Синий на бизани (ЛП) - О'Брайан Патрик - Страница 12

На самом деле причиной мрачного вида Стивена было то, что он знал о крайнем нетерпении любых революционно настроенных сил и был убежден, что если они не придут к прочному соглашению с чилийцами, с которыми они встречались по предварительной договоренности как раз в этом городе, – соглашению с точными датами, ясными обязательствами сторон и расстановкой сил, – и, прежде всего, если они не появятся на своем хорошо вооруженном гидрографическом судне, эти самые чилийцы могут потерять веру и позволить своему нетерпению взять верх, или же – что еще более вероятно, – их заменит какая-нибудь новая группа людей, еще более полных энтузиазма и нетерпеливых, но еще меньше знающих о фактическом положении дел. Однако все это было не более чем его предчувствием, пусть несколько более обоснованным, чем большинство других, но, безусловно, совершенно недостаточным, чтобы перевесить мнение двух опытных морских офицеров.

Они шли, каждый погруженный в свои мысли, мимо печальных, грязных, измученных людей, многие из которых, очевидно, трудились всю ночь; никакого веселья, так что взрывы глупого смеха в дальнем конце улицы показались даже более оскорбительными, чем обычно. Смех послышался снова, затем кто-то имитировал мужской фальцет, и его снова перебило издевательское гоготание. Толпа немного поредела, и Джек увидел, что подражателем был самый толстый, волосатый и прыщавый из его новых мичманов, Стор, в сопровождении восхищенного Шеферда, самого младшего из обитателей мичманской каюты, впервые бывшего в плавании. Из уважения к его отцу, бывшему сослуживцу по кораблю, Джек пригласил Стора на обед и был удивлен его неотесанными манерами и молчаливой грубостью, но потом вспомнил, что адмирал Стор – контр-адмирал сэр Гарри Стор, если быть точным, – провел почти всю войну в Индии и Южной Африке. Стало ясно, что мичманы преследуют Вэнтеджа и помощника плотника, которые шли примерно в пятидесяти метрах впереди, и открыто насмехаются над ними. Джек окликнул их своим оглушительным командирским голосом. Высокий юноша повернулся с виноватым, пристыженным и в то же время вызывающим видом; он нетвердой походкой направился обратно, сопровождаемый младшим товарищем, но, по крайней мере, у него хватило ума выпрямиться и снять шляпу.

– Вам кто разрешил сходить на берег? – спросил Джек.

– Мистер Хардинг, сэр, – ответили они хором.

– Возвращайтесь к нему как можно быстрее и скажите, что по моему приказу вы отправляетесь на фок-мачту, а мистер Шеферд – на бизань, и должны оставаться там до моего возвращения.

Вэнтедж, который остановился, услышав оклик капитана Обри, теперь, когда мичманы умчались прочь, подошел к нему.

– Какое у вас задание, мистер Вэнтедж? – спросил Джек.

– Сэр, плотник попросил меня пойти с его помощником, – Матрос коснулся лба костяшками пальцев. – и сбить для него цену на несколько кусков драконова дерева.

– Полагаю, вы говорите по-португальски?

– Да, сэр, мой отец был виноторговцем здесь, в Фуншале, и я часто приезжал погостить к бабушке.

– Несомненно, это очень ценное качество. Я обращусь к вам, если позволите, когда нам понадобится переводчик. Я надеюсь, что вы успешно поторгуетесь, но не старайтесь сэкономить каждый фунт: ремонт корабля на первом месте. Желаю успеха.

Он отсалютовал им в ответ и, помолчав, обратился к Стивену:

– Вот вам пример, как все в жизни пригождается. Вэнтедж, может, и не Ньютон, не Галлей и не Кук, – а я очень уважаю этого человека! – но у него была бабушка-португалка, когда он был маленьким, и теперь он сам говорит по-португальски, ха-ха-ха! А я об этом даже не подозревал.

– Может, вы просто этим никогда не интересовались, – ответил слегка раздосадованный Стивен.

– С другой стороны, вероятно, это его и сгубило. Не зная португальского, он вряд ли бы смог соблазнить жену того пастуха. Хотя мне не стоит шутить о таких серьезных вещах... Я поговорю с Хардингом.

Вернувшись на корабль, он с обычной торжественностью поднялся на борт, проследовал в каюту и приказал вызвать первого лейтенанта.

– Мистер Хардинг, прошу садиться. Могу я вам предложить стакан мадеры?

Хардинг кивнул в знак согласия и, отпив глоток, сказал:

– Превосходная мадера, сэр, просто великолепная.

– Да, очень достойный напиток, хотя я бы сказал, что так оно и должно быть: где еще пить настоящую мадеру, как не в самом Фуншале? – Они выпили, обдумывая услышанное, и, снова наполнив бокалы, Джек продолжил: – Но вот что я вам скажу, мистер Хардинг: наша каюта мичманов оставляет желать лучшего.

– Да, сэр, я с вами согласен.

– Пока мы шли из Гибралтара, я за ними наблюдал. Новички и понятия не имеют о том, что от них ожидается, и, кроме самого младшего, не хотят ничему учиться. А сегодня поведение Стора на берегу просто привело меня в ярость. Он преследовал этого несчастного Вэнтеджа, кукарекая, как петух, и подражая голосу евнуха. Господи, сын настоящего джентльмена, и так ведет себя в обществе! Я очень доступно ему объяснил, что, если он еще когда-нибудь отважится на подобную выходку, я сначала прикажу привязать его к пушке и хорошенько выпороть, а потом высажу на берег в ближайшем порту, в какой бы стране это ни было. Я думаю, что на какое-то время это его привело в чувство, но он оказывает совершенно нежелательное влияние на других парней, и поскольку мы не можем передать его канониру, я считаю, что мы должны вернуться к старому способу – попросить его присмотреть за юнгами, в результате чего останутся Дэниел, Сэлмон, Адамс – а ему уже за тридцать, – и Соумс, которым придется присматривать за Стором, не говоря уже о бедняге Вэнтедже, который, должно быть, заставляет этого чертенка нервничать.

– Я вполне с вами согласен, сэр. Вы не думали о том, чтобы оставить его здесь?

– Думал, но мы с его отцом плавали вместе. Хотя если подобное повторится, он тут же покинет корабль. Вам, боцману и его помощникам следует постоянно его занимать: он даже выбленочный узел связать не может. И всякий раз, когда он осмелится ударить матроса кулаком, ногой или линьком, пусть отправляется прямо на верхушку мачты. В любом случае, если мы снова отправимся в Англию после ремонта, я очень сомневаюсь, что возьму его с нами.

– Стивен, – сказал он много позже, когда они закончили свою довольно скучную партию в пикет – неинтересную с самого начала, в которой они выиграли и проиграли всего по четыре пенса, – и сидели, лениво попивая мадеру. – я редко, или достаточно редко, докучаю вам разговорами о трудностях командования, ведь хороший корабль, счастливый корабль – а это почти одно и то же, – прекрасно управляет сам собой, как только все люди освоятся на своих местах, особенно если это, в основном, ветераны военного флота.

– Разумеется. Можно видеть, как рождается этот особый этос, и что меня особенно поразило, так это то, что он отличается от корабля к кораблю.

– "Этос"... что за непонятное слово, брат мой?

– Прошу прощения: я должен был сказать что-то вроде "племенное чувство правильного поведения", если бы не тот факт, что морские офицеры обычно используют слово "племя" для обозначения группы чернокожих или краснокожих, исключительно для комического или живописного эффекта, – это если не говорить о рабстве. Однако, поскольку мой затуманенный вином разум не может родить ничего более подходящего, давайте остановимся на слове "племенной", используя его в благородном смысле, как у иценов, которых возглавляла Боудикка[8].

– Не возражаю.

Стивен поклонился и продолжил.

– Этот племенной инстинкт, который, конечно, наиболее очевиден к концу долгого плавания, можно сравнить с тем духом, что ощущается в лондонских клубах. Никто не смог бы перепутать завсегдатая "Будлс" с членом "Блэкс". И дело не в том, что один лучше или хуже другого. Бактрийский верблюд с двумя горбами – полезное животное, но арабский верблюд с одним горбом не менее полезен.