Жатва душ 4. Город титанов - Сугралинов Данияр - Страница 11

– Вмажьте ему, братишки! Шарахните по нему! Ну?

Сергеич вел себя как несдержанный болельщик на футбольном матче.

– Из танка е… ните!

Титан выбрался на пустырь, где здания были полностью разрушены, открывая нашему взору поле боя. Люди, прячась среди домов, чувствовали себя увереннее, потому не спешили высовываться. Так, ясно, это не они нападают, а он. Или нет?

Бах! И, похоже, из бэтээра. Но титан лишь пошатнулся, и на костяной пластине его груди появилась вмятина.

Взревев, он поднял булаву-руку и обрушил ее на ведущий БТР, который начал пятиться. Машина со скрежетом сложилась пополам, взорвалась.

– Ну что ж вы… – разочарованно проговорил Сергеич.

Но военные не дрогнули: развернули пулемет и продолжили обстрел, целясь в суставы и щели в броне. Кто-то жахнул из гранатомета. На теле титана расцвели три огненных цветка, пламя объяло его тушу спереди, раздался дикий рев.

– Ну вот, другое дело! Валите монстра! – хлопнул в ладоши Сергеич.

Тетыща констатировал:

– Денис, твое предложение вернуться было правильным.

– Так давайте валить! – предложил Сергеич. – Ты гля, гля, что он творит! Да п… ц ваще!

Солнце было скрыто плотными тучами, а потому трассирующие пули прочерчивали в воздухе огненные линии, а взрывы озаряли темное небо всполохами оранжевого пламени. Титан двигался, даже не уклоняясь от ракет и сокрушая технику противника одним ударом костяной руки-булавы.

Один из бэтээров попытался таранить титана в ногу, но гигант среагировал: подпрыгнул аж над домами и приземлился на крышу машины всей своей многотонной тушей. БТР сложился, как картонная коробка, дом разрушился, и мне показалось, что я ощутил подземный толчок.

Бой длился минут пятнадцать. Титан методично крушил военную технику, но и сам получал урон – его броня треснула в нескольких местах, из трещин сочилась бурая жидкость. Наконец, разгромив половину техники противника, он развернулся и неторопливо зашагал обратно к центру города.

– Зря они к нему сунулись, – понимающе кивнул Тетыща. – Похоже, у каждого титана своя территория, которую он защищает.

– А это точно вояки, – заметил Сергеич. – Потеряли половину техники, но отступили организованно.

Мы спустились с крыши. Сергеич спросил:

– Так че, мы назад валим, да? Че нам тут делать. Опасно, аптеки разграблены. Это ж не одна такая, а все. Торчков тут до фига, они уже все растащили. И еще следит кто-то, вряд ли просто поздороваться хочет.

Все посмотрели на меня, ожидая окончательного решения.

– Отступаем, – распорядился я.

Мы двинулись назад, обходя место недавнего боя широкой дугой. Мы никого не видели и не слышали, но не оставляло ощущение чужого недоброго присутствия.

И тут, когда мы переходили небольшую площадку между разрушенными, втоптанными в землю зданиями, воздух вокруг нас вдруг загустел. Я попытался сделать шаг и понял, что не могу – ноги словно увязли в невидимой патоке.

– Да греб крокодил вашу ногу… – начал материться Сергеич и вдруг замолчал, поняв, что тоже не может пошевелиться.

Тетыща застыл в позе своего прототипа, застрявшего в жидком азоте, а Тори перестала корчиться на носилках. Нас всех парализовала какая-то неведомая сила.

– Ола! – донеслось на испанском откуда-то сверху. И на английском: – Кто вы, чужаки?

Я попытался поднять голову, но смог лишь скосить глаза. На крыше ближайшего дома на корточках сидел силуэт в темном. Потом еще один появился слева, третий – справа. Нас окружили.

– Кто вы такие и зачем пришли на нашу землю? – спросил тот, что на крыше.

Голос звучал молодо, но с нотками нескрываемой угрозы. Я попытался ответить и обнаружил, что говорить могу, а двигаться – по-прежнему нет.

– Туристы, – осторожно ответил я. – Ищем лекарства для больной.

– Лжец, – фыркнули справа. – Сканер показывает, что среди них есть чистильщик. Это не туристы – это разведчики «Ковчега».

– Или наемники, – добавил третий. – Кто вас послал? «Железные псы»? «Ковчег»?

Тетыща попытался что-то сказать, дернул кадыком, приноравливаясь к новому состоянию, и прохрипел:

– Мы неместные.

– С острова Боракай? – переспросил главный. – Там нет живых, мы проверяли.

– Мы с той части острова, что за хребтом, – покачал головой Бергман. – Там, где курортные отели… были.

Повисла тишина. Потом главный спрыгнул с крыши – легко, словно кот, хотя высота была метров шесть. Подошел ближе, и я разглядел его – парень лет двадцати пяти в потрепанном военном камуфляже, с автоматом за спиной и какой-то хитрой штуковиной на поясе.

Карлос Рамос, претендент 26-го уровня

– С той части острова, значит, – протянул он, обходя нас по кругу, хохотнул: – Неужели весь ром там выпили? Чего сюда поперлись? Как вас зовут?

– Константин, – коротко ответил Тетыща.

– Денис.

– Михаил Сергеевич Горбачев.

– Виктория, – прошептала Тори.

Военный остановился передо мной, уставился в глаза.

– Ну и кто из вас чистильщик?

Я встретился с ним взглядом.

– Угадай.

– Нет смысла дерзить и таиться, Денис, – сказал он. – Среди нас есть чистильщики, они увидят, кто вы есть. Но, если скажете сразу, это позволит передать информацию наверх и ускорит решение, что с вами делать.

– Мы с ним оба чистильщики, – сказал Бергман.

– Двое чистильщиков в одной маленькой группе? – удивился парень. – Любопытно. Обычно такие не уживаются вместе. – Он повернулся к своим товарищам на крышах. – Сержант Моралес, доложите обстановку.

– Периметр чист, лейтенант Рамос, – ответил голос сверху. – Костегрыз ушел в свой сектор, больше угроз не наблюдается. Похоже, его попытку расширить зону обитания мы успешно отбили.

– Хорошо. – Рамос снова посмотрел на нас. – Вас подобрала разведгруппа «Щита». Я лейтенант Карлос Рамос, командир третьего отделения. Вы, чужаки, нарушили границы нашей территории и могли привлечь титанов. Это серьезное нарушение.

– Мы не знали о границах, – попробовал оправдаться я.

– Незнание не освобождает от ответственности, – отрезал лейтенант. – Но поскольку вы не агрессивны и у вас есть больной, мы доставим вас на базу для допроса. Командование решит, что с вами делать. А теперь – руки за голову, оружие на землю.

Ну вот. Очень не хотелось этого делать, но я знал, что такое снайперская пуля. Тут у меня все шансы отправиться на тот свет даже с учетом того, что первые выстрелы поглотят броня и силовой щит.

Паралич вдруг спал, и я почувствовал, как в ноги возвращается сила, положил «Нагибатор», мысленно обливаясь слезами. Его точно отберут. Остальные тоже зашевелились, сделали, как велел военный.

– Можете двигаться, но без резких движений, – предупредил Рамос. – Мои снайперы держат вас на мушке. Одно неверное движение – и станете решетом.

– А что это было? – спросил я, разминая затекшие мышцы. – Паралич?

– Полевой ингибитор, – пояснил лейтенант. – Крафтят наши умельцы. Блокирует нервные импульсы в радиусе двадцати метров.

Сергеич присвистнул:

– Неслабо. А продаете?

Рамос усмехнулся:

– Это зависит от того, сколько вы готовы заплатить. И кем окажетесь после проверки.

Н-да, как далеко зашел прогресс! Может, мой «Нагибатор» для них фигня бесполезная, как водяной пистолетик, и его не отнимут?

Тот, что с нами разговаривал, осмотрел его, удовлетворенно кивнул и больше не выпустил из рук, оценив:

– Хорошее изделие!

– С ним можно проститься? – поинтересовался я.

– Ну что мы, звери, что ли? Мы же не «Железные псы».

Два солдата спустились с крыш и встали по бокам от нашей группы. Мы подняли носилки с Тори и двинулись в глубь города под конвоем.

Путь лежал через жилые кварталы, где когда-то кипела жизнь. Теперь здесь царила гнетущая тишина, нарушаемая только нашими шагами да стонами Вики. Кое-где на балконах висело выстиранное белье – знак того, что жизнь здесь еще теплилась.