Горничная наблюдает (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 14

Забавно, но это правда. Женщины часто флиртовали с ним, но я всегда ему доверяла. Не понимаю, почему именно Сюзетт сумела так меня зацепить. Тем более, она замужем. Сомневаюсь, что она ждёт, когда мой муж соберется сбежать к ней.

– Мне очень жаль, – говорит Энцо. – Ты меня прощаешь?

Я не отвечаю сразу. Он делает шаг ко мне и целует – мягко, его дыхание со вкусом мяты. Как и всегда, остатки моей злости испаряются. Мне никогда не удавалось долго сердиться на него.

– Мама! Папа! – раздаётся из–за двери радостный крик Нико. – Малыш Киви линяет! Вы должны это увидеть! Скорее идите сюда!

Ничто не убивает романтику быстрее, чем весть о линьке богомола в собственном доме. Мы с Энцо переглядываемся.

– Позже, Нико! – кричит Энцо. – Я разговариваю с мамой. У нас… важный разговор. Потом, хорошо?

– Когда? – не унимается Нико за дверью.

Энцо вздыхает, смиряясь с неизбежным.

– Минутку, – говорит он, подмигивая мне. – Хочешь посмотреть на линьку?

– Я пас, спасибо.

– Но… – он смотрит на дверь, потом снова на меня. – У нас всё хорошо?

Я колеблюсь всего мгновение.

– Да.

– Тогда отныне, – говорит он, – я буду говорить тебе, когда пойду к Сюзетт. Обещаю.

– Тебе не нужно, – отвечаю быстро. – Я тебе доверяю.

И это правда. Я ему полностью доверяю.

Но вот Сюзетт – нет.

Глава 13.

Мои глаза распахиваются посреди ночи. Снова этот скребущий звук.

Я не слышала его уже несколько ночей и надеялась, что дом наконец перестал «оседать» – или что бы там ни издавало этот ужасный шум. Но нет. Он всё ещё здесь. Всё такой же громкий, всё такой же зловещий.

Я поворачиваю голову и смотрю на часы на тумбочке. Два часа ночи. Почему, чёрт возьми, в нашем доме в два часа ночи раздаётся этот скрежет?

Я задерживаю дыхание и прислушиваюсь, стараясь уловить каждую деталь. Не похоже на животное. Не думаю, что у нас в стенах завелись крысы. То есть… очень надеюсь, что нет. Звук скорее похож на…

Будто кто–то оказался в ловушке и пытается выбраться.

Слова Дженис до сих пор крутятся у меня в голове. «Должно быть, всё из–за того, что внутри». Что–то не так с этим домом. Внутри этого дома. Что–то, что отпугивало всех, кто приходил его посмотреть.

Я не могу перестать об этом думать. Это сводит меня с ума.

Энцо спит рядом, ровно, глубоко, с чуть приоткрытым ртом. Шум, похоже, недостаточно громкий, чтобы его разбудить. Хотя, если уж быть честной, он бы не проснулся даже от звуков трубы рядом с ухом.

Если я разбужу его, он явно не обрадуется. Он ведь говорил, что ему завтра рано на работу – сорок минут езды в одну сторону. Но, с другой стороны, он ведёт себя так, будто я всё это выдумываю. Кажется, только я одна слышу этот звук.

Наконец я выползаю из–под одеяла. Спать под этот скрежет невозможно. Придётся выяснить, что это.

В коридоре за спальней темно. Я задерживаю пальцы на выключателе, раздумывая, стоит ли включать свет. Не хочется разбудить всех, но и падать с лестницы не входит в мои планы.

Как бы мне ни нравилось пространство в этом доме, меня пронзает лёгкая ностальгия по нашей маленькой квартире в Бронксе – там, повернувшись на сто шестьдесят градусов, ты уже видишь всё вокруг. А здесь – слишком много теней, слишком много углов. Слишком много мест, где можно спрятаться.

Мои глаза уже привыкли к темноте, и я решаю идти без света. Осторожно пробираюсь по коридору к лестнице. Шум доносится снизу. Я уверена.

– Эй? – зову я, спускаясь.

Ответа нет. Конечно.

Я бросаю взгляд в сторону спальни. В два часа ночи, на первом этаже, раздаётся скрежет, который звучит почти как человеческий. И я собираюсь идти туда одна?

Может, стоит разбудить Энцо? Пусть сам услышит, раз утверждает, что я всё придумываю. Но я уже знаю, что он скажет: «Дом просто проседает, Милли. Иди спать». Он перевернётся на другой бок – и заснёт.

Да и зачем мне мужчина, чтобы осмотреть собственный дом? Всё будет в порядке. В любом случае, источник шума где–то рядом.

Я хватаюсь за перила. В ту же секунду звук становится громче – настолько, что у меня по спине бегут мурашки. Как будто это движется ко мне.

Нет. Всё. Хватит. Я возвращаюсь. Пора разбудить Энцо. Если он не слышит этот звук, пусть проверит слух.

Но едва я успеваю повернуться, всё внезапно замирает.

Я стою неподвижно, затаив дыхание. Тишина. Полная, плотная, как ватное одеяло.

Не знаю, что чувствую – облегчение или разочарование. Радость, что этот кошмарный скрежет прекратился? Или злость, что теперь я не смогу понять, откуда он исходил?

Я всё равно продолжаю спускаться. Медленно, ступенька за ступенькой, пока не оказываюсь внизу.

Первый этаж окутан тишиной. Я прищуриваюсь, различая смутные очертания мебели в тенях. Взгляд мечется по углам, по стенам, по потолку.

Наконец я тянусь к выключателю и щёлкаю им.

Пусто.

Здесь никого нет.

Наверное, не стоит удивляться. И всё же...

Шум был. Я слышала его. И как только я начала спускаться, он прекратился.

Может ли быть, что тот, кто его издавал, услышал мои шаги и затаился?

Нет, конечно, нет.

Как говорит Энцо, это, наверное, просто просадка дома. Что бы это ни значило.

Глава 14.

– Мама.

Я помешиваю томатный соус в кастрюле, а на сковороде подрумяниваются баклажаны. Угадайте, что я готовлю? Пасту алла норма. Я нашла полдюжины рецептов в интернете и выбрала тот, у которого были самые восторженные отзывы. Потом поехала за покупками – в тот хороший супермаркет на другом конце города. Я действительно стараюсь. Если это блюдо не заставит Энцо пустить хотя бы слезу, я буду разочарована.

– Мама, мама, мама, мама, мама, мама!

Я откладываю ложку и поворачиваюсь. Нико явно не справляется с ролью «терпеливого». На нём всё те же джинсы и футболка, в которых он был на тренировке в младшей лиге, хотя я просила переодеться – одежда грязная. Но иногда приходится выбирать, за что сражаться.

Он в команде всего две недели, а тренер уже сказал, что Нико – один из лучших игроков. Мне особенно понравилось, как остальные ребята подбадривали его, когда он выходил на биту.

– Мама, – взъерошенные чёрные волосы Нико падают ему на глаза. – Где папа? Он сказал, что будет тренироваться со мной сегодня вечером.

– Может, он имел в виду после ужина?

Нико выпячивает нижнюю губу.

– Но я хочу сейчас потренироваться! Папа сказал, что покажет мне, как бросать кручёный мяч!

Я поднимаю брови.

– Он это умеет?

– Да! Прекрасно умеет! Думаешь, он летит направо, а потом – бац! – уходит налево, потом вверх, потом вниз, а потом снова направо!

Не уверена, что такой бросок вообще существует. Но Нико боготворит своего отца до такой степени, что, наверное, верит – Энцо может заставить мяч вернуться назад во времени, если захочет.

Ада такая же. Оба ребёнка считают, что Энцо ходит по воде. А я – просто мама, которая готовит посредственную итальянскую еду. И это нормально. Быть обычной – всегда было моей несбыточной мечтой, и я рада, что достигла её. Если мои дети считают меня скучной – прекрасно.

– Уверена, он скоро вернётся домой, – говорю я. – А ужин будет примерно через полчаса.

Нико морщит нос.

– Что ты делаешь?

– Это любимое блюдо твоего отца – паста алла норма.

– Можно мне вместо этого макароны с сыром?

Если бы Нико выбирал сам, он ел бы макароны с сыром на завтрак, обед и ужин. Ада – тоже.

– Ладно, оставлю тебе спагетти с маслом и сыром.

Нико довольно кивает.

– Можно я потренируюсь во дворе до ужина?

– Конечно, – отвечаю я, радуясь тому, что он с готовностью идёт тренироваться сам.

Он мчится на задний двор, явно решив испачкаться как можно сильнее до ужина.