхал Король-пастух, позабыл обратиться в пар. Затем, когда он, казалось, совсем застыл, его пальцы вдруг стали перебирать воздух, словно струны невидимой арфы.

– Она увидела меня таким, какой я есть на самом деле, – он выдохнул это слово прямо в сознании Рэйвина: «Кошмар».

– И ты знаешь, где спрятана Карта Двух Ольх, Кошмар?

– Знаю.

– Ты отведешь меня к ней?

Его голос, казалось, был и близко – и далеко.

– Да.

– Это далеко?

Кошмар склонил голову и улыбнулся.

– Недалеко. И все же дальше, чем ты когда-либо заходил.

Рэйвин хлопнул ладонью по решетке.

– Я сказал: никаких проклятых игр.

– Ты просил правды. Правда гибка, Рэйвин Ю. И все мы должны быть гибкими, как она, потому что, если мы не будем, что ж… – Его желтые глаза вспыхнули. – Тогда мы сломаемся.

Его голос вновь зазвучал у Рэйвина в голове.

«До твоей жизни, – заговорил он, – до истории о деве, короле и монстре, была еще одна – древняя – история. О магии, тумане и Картах Провидения. О заражении и вырождении. – Его улыбка исчезла. – О заключенной сделке».

– Я знаком со «Старой Книгой Ольх».

– Хорошо, потому что ты вот-вот в нее попадешь.

Рэйвин глубоко вдохнул, и ледяной воздух осел в его легких.

– Карта Двух Ольх – одна в своем роде, – продолжил Кошмар. – Она дарует силу говорить с Владычицей Леса. Владычица стережет ее – и Владычица назначит ей цену.

– Я готов заплатить любую цену, какую она попросит, – Рэйвин прижался к решетке, его голос стал ниже, – и когда я заплачу, Кошмар, Карта Двух Ольх будет моей. Не короля, не твоей. Моей.