Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 14

Он морщит нос.

– Я не поеду в Бронкс ещё раз. Не волнуйся, все нормально.

У меня чуть не начинается полноценная паническая атака, когда парадная дверь моего дома распахивается. Полицейский выводит мужчину с наручниками за спиной. Значит, этот рейд не по мою душу. Просто очередной день в Бронксе. Наверное, опять накрыли чей–то притон.

И тут я вижу шрам над левой бровью задержанного. Это Ксавье.

Я опускаю окно как раз вовремя, чтобы услышать его крик:

– Вы должны мне поверить! Эти наркотики… Я их даже не видел раньше! Это не моё!

Даже с этого расстояния видно, как полицейский закатывает глаза.

– Ага. Все так говорят, когда мы находим в их квартире героин килограммами.

За секунду до того, как его усадят в машину, глаза Ксавье наполняются паникой. Он делает то, чего делать категорически не стоит: вырывается и бежит. Но его руки скованы – далеко не убежит. Через пару секунд офицер валит его на землю.

Это лучшее шоу, что я видела за последние месяцы.

Брок широко открывает глаза.

– Господи. Тебе повезло, что ты съезжаешь отсюда.

– Это он, – выдыхаю я. – Это тот, кто напал на меня.

– Ух, ты. Он был под кайфом? Впрочем, неудивительно.

Мне никогда не казалось, что Ксавье был под чем–то. Он выглядел абсолютно трезвым. Но если у него и правда в квартире нашли наркотики – да ещё в таком количестве, что его заподозрили в сбыте – значит, он скоро не выйдет на свободу.

– Мне не нужно переезжать, – выпаливаю я.

Брок уставился на меня:

– Что?

– Он больше не будет жить в этом доме, – объясняю я. – Значит, мне не нужно съезжать.

У него отвисает челюсть.

– Ты не хочешь жить со мной?

Сложный вопрос. Конечно, жить с парнем, у которого есть кондиционер в большой квартире и швейцар на входе – заманчиво. Но это не та причина, по которой стоит съезжаться.

– Я хочу, – говорю я. – Просто… пока не могу.

– Понятно, – его голос холоден, как лёд.

– Прости, – я тянусь к нему и беру его за руку, но он не отвечает. – Просто… мне нужно личное пространство. Вот и всё.

Он смотрит на меня своими голубыми глазами.

– Это всё?

Я уверена, родители Брока из тех, кто тщательно проверяет биографию каждой девушки, с которой встречается их сын. Возможно, они уже и меня проверили. И, скорее всего, проверяли они Милли Кэллоуэй – это единственное, что спасает меня. Но это только вопрос времени, прежде чем они узнают моё настоящее имя – Вильгельмина. И тогда Брок всё поймёт.

Мне нужно признаться ему самой – прежде чем правда всплывёт. Но раз уж Ксавье теперь в тюрьме, у меня есть небольшая отсрочка.

Глава 19.

Сегодня в пентхаусе Гарриков тихо, как никогда. Я услышала звук из гостевой спальни – не крик, не плач, ничего тревожного. Просто ощущение: кто–то там есть. Женщина, которую мне велено не беспокоить.

После того как я обнаружила пятно крови на ночной рубашке, я была уверена: Дуглас найдет повод уволить меня. Но он этого не сделал. И слава богу – деньги мне сейчас очень нужны. (Брок всё ещё намекает, что мне стоит к нему переехать, но пока удаётся отговориться.)

С тех пор прошло несколько дней, и я начинаю сомневаться, насколько зловещим на самом деле был тот малиновый след на ткани. Я всё ещё думаю, что это была кровь, но ведь есть масса невинных причин, по которым на одежде может оказаться кровь. За годы работы я повидала немало детей с носовыми кровотечениями. И знаю: делать поспешные выводы – ошибка. Поэтому я постаралась выбросить это из головы. Ну... почти.

После того как я прибралась в других спальнях, иду в главную ванную наверху. На удивление, она почти чистая. Впрочем, неудивительно: здесь живут всего два человека. Вряд ли им вообще нужна горничная. Но я не собираюсь с ними спорить – платят мне за уборку, и если мне нужно вымыть то, что и так сверкает, – я вымою.

За одним исключением.

Когда я захожу в ванную, вижу нечто, от чего у меня перехватывает дыхание. На раковине – отпечаток руки, наполовину размазанный, будто кто–то вцепился в неё окровавленной ладонью. Кровь засохла, потемнела. След стал почти черным.

Я опускаю взгляд. На линолеуме – крошечные капли крови. Кажется, они ведут в коридор.

Я иду по следу. Когда заходила в ванную, не заметила его, но теперь, выйдя в тёмный коридор, различаю красноватые пятна, уходящие по ковру и заканчивающиеся у двери в гостевую спальню.

Мне не положено стучать в эту дверь. Дуглас ясно дал это понять, когда я только начала здесь работать. В тот единственный раз, когда я всё же осмелилась постучать, Венди Гаррик открыла с таким лицом, будто я предложила ей поджечь дом.

Но я снова думаю о Китти Дженовезе. Как я могу не обратить внимание, если передо мной буквально кровавый след?

Я поднимаю кулак и стучу. В комнате кто–то был – я слышала раньше звуки, но теперь за дверью тишина. Я стучу ещё раз.

– Миссис Гаррик? Венди?

Молчание.

Я сжимаю зубы. Я не знаю, что там происходит, но не уйду, пока не удостоверюсь, что она не истекает кровью. У меня есть правило: не убираться рядом с трупами.

Хоть мне это и запрещено, я кладу руку на дверную ручку. Поворачиваю ее – она не поддаётся. Дверь заперта изнутри.

– Миссис Гаррик, – говорю я, – у вас вся ванная в крови.

Снова тишина.

– Послушайте, если вы не откроете, мне придётся вызвать полицию.

Это срабатывает.

Из–за двери доносятся шаги. Затем – голос. Глухой, едва различимый:

– Я здесь. Всё в порядке. Не вызывай полицию.

– Вы уверены?

– Да. Пожалуйста... уходи. Я пытаюсь уснуть.

Я могла бы уйти. Но на самом деле – не могу. Не после того, что увидела. Вся раковина в крови. Человек был ранен настолько сильно, что даже не смог прибраться за собой.

– Я хочу вас увидеть, – говорю я. – Пожалуйста, откройте дверь.

– Я в порядке, правда. Просто… треснул зуб, пошла кровь.

– Откройте на две секунды. Потом я уйду. Обещаю. Но я должна удостовериться. Я не уйду, пока вы не откроете.

Молчание.

Долгое.

Я смотрю вниз – на пятна крови, выстроившиеся в дорожку. Всё ещё стараюсь найти рациональное объяснение. Может, она действительно порезалась. Когда брилась, например. Или все дело действительно в зубе, как она и сказала.

Но мысли снова и снова возвращаются к менее невинным вариантам.

Наконец – щелчок. Замок открыт. Дверь медленно приоткрывается.

И я зажимаю рот рукой, чтобы не закричать.

Глава 20.

– Венди… – выдыхаю я. – О Боже…

– Я же говорила, – отвечает она, – со мной всё в порядке. Всё не так плохо, как кажется.

Я видела многое за свою жизнь. И лицо Венди Гаррик – из тех, что останутся в моей памяти навсегда. Женщину явно избивали. И, судя по всему, не первый раз. Синяки, покрывающие её лицо, находятся на разных стадиях заживления. Один, на левой скуле, выглядит совсем свежим, а другие – с желтоватым оттенком, будто остались от ударов, полученных гораздо раньше.

Венди уверяла, что кровотечение пошло из–за выбитого зуба. Но я совершенно уверена: зуб, выбитый тем, кто ее избивал, – это только малая часть всех травм на ее теле.

– Это всё из–за лекарств, – говорит она. – Я упала. А я принимаю препараты, разжижающие кровь. От них легко появляются синяки.

Она что, в зеркало не смотрела? Серьёзно думает, что я поверю в подобное «падение»?

На ней розовая ночная рубашка с цветочным узором – та же, которую я уже видела в корзине для белья в ванной. Только теперь на груди снова тёмные пятна крови. И это уже не первая окровавленная рубашка, которую я замечаю с тех пор, как переступила порог этого дома.

– Вам срочно нужно в больницу, – говорю я, наконец, с трудом подбирая слова.

– В больницу? – она вздрагивает. – И что они там сделают, интересно мне знать?