Безымянный клан (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 35

— Не сообщу! — мелко закивал Карлос. — Он меня четвертует! Отрежет гениталии. Вздернет посреди двора, а потом переработает на белковую пасту!

Лиза подошла к Карлосу неторопливой уверенной походкой, и тот попятился, насколько позволяли связанные руки. Тетыща, шагнув вперед, схватил пленника за плечо, не давая отползти.

— Что вы делаете? — заскулил Карлос, вертя головой в поисках спасения. — Пожалуйста, не надо!

— Обнуляю, но не в том смысле, в котором сказал Константин, — спокойно ответила Лиза, словно объясняла что-то очевидное. — Не дергайся, а то будет больнее.

Она положила ладонь ему на лоб, и я увидел, как ее глаза на мгновение подернулись белесой пленкой. Макс отвернулся, раздувая ноздри. Остальные тоже смотрели в другую сторону, будто на их глазах происходило что-то до ужаса неприличное.

Карлос дернулся всем телом, застонал сквозь стиснутые зубы, согнулся пополам, насколько это было возможно в захвате Тетыщи. Несколько секунд он корчился от боли, вздрагивая и всхлипывая, потом обмяк и повис на руках нашего социопата. Мне показалось или он и правда стал еще мельче и тщедушнее, чем был?

Я проверил статус.

Карлос Паскуа, 25 лет

Активная одушевленная оболочка: 94%.

— Готово, — сказала Лиза, отступая на шаг и вытирая ладонь о штаны. — Теперь он слабее любого из нас, включая детей.

— Будешь вести себя хорошо — останешься целым и, возможно, даже получишь шанс на нормальную жизнь, — пообещал я. — Понял?

— Понял, — прошептал он, сглатывая комок в горле. — Спасибо, сеньор. Я не подведу, клянусь.

Повертев головой по сторонам, видя, как мои соклановцы виновато отворачиваются, Карлос взмолился:

— Что вы сделали? Что со мной?

Тетыща смотрел на него так, будто оценивал труп с отсроченным сроком годности, но все-таки снизошел до объяснений:

— Мы сделали треть того, что делает с пленниками твой босс. Забрали твои уровни.

Тем временем к нам подошла Настя, ведя за руку Колю, который двигался плавно и медленно, как лунатик. Его черные глаза казались бездонными, словно мальчик смотрел куда-то сквозь реальность.

Я уже собирался отвернуться и дать команду спускать катамаран на воду, когда Коля вдруг дернулся, вырвал руку у матери и подошел ко мне странной, ломаной походкой. Его пальцы вцепились в мою штанину с неожиданной силой.

Губы зашевелились, выталкивая слова. Его голос был тихим, но уверенным, словно это не человек говорит, а метроном время отбивает:

— Там, где вода черная, не плыви. Дядя с гнилым лицом несет пустого друга. Большой дом с трубами, там свет есть, но он кусается.

— Коля. — Я присел на корточки рядом с мальчиком, пытаясь поймать его взгляд. — Что это значит? Какой дом? Какой свет?

Но мальчик уже отвернулся и застыл неподвижной статуей, уставившись в пустоту перед собой. Настя подхватила его под руки, бормоча извинения, и увела.

Вот бы найти способ посмотреть его глазами! Уверен, он видит недоступные нам слои реальности, а там много интересного… и жуткого. Взять хотя бы тени.

Вика передернула плечами и пробормотала:

— Жуть какая. И чего теперь ждать? Что еще за «свет кусается»?

Тетыща молча посмотрел вслед мальчику. Он уже видел, как сбываются пророчества братьев Копченовых, и воспринимал их серьезно, как и я. Просто было непонятно, как толковать его слова. Гадать без толку, понимание приходило по ходу дела, как с парикмахерской «Лофт», как с кабелями-канатами, которыми следует обмотать ноги титана, чтобы его повалить. Вот только с большой рыбой, которая приплывет, непонятно. То ли имелся в виду катер, то ли она еще не приплыла…

— Не объяснит, — сказал Бергман. — Он не понимает, что транслирует. Или понимает, но сразу же теряет суть.

— Поехали, — сказал я.

Катамаран в воде держать было нельзя из-за приливов-отливов, да и просто его могло разбить волной, потому мы выкатили его на берег, а теперь предстояло спустить судно на воду, и нам очень помогло то, что он — плоскодонка. Но все равно весит несколько тонн, потому пришлось нарубить бамбука, выстелить песок и катить посудину в море всем кланом, как аборигены — камни для своих гигантских статуй.

Несколько минут — и катамаран на воде. Прежде чем грузиться, я собрал клан и сказал:

— Как вы знаете, общий чат читают враги, потому используем его только для дезинформации. А она такова, что завтра утром в Мабанлок отправляется отряд количеством пятьдесят человек. Двигаться отряд будет по морю на яхте, со стороны вилл. Пусть тратят ресурс и силы не на то, что нужно. Так что сегодня весь день обсуждаем сборы и все такое…

— Э! — Макс поднял руку. — А как будем держать связь?

— Через Лизу. Я пишу ей, она говорит вам. Меня не задалбывайте по пустякам, хорошо?

Все закивали. Началось прощание. Каждый считал своим долгом обнять меня — кто-то искренне желал удачи, кому-то было все равно, кто-то, например Эдрик, не понимал серьезности ситуации. Последней подошла Лиза, обняла, положила голову мне на плечо, шепнула в ухо:

— Ден, береги себя, пожалуйста!

— Это в моих интересах, — попытался отшутиться я, встретился с очень странным взглядом Макса и понял, что пора.

— Грузимся, — распорядился я. — Остальные, отходим от берега.

Моя боевая четверка, разувшись, полезла в воду. Когда мы забрались на катамаран, я свистнул, мысленно призывая своих подданных из глубины, и ихтиандры незамедлительно облепили корпус со всех сторон. Повинуясь команде огибать остров и не агриться на людей, заработали мощными ластами в едином ритме. Вода вскипела от десятков перепончатых конечностей, толкающих нашу посудину вперед с приличной скоростью. Держа перед собой Карту Жатвы, я управлял движением.

Карлос сидел на левом носу, руки в наручниках были заведены за спину, и таращился на зомби-буксиров с выражением человека, увидевшего невозможное.

— Пресвятая Дева Мария… — прошептал он. — Вы ими правда управляете, как они говорили…

— Сиди тихо и показывай дорогу, — бросил я, устраиваясь поудобнее. — И молись своей Деве Марии, чтобы мы добрались без приключений.

Катамаран шел ходко, рассекая волны с негромким плеском. Берег поплыл назад, и вскоре рыбацкая деревня с нашей базой скрылась за поросшим пальмами мысом.

Маршрут лежал вдоль южного побережья острова, мимо мест, которые я уже успел узнать за эти безумные недели. Справа тянулись джунгли, темнеющие плотной зеленой стеной, слева расстилалось открытое море, окрашивающееся в золото и багрянец под лучами заходящего солнца.

Первым показался «Маглаяг», точнее, то, что от него осталось. Выжженные руины отеля, обугленные стены и провалившаяся крыша напоминали о временах, когда мы с Сергеичем искали там антибиотики для умирающего Макса.

Потом на горизонте вырос маяк, его черный силуэт четко вырисовывался на фоне багрового неба.

— Частные виллы впереди, — подал голос Карлос, кивнув в направлении берега. — И еще отели, э… не помню, как его. Держитесь дальше от берега, сеньор. Там гнездо тошноплюев, они плюются кислотой на триста метров.

— Бери выше, — усмехнулся я. — На километр!

Вика что-то вспомнила и хмыкнула, скривив губы в невеселой усмешке.

— Голубая вилла с красной комнатой, — сказала она. — Помнишь, Ден?

— Помню, — коротко ответил я, предпочитая не углубляться в воспоминания о том, что мы там видели.

Рамиз вопросительно посмотрел на нее, но Вика только отмахнулась.

Мы обогнули юго-восточную оконечность острова, где скалистый берег, неприступной стеной делящий остров на две части, уступил место пологим пляжам. Небо потемнело, наливаясь густой синевой, солнце утонуло в море, оставив после себя только тлеющую полосу на горизонте. Я открыл Карту Жатвы и изучил обстановку впереди: желтая зона, относительно безопасная, но ближе к городу начиналось сплошное красное пятно, означающее высокую концентрацию бездушных.