Секрет горничной (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 39

Я веду его в гостиную, тело напряжено в ожидании, что Рассел вот–вот выйдет и выстрелит в мужа в упор. Он должен сделать это сразу, как только мы войдём. Прямо сейчас.

Но Дуглас спокойно садится на секционный диван живым и здоровым. Я разочарована. Он ставит портфель на журнальный столик.

– Давай покончим с этим, – бормочет он.

Нет, ещё не время. Я не ради этого его сюда привела. Не для подписания бумаг. Я жду Рассела. Жду, когда он выполнит то, что должен.

Я спрашиваю мужа:

– Может, что–нибудь выпьешь?

Он хочет отказаться, но я быстро перебиваю его:

– Я принесу воды.

Оставляю его одного и мчусь на кухню.

Там Рассел сжался в углу, пистолет лежит на стойке. Его лицо – бледно, как простыня, дыхание слишком частое. У него паническая атака.

– Рассел! – шиплю я. – Чего ты ждёшь?

Сегодня мне с ним было очень трудно. Ещё до прихода Милли, он говорил, что хочет отказаться. Он опасался, что холостой выстрел Милли не будет холостым. Он реально боялся, что Милли его убьет.

Я заставила его отрепетировать сцену с имитацией удушения. После того, как Милли выстрелила холостым, и Рассел остался жив, я думала, худшее позади.

Но теперь он с трудом дышит.

– Я не могу, – шепчет он, у него потеющий лоб и нахмуренные брови. – Я не могу его застрелить, Венди. Пожалуйста, не заставляй меня.

Он шутит? Мы месяцами планировали это! Все свои силы я посвятила тому, чтобы в этой квартире было комфортно для нас двоих. А теперь он готов все испортить.

– Ты просто смешон, – сжимаю я зубы. – Что с тобой не так? Это был наш план с самого начала! Так мы получим всё, чего хотим.

– Я не хочу этого! – его голос едва слышен, он почти плачет. – Я хочу быть с тобой. Мы можем уйти прямо сейчас. Ты оставишь Дугласа, я оставлю Мэрибет, и мы будем вместе. Нам не нужно его убивать.

– Только тогда у нас ничего не будет. – Я отталкиваю его объятия, моя злость льётся через край. – Это единственный выход, Рассел.

– Я не могу. – Теперь он плачет. – Пожалуйста, не заставляй меня.

О, Господи. Я слишком долго задержалась на кухне. Дуглас начнёт удивляться, что меня так долго нет, и придёт проверить. Или даже услышит, как Рассел плачет. Времени на подбадривание нет – я должна справиться сама.

Я достаю из–под раковины пару одноразовых резиновых перчаток, которыми Милли пользовалась для уборки. Надеваю их на руки, наливаю мужу последний стакан воды. Беру пистолет, но немного поколебавшись, прячу его в карман кардигана – в нем большие карманы, и пистолет идеально помещается в одном из них. Как будто я знала, что так и будет – что Рассел опять поведет себя как ребёнок и всё испортит.

Возвращаюсь в гостиную. Дуглас сидит на диване, перебирает бумаги – наше соглашение о разводе. Он долго настаивал, чтобы я подписала, а я упорно отказывалась. Я знала – как только я соглашусь их подписать, он приедет сюда.

Свободной рукой нащупываю пистолет в кармане – он тяжёлый, слегка натягивает ткань кардигана. Ждать больше нельзя. Я могла бы вытащить его прямо сейчас и застрелить, но нет. Я выстрелю ему прямо в лицо. Пусть он почувствует последствия – за то, что пытался отобрать у меня всё и оставить ни с чем.

Быстро ставлю стакан с водой на стол, прежде чем он заметит перчатки, и засовываю руки обратно в карманы. Милли сегодня убирала этот набор посуды – на стакане будут её отпечатки пальцев. Идеально.

– У меня тут где–то ручка, – бормочет Дуглас, роясь в потрёпанном портфеле. Через минуту достаёт шариковую ручку. – Вот она.

– Ну что ж. – Мои пальцы сжимают револьвер в кармане. – Давай покончим с этим, как ты и сказал.

Он начинает протягивать бумаги, но вдруг останавливается, его плечи опускаются:

– Я не хочу, чтобы так было, Венди.

Я хмурюсь:

– Что это значит?

– Я имею в виду… – он бросает документы на стол. – Я люблю тебя. Я не хочу разводиться. Меня уже тошнит от всего этого. Мне всё равно, что было в прошлом. Я хочу начать всё сначала. Только мы двое.

На его лице появляется надежда. И должна признаться – идея заманчива. Как бы мы ни планировали этот вечер, нет гарантий, что Рассел и я не понесём наказание за убийство. Мой изначальный план был прожить жизнь с Дугласом, и, хотя у меня не получилось сделать из него то, чего я хотела, он не так уж плох. А главное – у нас будет куча денег. С ними можно быть счастливой даже с кем угодно.

– Может быть… – говорю я, и улыбка касается его губ. Тёмные круги под глазами становятся чуть светлее.

– Я бы очень этого хотел. Начать с чистого листа.

– Каким образом?

– Сначала я хочу избавиться от всего этого. – Он окидывает взглядом просторную квартиру. – Нам не нужно это огромное место, даже дом на Лонг–Айленде не нужен, если мы будем только вдвоём. Эти деньги разрушили наш брак. Их было слишком много. – Он застенчиво улыбается. – Я говорил с Джо, мы хотим создать благотворительный фонд на большую часть моих денег. Особенно если детей у нас не будет. Нам не нужны деньги, деньгам можно найти куда более лучшее применение. Благотворительный фонд, например. Может, ты бы хотела руководить этим фондом? Вместе мы могли бы изменить многое.

Он что, сошёл с ума от вечной любви? Как он мог думать, что я этого хочу?

– Дуглас, я не хочу этого. Я хочу вернуться к нашей прежней жизни.

– Но ты не была счастлива раньше. – Его лицо темнеет. – Ты изменила мне. Мы отдалились друг от друга.

Я сжимаю зубы:

– Ты думаешь, бедность сделает нас счастливыми?

– Нет, но… – он потирает руки. – Послушай, мы не будем бедными. Просто не будем миллиардерами. И я не вижу в этом ничего плохого. Я даже не хочу эти деньги!

Вот почему мы с Дугласом никогда не будем счастливы вместе. Он просто не понимает. Не знает, каково это – когда другие девушки смеются над тобой, спрашивают, не нашла ли ты своё пальто в мусорном баке. Не знает, каково это – когда у твоего отца проблемы со спиной, и пособия по инвалидности не хватает даже на лекарства. Для меня нет ничего хуже, чем нищета и бессилие. Он никогда этого не поймёт.

А теперь у меня, наконец, есть деньги, о которых я мечтала, а он хочет просто всё раздать!

Меня это так бесит, что хочется схватить его голыми руками и задушить. Так же, как Рассел недавно душил меня, пусть и понарошку. А я хочу задушить его по–настоящему.

Но душить не нужно.

У меня в кармане пистолет.

Я достаю его, рука не дрожит, направляю прямо в грудь мужа. Его глаза расширяются – чуть налиты кровью. Он понял, что всё плохо, но еще не может в это поверить.

– Венди, – хрипит он. – Что ты делаешь?

– Думаю, ты знаешь, – спокойно отвечаю я.

Дуглас смотрит в дуло пистолета, и его тело, кажется, сжимается в последнем жесте покорности. Он почти незаметно качает головой. Я ожидала, что он будет умолять о пощаде, но он не говорит ни слова. В его глазах – тихое смирение.

– Ты когда–нибудь действительно любила меня? – наконец вырывается у него.

Ответ на этот вопрос мог бы ранить его чувства. Несмотря на всё, я не хочу ломать его в последние мгновения. Поэтому просто говорю:

– Дело не в этом.

Я никогда раньше не стреляла из пистолета, но почему–то думала, что это будет естественно. Рассел должен был сделать это, но он всё ещё сидит на кухне, съежившись, а стрелять теперь должна я.

Выстрел громче, чем я ожидала – мощный хлопок, который эхом отдается в комнате, будто вибрируя в воздухе ещё секунды после выстрела. Сила отдачи проходит через руки, поднимается в плечи, отбрасывая голову и шею назад. Но, несмотря на это, я крепко стою на ногах.

Пуля пробивает Дугласа прямо в грудь. Это хороший выстрел, особенно для первого раза. Он ещё секунду смотрит на кровь, которая быстро растекается по белой рубашке, и понимает, что всё кончено. Потом цвет его лица тускнеет, и он падает на диван. Глаза открыты, зрачки закатаны вглубь глазниц, грудь больше не двигается.

– Мне жаль, – тихо говорю я. – Мне правда жаль. Хотелось бы, чтобы у нас всё получилось. Но не вышло.