Дорогая Дебби (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 10

– Посмотрю, что смогу сделать, – лгу я. Я не могу найти для Слага девушку. Я бы нашёл, если бы мог, но не могу. На самом деле он очень хороший парень, но что–то в нём заставляет девушек нервничать.

– Спасибо, приятель. – Он останавливается на тротуаре, глядя на особенно оживленный муравейник. Все, что связано с насекомыми, приводит его в восторг. – Теперь, когда зима закончилась, я уверен, что королевы снова откладывают яйца.

Слаг – кладезь информации о муравейниках. Например, знали ли вы, что поверхность муравейника на самом деле покрыта небольшими входами, которые муравьи открывают и закрывают, как двери? А знали ли вы, что муравейники могут достигать двух с половиной метров в высоту и им может быть несколько сотен лет?

Если вы разрушите муравейник перед Слагом, вам следует просто уехать из города прямо сейчас. В его глазах это непростительное преступление. Единственный раз, когда его исключили из школы, был после того, как он подбил глаз Джонни Калхуну за то, что тот разгромил муравейник. Все время, пока Слаг избивал Джонни, он кричал: «Ты совершаешь геноцид!».

И он удивляется, почему не может найти девушку.

– Эти муравьи выглядят для тебя аппетитными? – спрашиваю я его. Несмотря на его ярость по отношению к Джонни, когда тот разрушил муравейник, что было бессмысленным уничтожением, Слаг считает, что поедание насекомых совершенно нормально. Вроде как естественный круговорот жизни.

Он смеется.

– Не знаю, почему все так против употребления насекомых. Это животные, как и все другие мясные продукты, которые мы едим. Неужели это так уж хуже, чем есть корову или утку? Или свинью?

– Эм, да. Это действительно так.

– Однажды я приготовлю тебе торт, полностью сделанный из сверчков. И это будет лучший торт, который ты когда–либо ел.

– Он, наверное, будет последним тортом, который я когда–либо съем.

Он ударяет меня в плечо, хотя не настолько сильно, чтобы причинить боль.

– Эй, можно я приду позаниматься математикой?

На самом деле он хочет, чтобы я сделал всю работу, а он потом списал мои ответы. Я знаю его достаточно давно, чтобы уже привыкнуть к его привычкам. А после того, как он спишет мои ответы, он останется на ужин и съест все до последней крошки на нашей кухне.

– Знаешь, – говорю я, – если ты будешь продолжать списывать мою домашнюю работу, ты никогда не сможешь сдать экзамены.

– Ну и что? Это просто математика.

– Тебе все еще нужно сдать.

– Не, это не важно для моей будущей карьеры. – Он пожимает плечами.

Слаг только недавно обнаружил, что изучение насекомых – это настоящая работа, которую люди могут иметь, так что теперь его самое большое карьерное стремление – стать энтомологом. Но кто знает, как долго это продлится. До этого он хотел быть почтальоном. А до этого он хотел стать полицейским после того, как шеф Дрисколл пригласил наш класс на экскурсию в полицейский участок.

– Ладно, – говорю я, – ты можешь прийти.

Он снова ухмыляется. Хотя ему всего семнадцать, его зубы уже желтые. Возможно, из–за сигарет.

– Ты лучший, Том.

Да, да.

Когда мы подходим к моему дому, я вижу, что дверь уже не заперта, а значит, мама дома. Она часто оставляет дверь незапертой, потому что такой у нас район, так что меня это не удивляет. Но я с удивлением обнаруживаю, что мой отец стоит в коридоре и надевает пиджак.

– Папа? – говорю я.

Мой отец, как и отец Дейзи, возвышается надо мной. Ему сорок пять лет, но паутина фиолетовых вен на носу и щеках делает его как минимум на десять лет старше. Я знаю, как работает генетика, из урока биологии, но я готов поклясться, что я не унаследовал ни одного гена от этого мужчины. Он высокий и коренастый, в то время как я среднего телосложения и стройный. Даже если я вырасту еще на дюйм или два, я никогда не буду выглядеть как он. Мы ничем не похожи.

Ничем.

– Что ты так рано дома? – ворчит он.

– Школа закончилась, – напоминаю я ему.

От его кожи исходят пары алкоголя. Еще даже не четыре часа дня, а мой отец уже пьян. Отлично.

Его лицо розовое из–за прилива крови к коже. А вы знали, что в среднем в мужском организме содержится около двенадцати пинт крови? Если вы потеряете более сорока процентов этой крови, вы умрете. Для мужчины размера моего отца это означает, что он находится примерно в пяти пинтах крови от смерти.

– И ты привёл своего друга–неудачника – Таракана, – замечает мой отец. – Фантастика.

Я подумываю напомнить ему настоящее прозвище Слага, но нет смысла. Не уверен, что слизняк чем–то лучше таракана.

– Я вернусь поздно, – бормочет отец себе под нос. – Не беспокой мать, хорошо, парень?

Прежде чем у меня появляется возможность ответить, он проходит мимо меня. Он выходит из дома, хлопнув дверью за собой. Мне никогда не нравился мой отец, даже когда я был маленьким. Откровенно говоря, это облегчение, когда он уезжает вот так. Надеюсь, его не будет дома к ужину.

Или, может быть, он разобьет свой Dodge и никогда больше не вернется домой.

Когда машина моего отца заводится в гараже, я веду Слага в дом. Естественно, он направляется прямо на кухню. Слаг всегда ест. Всегда. Он весит меньше, чем рюкзак Дейзи, и все время набивает себе рот.

Моя мама на кухне, моет посуду в раковине. Ее волосы распущены, доходят до середины спины. Когда она была моложе, у нее были иссиня–черные волосы, как у меня, но теперь они пронизаны множеством седых прядей. Она не утруждает себя их окрашиванием.

Не знаю, мое ли это воображение, но тело моей матери, кажется, напрягается, когда мы входим в комнату. Она опускает голову так, что ее седые волосы становятся стеной вокруг ее лица.

– Здравствуйте, миссис Брюэр, – говорит Слаг.

Мама бормочет приветствие, не оборачиваясь. Я смотрю на её затылок, и моё сердце бешено колотится в груди. У меня плохое предчувствие, я знаю, что здесь происходит. В конце концов, такое уже случалось.

– Мама? – говорю я.

Ей требуется несколько секунд, но она наконец поворачивается. Выражение ее лица извиняющееся, хотя это у нее рассеченная губа. Я смотрю на нее, сжимая руки в кулаки, пока костяшки пальцев не побелеют.

– Мама…

– Я ударилась о шкафчик лицом. – Она осторожно касается открытой раны на нижней губе, которая определенно не от какого–либо несчастного случая. – Выглядит гораздо хуже, чем есть на самом деле.

Я смотрю на Слага, который уже открыл наш холодильник и ищет еду. Не знаю, видел ли он лицо моей матери, но он решил не вмешиваться.

– Томми, – мягко говорит она. – Не делай из этого большой проблемы. Я в порядке – правда.

Прошло шесть месяцев с тех пор, как я в последний раз видел свою мать с синяками на лице. Шесть месяцев с тех пор, как я в последний раз хотел ударить своего отца кулаком в лицо. Я думал, что все стало лучше. Он перестал так много пить. Я думал…

– Я в порядке, – говорит она твердо. Она смотрит на Слага, который схватил целый кусок сыра и немного чипсов из кладовой. – Вы со Слэгом идите в твою комнату.

– Мама…

– Том, оставь это.

Она стискивает зубы. Может, в молодости она и была моделью, но те времена давно прошли. Как и мой отец, она выглядит лет на десять старше, чем есть на самом деле. Хотя она всё ещё достаточно привлекательна, чтобы Слаг иногда смотрел на неё совсем не по–дружески.

Я не хочу оставлять это, но что я могу сделать?

И все же я не могу перестать думать об избитом лице моей матери, даже когда мы со Слагом наверху в моей комнате. Мы сидим вместе на моей кровати, и мы должны делать математику, но я не могу сосредоточиться. Я просто продолжаю думать о том, как кулак моего отца врезался в рот моей матери.

Мой отец намного больше меня. Если бы я когда–нибудь противостоял ему, для меня это закончилось бы не очень хорошо. Особенно если бы он был в одном из своих пьяных состояний, когда кажется, что он может поднять целую машину и раскрутить её над головой. Если бы мы с ним сражались, он бы победил.