Свадьба горничной (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 2

Кроме того, я знаю, кто этот парень. Ладно, может, я и не знаю его имени, но за последние несколько лет я помогла немалому количеству женщин сбежать от жестоких мужей. В процессе я нажила себе врагов в лице разгневанных мужей. Я не знаю, кто из этих мужей угрожал перерезать мне горло, но почти наверняка это был кто–то из них.

– Я в порядке. – Я выдавливаю из себя улыбку, которая поначалу кажется натянутой, но, когда я вижу улыбку на его губах, она становится искренней. – Я просто волнуюсь из–за сегодняшнего дня.

– Я тоже. – Он протягивает ко мне руки, обнимает меня и прижимает к себе. – Я не могу дождаться, когда мы поженимся.

Когда он говорит эти слова, я чувствую – осмелюсь ли я это сказать? – что мне повезло. За всю свою жизнь я ни разу не чувствовала себя счастливой – я бы никогда не назвала себя счастливой. Но в этот момент я чувствую себя самой счастливой женщиной на свете.

Ладно, в этой свадьбе нет ничего традиционного. Это будет скромная церемония – мы поженимся в мэрии Манхэттена в крошечной часовне, которая, как я читала, больше похожа на конференц–зал с несколькими украшениями. Кроме того, я уже беременна. Но кого это волнует? Важно то, что мы проведём остаток жизни вместе, и я не хочу делить этот путь ни с кем другим.

Кроме того, есть ещё кое–что, что сделает этот день особенным.

Глава 2.

– Милли? – Энцо шепчет это слово мне в волосы, прижимаясь ко мне в постели. – А секс в день свадьбы – плохая примета?

Хороший вопрос. Как бы сильно я ни хотела, чтобы ответ был отрицательным, я отчаянно хочу, чтобы моя полоса везения продолжалась.

– Возможно, – признаю я.

Его лицо вытягивается.

– Ты уверена?

– Знаешь, – говорю я, – мы вообще не должны были сегодня видеться.

– Правда? Энцо оглядывает нашу крошечную квартиру, явно недоумевая. Мы живём в маленькой квартире с одной спальней в Бронксе, где гостиная и кухня объединены в одно помещение. – Куда мне пойти, чтобы тебя не видеть?

– Это скорее правило для пафосных людей, у которых есть друзья с гостевыми спальнями, где они могут переночевать.

– Ненавижу пафосных людей. – Он целует меня в шею, и от этого поцелуя у меня по всему телу бегут мурашки. – Раз уж мы нарушили одно правило, то почему бы не нарушить ещё какие–нибудь, да?

К счастью или к несчастью, в любой другой день я была бы не в силах ему сопротивляться. Но сегодня мой день свадьбы. Мне нужно принять душ, убедиться, что платье хорошо сидит, привести в порядок волосы и нанести больше макияжа, чем обычно, – не просто помаду из аптеки. Мне приходится сдерживаться, чтобы оттолкнуть его.

– Лучше не надо. Мне нужно подготовиться.

– Подготовиться? – Он выглядит озадаченным. – Но наша свадьба через четыре часа!

– Верно. Она всего через четыре часа.

Энцо хмурится, но неохотно отпускает меня, чтобы я могла пойти в ванную и принять душ. Мужчины просто не понимают. Мне пришлось гладить белую рубашку, которую он наденет сегодня, потому что ему это даже в голову не пришло несмотря на то, что она была явно помятой. Он примет душ через пять минут, вытрет волосы полотенцем, наденет костюм, и всё будет готово меньше чем за десять минут.

Но мне сегодня нужно выглядеть безупречно. Потому что есть ещё кое–что, что сделает этот день невероятно особенным.

На свадьбу приедут мои родители.

Это действительно важно. Мы с родителями не очень близки. На самом деле я не видела их больше десяти лет. Они бросили меня в трудную минуту, когда я была подростком, когда я защитила свою лучшую подругу от нападения и в итоге оказалась в тюрьме за убийство ублюдка. Они бросили меня на произвол судьбы – не дали мне ни гроша за мою защиту и ни разу не навестили меня, пока я была за решёткой. И даже после всего этого я была готова простить и забыть – в конце концов, они мои родители, – но они не были готовы. Ты – гнилое яблоко, Милли. Мы больше не хотим, чтобы ты отравляла нам жизнь.

Знаете, каково это, когда родители называют тебя «гнилым яблоком»? Это не очень приятно. И всё же, как бы сильно они меня ни отталкивали, я всё равно нуждалась в их поддержке. Я любила их и больше всего на свете хотела, чтобы они увидели, как сильно я изменилась по сравнению с той девушкой, которой была раньше.

Я боялась, что больше никогда их не увижу. И мне было грустно, что, поскольку вся семья Энцо либо умерла, либо осталась на Сицилии, на нашей свадьбе не будет его родственников. Я сказала об этом Энцо однажды вечером, вскоре после того, как он сделал мне предложение. Именно он убедил меня позвонить им и сообщить о свадьбе и ребёнке.

Моя мать не обрадовалась, когда поняла, что на другом конце провода я. Сначала я подумала, что она может бросить трубку. Но потом, когда я сказала ей, что пытаюсь получить диплом социального работника, она немного смягчилась. Она была не в восторге от того, что я забеременела вне брака, но была рада узнать, что я скоро выйду замуж за отца ребёнка. А когда я пригласила её на свадьбу, она сказала, что приедет. Мои родители будут единственными гостями на нашей свадьбе – единственными свидетелями нашего священного брака.

Я так волнуюсь из–за того, что вижу их снова после стольких лет. Я боюсь, что скажу не те слова и все снова испорчу. Но я также взволнована. Я люблю своих родителей и всегда надеялась, что они простят меня за мои прошлые грехи, тем более что, честно говоря, я не думаю, что они были такими уж тяжкими.

И нет, я не мечтала о такой свадьбе, когда была маленькой, но я хочу, чтобы она была настолько идеальной, насколько это возможно. Мы уже начали день с угрозы убийством, так что нам предстоит многое наверстать.

Я встаю с кровати, натягивая свою огромную футболку, которая в последнее время кажется мне не такой уж и огромной. Прежде чем пойти в ванную, я подхожу к окну и вижу, что с неба начали падать снежинки. Ещё только начало декабря, и в прогнозе погоды не было снега, но он идёт так быстро, что прилипает к земле.

Снег в день свадьбы – к удаче? Или это просто дождь? Или дождь – это просто ирония?

Энцо зевает, не вставая с кровати.

– Эй, – говорит он, – а как же Фелисити?

– Фелисити? – повторяю я.

– Что не так с Фелисити?

Я пожимаю плечами.

– Я не знаю. Просто это не самое моё любимое имя на свете.

– Хорошо, тогда скажи мне, какое твоё самое любимое имя на свете?

С тех пор как на последнем приёме у гинеколога мы узнали, что у нас будет девочка, мы как минимум три раза в день обсуждаем имена для ребёнка. Или, точнее, у нас каждый день происходит как минимум три разговора, в которых один из нас предлагает имя для ребёнка, а другой объясняет, почему оно отстойное. Предположительно, в ближайшие четыре месяца нам удастся прийти к согласию, иначе наша малышка так и останется безымянной.

– Давай пока отложим обсуждение имени для ребёнка, – говорю я. – Мне нужно принять душ.

– Но мне нравится Фелисити.

– Да, а мне нравилась Надин.

Энцо корчит гримасу.

– Ладно. Пока что вставим булавку.

Я уже собираюсь пойти в ванную, чтобы принять душ, как вдруг снова начинает звонить мой телефон. Энцо смотрит на него и собирается взять его, но я бросаюсь через всю комнату, чтобы схватить его первой.

Взглянув на экран, я радуюсь, что не позволила Энцо ответить на звонок. Мигающий номер 718 мне незнаком, и я почти уверена, что это тот же номер, который разбудил меня сегодня утром. Я отправляю вызов на голосовую почту. Я не в настроении выслушивать еще одну угрозу убийством.

– Опять спам, – говорю я.

Он сочувственно кивает, но не задает никаких вопросов. И у него есть право задавать вопросы, особенно когда я беру телефон с собой в ванную, чтобы принять душ, но он держит рот на замке. Это странно, но я не могу рисковать и допустить, чтобы он взял трубку и услышал, как этот голос говорит мне, что он перережет мне горло. Энцо сойдёт с ума, если услышит это, – он не просто отмахнётся и продолжит заниматься своими делами.