Музыка как лекарство - Левитин Дэниел - Страница 3

Для подгонки плейлистов под личные вкусы пользователя большинство алгоритмов используют совместную фильтрацию (например, люди, которые слушают рэпера Дрейка, слушают и Дожу Кэт; люди, слушающие The Cure, слушают также The Smiths). Остроумное исследование профессора психологии Джейсона Рентфроу и его коллег из Кембриджского университета предлагает новый и более точный подход к созданию таксономий музыкальных вкусов и предпочтений, на которые накладываются демографическая информация, отношение к различным вопросам и личностные характеристики. Это будущее персонализированных плейлистов, а значит, будущее музыкальной терапии.

Вера в способность музыки исцелять разум, тело и душу восходит к эпохе верхнего палеолита – около 20 000 лет назад, когда первобытные шаманы и другие знахари использовали барабанный бой для лечения разнообразных недугов, от психических расстройств до ран и хронических заболеваний[21]. Слово «шаман» английский язык заимствовал из русского, где им обозначали особого члена племени, выступавшего посредником между естественным и сверхъестественным мирами: с помощью магии он предсказывал будущее, избавлял от хворей и повелевал духами[22]. Изначально термин бытовал у тунгусов (эвенков), обитавших в Сибири и в Северо-Восточной Азии. (Сейчас его применяют в более широком смысле, называя шаманом любого человека, древнего или современного, который «отправляется» в иную, неведомую реальность, чтобы получить информацию и, возможно, исцелить от физических, душевных и моральных недугов[23]. К шаманам причисляют и эскимосских ангакоков[24], и ментавайских сикиреи, и корейских му, и азандийских боро нгуа, и н/ум к"ауси у народности кунг.)

Шаман, знахарь или знахарка, ведун или ясновидящий, наделенный целительскими способностями, – это культурная универсалия, присутствующая в самых разных человеческих сообществах и почти в каждом охотничье-собирательском племени[25]. У истоков шаманской традиции стоят женщины и, вопреки распространенному заблуждению, это не обязательно мужское занятие[26]. Однако шаманизм лишь один из исторических предшественников современной музыкотерапии. В XI веке до н. э. царь Саул на склоне лет стал страдать от перепадов настроения, впадая то в уныние, то в непомерное возбуждение. В таких случаях, согласно сказаниям, он призывал к себе Давида – того самого, который победил Голиафа и считался одним из самых искусных музыкантов во всем царстве.

Давид мог победить и великана камнем из пращи, и депрессию игрой на лире. Музыкотерапия существует столько же, сколько существует человеческий род, и по-прежнему практикуется у многих народов современного мира. Способность музыки врачевать, делать день светлее, укреплять физическое и душевное здоровье не знает ни языковых, ни культурных границ. Как сказал Лонгфелло: «Музыка – это универсальный язык человечества»[27]. На другом континенте за несколько столетий до него Конфуций писал: «Музыка доставляет такое удовольствие, без которого человеческая природа не может обойтись»[28].

В последнее время западное общество начало разделять эти два понятия: целительство и музыку. Врачевание стало считаться прерогативой докторов, а музыка – развлечением. Возможно, пора воссоединить эти две самые интимные части нашей жизни. Научные достижения последнего десятилетия обеспечили рациональную основу для такого воссоединения, открыв диалог между работниками здравоохранения, медицинскими страховыми компаниями и всеми остальными. Исследования позволяют обратиться к тому, что прежде казалось лишь домыслами, случаями из практики и бездоказательными наблюдениями, и объединить все это на равных правах с рецептурными лекарствами, хирургией, медицинскими процедурами, психотерапией и общепринятыми способами лечения, основанными на доказательствах. По мере того как ученые проверяли идеи в лабораториях и клиниках, история длиной в 20 000 лет вдохновляла их на новые достижения.

Как было сказано когда-то: «Музыка дает душу вселенной, крылья уму, полет воображению. Музыка придает очарование всему бытию»[29]. Платон полагал, что музыка действует в обход разума: «Ритм и гармония более всего проникают вглубь души и всего сильнее ее затрагивают»[30]. Стоит ли в таком случае удивляться, что у древних греков врачеванием ведал бог музыки Аполлон?

Гиппократ, живший в V веке до н. э. и считающийся отцом западной медицины, был глубоко убежден, что с помощью музыки можно лечить широкий спектр физических и душевных расстройств. Хотя музыкальные рецепты до нас не дошли, мы знаем, что для лечения определенных заболеваний использовались определенные лады и что афинские врачи прописывали определенные тональности для лечения простуды, ноющих болей, психических или физических травм. Например, дорийский лад считался подходящим для скорби и траура[31]; фригийский – для борьбы с расстройством пищеварения; лидийский при правильном исполнении поднимал настроение, вселял оптимизм, дружелюбие, желание смеяться, любить и петь, при неправильном же – мог вызвать слезы и грусть. Семьсот лет спустя Птолемей, живший в Римской империи, написал трактат «Гармоника», в котором подробно изложил свои взгляды на взаимосвязь музыки, эмоций и врачевания.

Сегодня в некоторых практиках звукотерапии в целях исцеления или самопомощи используются наушники для медитаций и музыкальные приложения для релаксации с тонами определенных частот или музыкой, содержащей эти частоты. Хотя древние греки знали (или интуитивно чувствовали) то, к чему наука придет спустя многие годы, во многом они все-таки, как выяснит та же наука, ошибались. Например, нет никаких научных доказательств того, что способность музыки исцелять, вызывать перемену настроения или иным образом воздействовать на организм на клеточном уровне обусловлена в первую очередь специфическими частотами используемых тонов. В принципе, на это указывает и простая логика: обряды исцеления обычно проводили шаманы, которые не имели возможности калибровать свои частоты. Следовательно, вероятно, сила музыки исходит не от конкретных частот, а от погружающих в транс ритмов или комбинации музыкальных элементов, таких как гармоническая структура, мелодия, тональность (мажорная или минорная), ритм и темп. Иными словами, какое бы воздействие музыкальное произведение или последовательность звуков на вас ни оказывали, маловероятно, что этот эффект прекратится, если сместить частоту на несколько герц (Гц, циклов в секунду) вверх или вниз.

Еще один важный атрибут музыки – тембр, тональная окраска, которая отличает один инструмент от другого, играющего ту же ноту, или один человеческий голос от другого. В «Болеро» Равеля в 1928 году тембр выступал в качестве формообразующего средства, то есть элемента музыки, способного придать музыкальному произведению как смысл, так и уникальную идентичность. К 1950-м годам тембр стал одной из самых важных характеристик музыки. Именно по тембру мы отличаем саксофон Джона Колтрейна от саксофона Стэна Гетца или голос Джонни Кэша от голоса Элтона Джона. Это неповторимый звуковой отпечаток. Даже у пластинок есть собственный тембр – большинство из нас без труда уловит разницу между записью, скажем, 1940 года, 1970-го и 2022-го «по тому, как она звучит» – то есть по тембру.