Учитель (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 37

И точно, Натаниэль сидит за столом, просматривая какие–то бумаги и жуя сэндвич. Я смотрю на него мгновение, как и прошлой ночью, и каждый день на уроке. Он такой красивый. Я люблю изгибы его лица, его густые темные волосы, то, как его коричневые галстуки подходят к его глазам. И когда он мне улыбается, меня охватывает это чудесное теплое чувство.

«У этой девы нет другой мысли, кроме как любить и быть любимой им».

Но когда он сейчас поднимает глаза, он не улыбается.

– Адди, – шипит он на меня. – Ты что здесь делаешь?

Я проскальзываю в комнату, закрывая за собой дверь.

– Прости. Я просто... я паникую…

– Ну, приход сюда не улучшит ситуацию. – Он встает со стула, нахмурившись. – Тебе не стоило приходить к моему дому прошлой ночью. Это была огромная ошибка.

Я кусаю нижнюю губу.

– Я знаю...

– Теперь ты привлекла внимание. Ты привлекла внимание к нам. – Он качает головой. – Не могу поверить, что ты могла сделать такую глупость.

Слезы, которые подступали к глазам с тех пор, как я пошла к директору, теперь угрожают пролиться. Одна выскальзывает из правого глаза, и я быстро стираю ее.

– Прости. Мне так жаль. Я чувствую себя такой дурой.

Натаниэль замечает мои слезы, и это немного смягчает его. Он смотрит в маленькое окошко на двери класса, убеждаясь, что коридор все еще пуст, затем обходит стол.

– Адди, не плачь.

– Я просто... – Я вытираю нос тыльной стороной ладони, чтобы не появился пузырь из соплей. Если он увидит у меня пузырь из соплей, это точно конец. Нет, не стоит так говорить. Он не был бы таким поверхностным. – Я не хочу, чтобы ты меня ненавидел. Я совершила глупую ошибку.

– Адди...

Его глаза смягчаются, и, еще раз взглянув на дверь, он берет меня за руки. Я зря волновалась. Мы с Натаниэлем родственные души. Он не выбросит то, что у нас есть, из–за одной моей глупой ошибки. Мы слишком важны друг для друга.

– Я никогда, никогда не смогу тебя ненавидеть, – говорит он. – Ты стала для меня целым миром. Ты моя родственная душа. Но теперь нам нужно быть немного осторожнее. Хотя бы какое–то время. Я не хочу, чтобы Ева что–то заподозрила.

– Так... мы не можем встретиться сегодня?

Я надеюсь, он скажет да. Сегодня пятница, и мама разрешает мне гулять дольше по пятницам, потому что завтра не надо в школу.

Он колеблется, затем качает головой.

– Лучше не надо. Может, на следующей неделе.

О Боже, я умру до того времени.

– На следующей неделе?

Он одаривает меня кривой ухмылкой.

– Знаю. Я сам сойду с ума.

Мысль о том, что я не смогу прикасаться к нему или целовать его целую неделю, вызывает желание закричать. Импульсивно я тянусь и хватаю его за коричневый галстук. Я притягиваю его ближе, и хотя вижу, что он нервничает из–за того, что мы в его классе, он позволяет мне это сделать. Если мы не сможем пойти в фотолабораторию целую неделю, мне нужно что–то, что продержит меня.

И он, должно быть, чувствует то же самое, потому что наклоняется и целует меня более страстно, чем когда–либо прежде. Он переплетает свои пальцы с моими волосами, его губы впиваются в мои. Поцелуй длится целую вечность, и мне больно отрываться от него.

Я могла бы написать стихотворение об этом поцелуе. И уверена, оно бы выиграло тот дурацкий конкурс.

– Мы не можем больше так делать, – говорит Натаниэль строгим голосом. – Какое–то время. Я дам тебе знать, когда будет безопасно.

– Мы все еще можем переписываться?

Он обдумывает это мгновение.

– Немного. Раз или два в день. И, очевидно, только в Snapflash.

Я киваю, пытаясь сглотнуть ком в горле. Что я буду делать неделю без него? Натаниэль не просто лучшее в моей жизни – он единственное, что у меня есть.

Это все вина Евы Беннетт.

– Тебе лучше идти, – говорит он мне и в последний раз сжимает мою руку.

Глава 47.

Ева

Я чувствую себя совершенно неудовлетворенной после встречи с Хиггинс.

Адди Северсон была прошлой ночью возле моего дома, в кустах. Я никогда не была ни в чем так уверена. Во–первых, я ее видела. И у нее полно причин меня ненавидеть.

Когда мы были в супермаркете в тот день, Арт Таттл предупреждал меня о ней. У него была причина предупреждать. Она разрушила его жизнь, хотела она того или нет.

А сегодня эта девчонка лгала мне прямо в лицо.

Как только Адди ушла, я посмотрела на Дебру Хиггинс и сказала:

– Она лжет.

Дебра покачала головой.

– Я согласна с тобой, Ева. Но что мы можем сделать? Твое слово против ее. И она сказала, что была дома с матерью.

Какая чушь. Когда я была подростком, я делала кучу вещей, пока моя мать думала, что я благополучно сижу в своей комнате. Насколько я понимаю, это не алиби, даже если бы ее мать подтвердила эту историю, чего она не сделала.

Как только я вышла из кабинета директора, я написала Нейту:

Ева: Она все отрицала.

У нас были окна между уроками, так что он ответил быстро:

Натаниэль: Может, это была не она?

Его ответ был настолько бесящим, что мне захотелось швырнуть телефон.

Скоро начнется мой шестой урок математики, и я снова окажусь лицом к лицу с Адди, и я не готова к этому. Дебра сказала мне, что на второе полугодие планирует перевести Адди к другому учителю, но до конца семестра еще два месяца. Два месяца необходимости иметь дело с этой девчонкой.

– Это точно была она, – жалуюсь я Шелби в учительской столовой. Я принесла салат на ланч в контейнере, но почти не притронулась к нему. – Как она могла так врать?

Шелби пожимает плечами.

– Она подросток. Это то, что они делают. Врут как дышат.

– Она меня ненавидит. – Я слегка вздрагиваю, вспоминая злобный взгляд, который она бросила на меня вчера в классе. – Она правда меня ненавидит. А теперь она меня преследует.

– Но зачем? – Шелби откусывает кусочек морковной палочки. – В смысле, она ходила за Артом, потому что он был к ней добр.

– Да, и что?

– Так ты не добра к ней. Зачем ей идти к твоему дому? – Она потягивает диетическую колу. – В смысле, она не опасна. Ты правда думаешь, что она будет тебя преследовать из–за того, что ты не дала ей съесть сэндвич в классе? Это чересчур даже для подростка.

– Может…

– Вот если бы она преследовала Нейта – это я бы еще поняла. – Она подмигивает мне. – В смысле, все ученицы по нему сохнут. А ты говоришь, она вступила в его маленький поэтический журнал? Я вполне могу представить, что она слегка помешалась на нем.

Я замираю, кусочек салата безжизненно лежит во рту. Не знаю, почему эта мысль не пришла мне в голову раньше. Может, потому что, когда я была у обочины, мне казалось, она смотрела именно на меня. Почему–то мне не пришло в голову, что она могла быть у дома, чтобы увидеть кого–то другого.

Боже мой. Она преследует Нейта.

Это имеет гораздо больше смысла. Я предупреждала его, чтобы он не был с ней слишком добр, и теперь она делает с ним то же, что и с Артом Таттлом. И если он не будет осторожен и не отреагирует правильно, его ждет та же участь.

Мне нужно предупредить его. Он должен разобраться с этим немедленно.

Я извиняюсь перед Шелби, которая, вероятно, рада говорить о чем угодно, кроме Адди Северсон. До конца урока еще минут десять, и Нейт почти наверняка в своем классе. У нас будет мало времени поговорить, но я могу хотя бы предупредить его до того, как она придет к нему на урок.

Коридоры почти пусты, так как сейчас пятый урок, и каблуки моих кожаных ботинок Givenchy звучат как выстрелы в пустом пространстве. Я прохожу мимо девушки с чересчур черным макияжем, но это далеко не худшее, что вытворяют эти подростки. Когда я добираюсь до класса Нейта, дверь закрыта, что кажется мне немного странным. Я заглядываю в окошко на двери, и точно, Нейт внутри. Но он не один.