Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 37

Я рыдала без остановки сутки напролёт, когда узнала. Двадцать четыре часа.

Но годы идут, и с ними приходит понимание. Я видела, как мои подруги вязнут в материнстве. Видела, как дети выжимают из них все силы, опустошают счета, превращают жизнь в бесконечный хаос. Я поняла: быть бездетной – это благословение. На самом деле, та инфекция была лучшим, что со мной когда–либо случалось.

Дуглас качает головой.

– Подожди... Ты хочешь сказать, ты всё это время знала, что не сможешь забеременеть?

– Да. Знала.

Он тяжело опускается на диван, тот самый уродливый, но невероятно удобный. В его глазах – стеклянный, отстранённый взгляд.

– Мы пытались годами..., и ты ни слова не сказала. Я не могу поверить, что ты так мне лгала.

Он разбит. Мне жаль его, но это к лучшему. Как я уже говорила, пластырь нужно было сорвать.

– Я знала, что это не то, что ты хотел услышать.

Он смотрит на меня. Его глаза становятся влажными.

– А усыновление?.. Или суррогатная мать?..

Боже... Последнее, чего я хочу, – это возиться с чужими детьми.

– Я не хочу детей, Дуглас. Никогда не хотела. Всё, чего я хочу, – это выйти из нашего брака.

– Но... – Его нижняя челюсть дрожит. Этот чёртов двойной подбородок. За все годы я так и не смогла заставить его с ним разобраться. Я верила, что он захочет работать над собой, но толку ноль. – Я люблю тебя, Венди. Разве ты не любишь меня?

– Уже нет, – говорю я. Это милосерднее, чем сказать: я никогда тебя не любила. – Я не хочу быть с тобой. Я тебя не уважаю. И мы хотим разного. Нам лучше расстаться.

Когда я получу свои десять миллионов по брачному контракту, мне больше не придётся беспокоиться о блокировке кредиток. Я буду свободна. Независима. Рассел уйдёт от жены, и мы заживём так, как захотим.

– Прекрасно, – Дуглас медленно поднимается на ноги. – Хочешь развода? Получай. Но ты не увидишь ни цента из моих денег.

О чем он говорит?

– По брачному договору я получаю десять миллионов. Большего не прошу.

– Верно, – в его голосе теперь звучит сталь. Его взгляд становится острым, как хирургический скальпель. – Ты получаешь десять миллионов, если мы разводимся. Но... там есть пункт. Если у меня будут доказательства твоей измены – ты не получаешь ничего.

Я вспоминаю тот толстенный документ, который дал мне подписать Джо перед свадьбой. Я собиралась показать его адвокату, но мельком увидела: десять миллионов в случае развода. Этого мне хватило для успокоения. Я не стала тратить деньги на юриста.

– Я могу показать тебе этот пункт. Страница 178. Удивляюсь, как ты это пропустила.

Мои руки сжимаются в кулаки.

– Джо подставил меня. Он всегда хотел, чтобы ты мне не доверял.

– Это была моя идея, – спокойно говорит Дуглас. – И пункт о неверности – тоже мой. Я просто велел Джо сказать, будто это его инициатива. Чтобы ты злилась на него, а не на меня. Я хотел, чтобы ты думала, что я тебе доверяю. Хотя это было не совсем так.

Я смотрю на него, и во мне закипает ярость.

– Ты не имел права поступать так со мной. Это... это обман.

Его брови взлетают вверх.

– О, ты имеешь в виду то, как ты скрыла от меня, что не можешь родить детей?

У меня сжимается в груди. Воздуха не хватает. Он всегда говорил, что здесь, на Лонг–Айленде, дышится легче. Я не чувствую этого.

– Ладно, – выдыхаю я. – Удачи тебе с доказательствами. Докажи мою измену, если сможешь.

Я знаю, что это значит. Я не смогу теперь видеться с Расселом. Возможно, долго. Это убьёт меня, но я не должна дать Дугласу ни малейшего шанса.

– О, не переживай. У меня уже есть фотографии. Видео. Что угодно.

У меня перехватывает дыхание.

– Ты нанял детектива, чтобы следить за мной?

– Зачем? – в его голосе сочится яд. – Я просто установил пару камер в нашей квартире. Конфиденциально и тонко, как ты любишь.

Чёрт. Мы были беспечны. Если бы я только знала...

– Возможно, тебе стоит подумать о возвращении к работе, – лениво замечает он. – За прилавком магазина, например? Забавно звучит.

Я ненавижу его. За последние три года я чувствовала к нему всё – раздражение, жалость, скуку, равнодушие. Но ненависть? Никогда. До этого момента.

Оставить меня без гроша? Он и правда садист.

– Тогда я не разведусь с тобой, – говорю я. – Не подпишу ничего. Ты не вычеркнешь меня из своей жизни так просто.

– Хорошо, – он отвечает с раздражающе спокойной улыбкой. – Но кредитки тебе не вернутся. И банковские счета – только на моё имя. Доступ закрыт.

Я не знала, что у него есть такая сторона характера. Но, пожалуй, удивляться не стоит. Как бы иначе он стал генеральным директором компании, не имея хотя бы чуточку стали в позвоночнике.

– Можешь пока остаться в пентхаусе, – добавляет он. – Но через несколько месяцев я выставлю его на продажу. У тебя будет время подумать, что тебе делать дальше.

Он поворачивается и уходит. Галстук всё ещё валяется на диване. Я смотрю на него... и часть меня хочет схватить этот галстук, обмотать вокруг его шеи и сжать. Сильно. До хруста.

Я, конечно, этого не делаю. Но мысль – чертовски соблазнительная.

Потому что, если Дуглас разведётся со мной с доказательствами измены, я уйду с пустыми руками. А если он умрёт... Согласно его завещанию – я получу всё.

Глава 56.

Шаг 6: Подумайте, как превратить своего мужа в человека, который заслуживает смерти

Четыре месяца назад

– Дуглас грозится вскоре выставить пентхаус на продажу, – говорю я Расселу. – Я не знаю, что мне делать.

Мы лежим вместе на огромной двуспальной кровати в главной спальне. После того как я узнала о скрытых камерах, установленных Дугласом, меня охватила паника. Я сразу наняла специалиста, чтобы тот нашёл их все и демонтировал. Уехать отсюда было невозможно – в конце концов, эта квартира принадлежит нам обоим. Я купила эту кровать. Правда, можно по пальцам пересчитать, сколько раз на ней спал Дуглас. Он никогда не любил эту квартиру. А вот Рассел, напротив, в полном восторге от нее. Ему она нравится так же сильно, как и мне.

Но даже если бы я получила свои десять миллионов, остаться здесь было бы невозможно. А без этих денег – это просто глупая мечта.

– Он не сделает этого, – говорит Рассел, водя пальцами по моему оголённому животу. – Если он продаст квартиру, тебе придётся жить с ним. А он этого не хочет.

– Кто знает, чего он хочет? – Я вскидываю руки. – Он просто хочет меня наказать. Эта вся история с беременностью, с ложью – это его задело. Он хочет, чтобы я страдала. Чтобы я мучилась за все свои грехи. Но что мне делать?

– Развестись, – спокойно говорит он. – И быть со мной. Я оставлю Мэрибет.

– И мы будем нищими! – восклицаю я.

– Нет, не будем, – он выглядит уязвлённым. – У меня есть собственный магазин. И ты тоже можешь найти работу. Мы справимся. Мы не будем нищими.

Иногда мне кажется, что мы с Расселом созданы друг для друга, но потом он говорит что–нибудь такое, что выводит меня из равновесия.

Пока что я жду. Потому что, если мы разведёмся до того, как я что–то придумаю, я не получу ни цента. Каждый день я скрещиваю пальцы, надеясь, что, когда мой муж будет переходить улицу, его собьёт автобус. Такое постоянно случается в этом городе. Почему бы и с моим мужем не может случиться такое хоть раз?

– Если бы он только умер, – мечтательно произношу я. – Сколько он ест жирной еды – удивительно, что у него до сих пор не было сердечного приступа.

– Ему всего сорок два.

– Мужчины всё время умирают от инфарктов в этом возрасте, – указываю я. – Ему даже прописаны лекарства от сердца. Всё возможно.

– Надеяться на сердечный приступ – не лучший план, – замечает Рассел.