Савонарола - Старшов Евгений - Страница 10

Итак, наш герой в Болонье – городе таинственном и, благодаря студентам его старейшего в Европе университета, беспокойном и развеселом. И святым – в Средние века Болонья была одним из величайших святых мест Европы, поскольку местное аббатство святого Стефана являлось своеобразной копией Иерусалима с его святынями – храмом Гроба Господня в форме ротонды с кувуклией, двором и чашей Пилата, и т. п., и являлась европейским центром паломничества наряду с Римом и Сантьяго-де-Компостелла в Испании. Над городом доныне высятся два средневековых «небоскреба» – стоящие рядом башни Гаризенда и Азинелли, обе XII века, первая высотой 48 метров (она не сохранила первоначальную высоту), зато вторая – 97,2 метра. Трудно представить, что в Средние века, при Савонароле, таких башен в городе было порядка сотни (в каждой жила та или иная феодальная семья с челядью, порой находилось и какое-нибудь кустарное производство). С религиозной точки зрения в Болонье сходились интересы обоих главных нищенствующих орденов – город был тесно связан со святым Франциском Ассизским и его учениками (см., например, рассказы из знаменитых «Цветочков Франциска Ассизского»), а захоронение святого Доминика являлось мощнейшим духовным центром его последователей. Но, несмотря на это, не все было гладко с духовностью в развеселой университетской Болонье, полной разного рода эротических эксцессов. Созданный в 1261 году в Болонье орден «рыцарей Девы Марии», члены которого должны были примирять враждующих и помогать обездоленным, вместо чего настолько заботились о своих собственных удовольствиях, что стали известны как «веселящиеся братья» – «fraters gaudentes». Известен случай, когда три болонские монахини, повздорив на театрализованном религиозном представлении из-за ролей, передрались и использовали кинжалы из театрального реквизита. Прекрасно помнили в городе и папу начала XV века Иоанна XXIII – бывшего пирата и насильника Бальтазара Коссу, сначала как студента теологического факультета, штурмом взявшего местную тюрьму, чтобы вызволить любовницу, а уже потом как архидиакона и кардинала, которому, по свидетельству его секретаря и биографа Дитриха фон Нима, «удалось совратить более 200 женщин. Он поехал туда (в Болонью. – Е. С.) по поручению папы для разрешения различных вопросов, касающихся церкви и политики, но не забыл при этом и своих любовных дел. Любовницами его были замужние женщины, вдовы, девушки и монахини, жившие в монастырях. Некоторые из них любили его и добровольно становились его любовницами, но некоторые были грубо изнасилованы прямо в монастырях»[48]. В общем, веселый город, который не устрашит даже нарисованный почти во всю стену в базилике святого Петрония синий кудлатый сатана, поедающий грешников двумя ртами (второй располагается на месте гениталий), и терзающие грешников разнообразнейшие бесы кисти Джованни из Модены.

В болонском монастыре Савонарола пробыл семь лет. Это были годы серьезной учебы и подготовки к проповеднической деятельности, заповеданной еще святым апостолом Павлом: «Как веровать в того, о ком не слышали? Как слышать без проповедающего? И как проповедовать, если не будут посланы?» (Рим. 10:14–15). Одним из учителей Джироламо в то время был знаменитый Пьетро да Бергамо, создатель «Золотой скрижали» – энциклопедического исследования жизни и трудов святого Фомы Аквинского. Успехи Савонаролы в учении и монашестве были отмечены его повышением в духовной иерархии: в 1476 году его посвящают в младшие диаконы, годом позже – в диаконы, еще несколько позже – в пресвитеры (священники). При этом помимо обучения новициев ему разрешили проповедовать. Эти проповеди не сохранились, единственное, что мы имеем, это негативный отзыв болонского профессора Джованни Гарцони, что, мол, Савонарола нарушает правила риторики и очень уж увлекается Библией.

Зато до нас дошло стихотворение Савонаролы, посвященное феррарско-болонской святой Екатерине Вегри (Вигри, 1413–1463). Она была родом из Болоньи, в девять лет переехала с семьей в Феррару, и вся ее последующая жизнь проходит в этих двух городах попеременно. Приняв монашеский постриг, впоследствии она основала в этих городах монастыри и была известна разного рода божественными видениями и откровениями, что сближало ее с Джироламо, также впоследствии ссылавшимся на свои сверхъестественные откровения. Во время жизни Савонаролы она еще не была канонизирована, однако, как правило, почитание многих святых начинается задолго до официального признания. И вот Савонарола пишет:

Завершив свое богословское образование в 1479 году, Савонарола теоретически был готов к принятию ученой степени профессора, став начальником богословского курса. Для получения профессорского звания надо было получить степени бакалавра и доктора, и его с группой подведомственных ему студентов направили в родную Феррару. Однако выяснилось, что местная кафедра, на которой он трудился, ученых степеней не присуждает, – для этого надо было вернуться в Болонью. Не совсем понятно, для чего все это было сделано, впечатление такое, что кто-то «наверху» решил воспрепятствовать продвижению Джироламо, наверняка за его пламенные устремления, намерения, слова – кто знает (по крайней мере, попав вскорости во Флоренцию, он тут же представит настоятелю монастыря Сан-Марко план – перекроить устав в части владения имуществом). Преподавание и проповедничество в Ферраре длились порядка одного года или двух лет (консенсуса здесь нет, по Херманну – вообще выходит три года), на которые выпала агрессия папы Сикста против Феррары – мы уже упоминали о том, что он хотел захватить герцогство для своего племянника и потому активно побуждал соседнюю Венецию напасть на Феррару. Жители герцогства пребывали в тревоге, обуреваемые мрачными предчувствиями и готовясь к войне, в которую вскоре были вовлечены многие итальянские государства. Лена часто навещала своего сына, их свидания проходили в приемной местного доминиканского приората Санта-Мария-дельи-Анджели. Феррарские проповеди фра Джироламо этого периода не сохранились, но, исходя из позднейшего его провала во Флоренции, исследователи считают, что в родном городе он также пока не мог блеснуть этим искусством, ибо еще не овладел им, одного желания и знаний явно не хватало, нужны были мастерство и опыт, приходящие только с годами, да и то далеко не ко всем. Документальное свидетельство этого порой видят в письме Савонаролы своей матери из Павии 25 января 1491 года[50], где сказано: «Если бы я постоянно пребывал в Ферраре, будь уверена, что не смог бы сделать столь много доброго, сколько делаю, будучи вдали от нее, ибо никто из монахов, или же лишь весьма немногие, пожинают плод святой жизни в своей собственной стране, и святое Писание призывает нас покинуть наши дома; ибо никто не обретает столько доверия в своей собственной стране, как чужестранец, в проповедях или же в советах своих. Наш Спаситель сказал нам, что нет пророка в своем отечестве, и даже Его Самого не приняли в Его родной земле[51]»[52]. Остался в истории полуанекдотический случай: Джироламо плыл на лодке с восемнадцатью солдатами, предававшимися игре и сквернословию, не стесняясь монаха, и он, не выдержав, разразился проповедью с обличениями, итогом которой стало то, что соплаватели (то ли все, то ли одиннадцать из них) в слезах стали каяться в своих прегрешениях (впрочем, есть мнение, что этот случай имел место позже, во время следующего посещения Савонаролой родных мест).