Нереальный мир - Ганин Дмитрий Юрьевич - Страница 3

Кривится и лупит по зеркалу кулаком, разбивая стекло, орет и трясет руку, на которой появляется кровь. Сама рука тоже давно немыта. Под длинными ногтями видна грязь. Девушка нервно грызет ногти, сплевывает. На ней надеты грязнущие носки, из которых торчат пальцы. Она разминает кулак и сосет кровь. Потом вываливает из ящика аптечку, выкидывая все содержимое на пол. Девушка находит лейкопластырь и заклеивает раны, откидывает аптечку и ее содержание в угол. Массирует руки.

– Будь ты проклят, зараза, чтоб тебя! Ты забыл обо мне. Но ничего, я тебе задам. Придется катить в этот чертов город. Это ты виноват, Денис!

Лиля кое-как выходит из дома, надевает рваные кроссовки, едва не упав на пол. Слышатся громкое мяуканье и плеск воды. Она чуть не падает с крыльца и замечает, что кошка плавает в пруду и орет, барахтаясь. Девушка кое-как подходит туда и за шиворот вытягивает кошку, которая царапается и кусается, откидывает ее в сторону. Вскрикивает, чувствуя укусы и царапанье кошки, матерится вовсю. Муся громко орет и убегает, отряхиваясь по пути.

Лилю тошнит в пруд, она валится на землю, тяжело дышит. Кое-как приходит в себя и с трудом встает, тщательно моет лицо и облегченно вздыхает.

– Достала ты меня, Муся! Остаешься здесь, а я уезжаю. Орешь всегда, царапаешься, кусаешься, что-то хочешь. Одни нервы с тобой! – ворчит Лиля.

Она направляется к стоянке, замечает червивые грибы, плюется в них и садится за руль, еще раз осматривает себя в зеркало, слегка улыбается.

Вскоре скрючивается и хватается за живот, однако боль отпускает.

Дебоширка злобно скрипит зубами, неровно дышит и включает двигатель.

Потом выезжает и закрывает ворота, видя, что кошка сидит на дороге и жадно лакает пролитое на дорогу молоко. Кошка не обращает на дачницу никакого внимания и занята делом, а девушка достает связку ключей.

Ковыряется с ключами, роняет связку и ворчит, подбирая их. С трудом закрывает все постройки, шагая зигзагами по участку, заходит в туалет, где ее вырывает. Лиля плюется и вытирает губы, закрывает туалет, моет рот. Она едет к брату. Осматриваясь по сторонам, замечает постройки вдоль дороги, глядит на небо. Там все ясно и солнечно. Лиля открывает окна и включает кондиционер, высовывает локоть. Лихо рулит и выезжает из деревни на дорогу, едва не врезавшись во встречную машину на повороте. Светофоров тут нет, как и спрятавшихся гаишников.

До Лили доносится мощный мат, и сердитый водитель грозит кулаком.

Дебоширка показывает в ответ средний палец, выдавая серию матерных слов, и сплевывает на землю. Сразу же закуривает сигарету и включает радио, замечает на повороте человека, который отливает в канаву, улыбается.

– Молодец! Надеюсь, что с тобой все в порядке, брат. Я не переживу этого. Хоть ты и довел меня до такого состояния, но ты прав, черт возьми.

В кафе сидят за столом два человека, едят пиццу и пьют пиво, курят кальян, оживлено беседуют. Одеты посетители в спортивную одежду. Денис и другой рыжий парень в очках – полный, небритый, круглолицый, с длинными немытыми волосами и глазами цвета флага ООН. За окном уже вечер.

– Хорошо поиграли сегодня, дружок. Для деревенского жителя ты быстро тут акклиматизировался. Иногородним людям приходится несладко, хуже, чем местным жителям. Тут нужно жутко пахать, бегать и суетиться, чтобы выживать. Деньги даются с трудом, да и чертов кризис уже доконал.

– Да, Сеня, я это усвоил. Но я приехал сюда для зарабатывания денег. Мне надоело торчать в деревне и проедать наследство. Я думаю о будущем, забочусь о сестре моей, Лильке. В деревне председатель проворовался, люди на собрании оказались неадекватными, ругались. Такая вот ботва!

– Ясно. Ты снял жилье, а я живу один. У меня проклятая ипотека. А с моей работой каши не сваришь, поэтому платят родичи. Я работаю в НИЦ «Робот» государственного робототехнического вуза ГРТУ курьером. У нас мрак, одни жиды. Работа меня утомляет и в гроб сведет скоро. Я устаю как черт, еле двигаю ноги. То работа есть, и ее много, то нет, и мне скучно. Коллектив хороший, и это единственный плюс. У нас бумаги в туалете нет, и мы с ректором подтираемся газетами. Я их ношу из ГЗ. Студент Балласт в знак протеста подтерся бумагами кафедры, со стенда, я видел все на камере.

Респект пацану! Писают с открытыми дверьми, что бесит. Грязный унитаз.

Проклятая бюрократия достала меня. Это собирание подписей, беготня с выпученными глазами и паром из задницы. Все за копейки, премий нет.

Платят в конверте. Наш директор Стаж или Каторжник достает бабки из кармана. Он похож на маньяка Джонни из Пилы. Я слышал, что в главном корпусе аналогично.

– Жуть! Мне тоже не особо хватает, хотя дорого здесь все. Квартиру снять дорого. Жизнь у вас дорогая. Тяжелый воздух, повсюду стоят машины, все перерыто. Воняет отходами, гарью. Как вы тут вообще можете жить?

– Как-то живем, привыкаем. Да, наш мэр всю столицу перекопал, чтоб ему пусто было. Мучает город и что-то улучшает, а нужно это людям? Здесь жуткая перенаселенность. Сюда всякий сброд едет, одни чурки и жиды вокруг. Противно становится. Черная столица. Я рад, что мы с тобой встретились, и я смог показать тебе город, чтобы ты понял. Ты тогда мне пиццу возил. Не только мне. Я знаю, что Филе и Борису ты тоже возишь. Я знаю их.

– Да, они неплохие люди. Платят хорошо. У меня разные клиенты попадаются. Есть даже приятная девушка, Зоя. Кстати, она здесь, – сообщает Денис и взглядом указывает на столик, стоящий неподалеку. Сеня оборачивается и видит худую симпатичную блондинку в полицейской форме, сидящую за столом. Девушка пьет кофе, а напротив Зои сидит коп, брюнет, и тоже пьет кофе. Пара оживленно беседует, и парни поворачиваются обратно.

– Зоя, ты давно вертишься вокруг Бориса. Читаешь его книги. Я понимаю, что он тебе нравится, но следи за ним и его сыном! Произошло несколько несчастных случаев, очевидцами которых они стали. Странно, что те, кто приходят к ним, исчезают или внезапно умирают, – излагает полицейский, поглаживая пышные усы. – Я не подозреваю их, но будь осторожна!

– Хорошо, Валера, я буду осторожна. Ты зря пытаешься их обвинить. Они хорошие люди, но они не виноваты, что вокруг них случаются трагедии. Им тяжело, как и всем нам, но все бывает. Просто это злой рок, сержант.

– Надеюсь, но дед Матвей мне много чего рассказывал. Он, старый хрен, следит за жильцами из окна, торчит на улице, читая газету, и они не ладят с Борисом Зуевым. Дед следит за его женой. У нее есть любовник.

– Не новость. Борис мало с кем ладит. Он писатель, несчастный человек. Мне жалко его. Сын вкалывает инженером, работает с тетей. Она стерва!

– Верно. Пойдем работать. У нас много дел. На днях пиццу закажем. Пусть твой знакомый курьер привезет ее. Он хороший парень, работящий.

– Да, он хорошо работает. Всегда вовремя, даже раньше срока.

Друзья допивают кофе и оборачиваются, замечают парочку неподалеку от них. Полицейские машут рукой, парни в ответ тоже, затем копы выходят на улицу. Парни улыбаются, сидят некоторое время, доедают, выпускают еще дым и тоже выходят на улицу, неторопливо идут по дороге.

– Знаешь, Дениска, я ведь одинок, как и ты. Не получается у меня. На работе девок нет, все заняты. Времени не хватает на личную жизнь. Только тупые игры, кино с «клюквой», рок-музыка и книги. Баб много, а что-то не складывается у меня. Для них я – чокнутый игрок, а для меня они – суки.

– Я понимаю. Это проблема. Денег нет – нет любви, как ты сказал. С ними много хлопот, Сеня, так что не стоит. Я часто думаю о Лильке. Ей там скучно, но она ужасно упрямая. Не хочет ехать сюда, страдает там. Закидывает меня сообщениями и звонками. Просто голова разрывается от ее настойчивости.

– Ей хочется поговорить с тобой. Ты должен ее понять. Навести ее!

– Я понимаю, но у меня сил нет после работы. Я погружаюсь в виртуальную реальность и забываю обо всем. После пива тем более.

– Да, игры затягивают, а тяжелая работа заставляет пить и курить. Мне знакомо это чувство, и я периодически покуриваю бамбук. Траву, проще сказать. Забойная штука, что меня уносит куда-то вдаль. Я расслабляюсь.