Дитя Дракулы - Барнс Джонатан - Страница 48

Я извлек из кармана большой старомодный хронометр, дабы с ним свериться. Это дорогой моему сердцу подарок отца (человека порядочного и умного, даром что малообразованного).

– Семь минут, сэр, – сказал я. – Столько времени у вас осталось.

Незнакомец горячо поблагодарил меня. Это мне понравилось, ибо к людям моего звания отношение далеко не всегда вежливое. Он оставил меня и зашагал прочь. Что-то побудило меня последовать за ним, и я увидел, как он идет на третью платформу и садится в поезд, который пыхтел и шипел, готовясь к отправлению.

Затем этот господин исчез из моих глаз и из моей жизни.

Сердцем чую, то был доктор Сьюворд, и надеюсь, мои показания существенно помогут Вам в розысках. Разумеется, если бы Вы сочли возможным упомянуть мое имя в любом Вашем будущем рассказе о ходе поисков, я был бы глубоко Вам признателен.

Засим остаюсь, сэр, Ваш покорный слуга

Х. Р. Баринг-Смит

9 января (продолжение)

Прочитав, я вернула письма мистеру Эмори, смотревшему на меня серьезно и пытливо.

– Вы полагаете, в них говорится правда?

– Да, мадам, полагаю.

– Я склонна согласиться с вами. Но зачем Джек с таким упорством пытался добраться до этого Уайлдфолда?

– Наверное сказать не могу, мэм. Однако я сам родом из тех мест и провел там первые пятнадцать лет своей жизни. Уайлдфолд всегда имел особую репутацию. Он словно притягивает разные странные события, мадам.

– В самом деле? – спросила я, думая о том, до чего странно, если не сказать неловко, слышать, как величавый мистер Эмори говорит о своих детских годах. – Боюсь, я никогда прежде о таком городе не слышала и вообще ничего о нем не знаю.

– Мэм… – Мистер Эмори потупил глаза. – Мне неизвестны полные подробности случившегося со всеми вами в прошлом веке. Но время от времени, находясь в доверительном настроении, мой хозяин рассказывал мне что-нибудь в общих чертах. Так вот, истории про Уайлдфолд, памятные мне с детства… они совпадают с некоторыми эпизодами, поведанными мне лордом Годалмингом.

Между нами повисло долгое молчание. Думаю, нам обоим казалось опасным углубляться в прошлое.

Наконец очень тихо я спросила:

– Что вы предлагаете, мистер Эмори?

– Мэм, я сейчас в отпуске. И предложение у меня следующее: я проведу отпуск в окрестностях Уайлдфолда в графстве Норфолк и если найду там доктора Сьюворда, то привезу его обратно в Лондон.

Ах, Артур, как он поразил меня в ту минуту своим благородством и непоколебимостью!

– Благодарю вас, – растроганно сказала я, – за все, что вы уже сделали и что…

– …еще сделаю? – закончил он фразу.

– Неужели у вас нет никаких сомнений? – спросила я. – Вы твердо решили? Подозреваю, путешествие может оказаться опасным.

– Я чувствую, мэм, что именно такая роль в событиях мне назначена и что я не могу сделать ничего лучше, чем сыграть ее до конца.

– Благодарю вас, – повторила я. – Но отпустит ли вас лорд Годалминг?

– Он сказал, что отпустит, хотя, на мой взгляд, для надежности дела вам следует самой написать ему. Что же касается исполнения моих обязанностей, то я безоговорочно верю в способности нашего блистательного молодого дарования, мистера Стрикленда.

Таким образом, Артур, вот последняя причина моего письма. Вы позволите мистеру Эмори отправиться на поиски Джека? Почему-то я уверена – интуиция подсказывает, – что это шаг необходимый и правильный.

Надеюсь, Вы ответите утвердительно.

С любовью к Вам и Кэрри,

Мина

P. S. Если мистер Эмори поедет в Уайлдфолд, не могли бы вы настойчиво попросить его соблюдать крайнюю осторожность? И не доверять каждому встречному? Велите мистеру Эмори зорко следить, отражаются ли люди в зеркалах и не двигаются ли их тени независимо от них, по собственной воле. Возможно, Вы сочтете меня сумасшедшей (мой муж, похоже, недалек от такого мнения), но я боюсь, что в этом деле кроется гораздо больше, чем мы в настоящее время понимаем – или осмеливаемся признать.

10 января

Письмо получено с благодарностью. Эмори может пускаться по следу с моего благословения. Да пошлет ему Господь удачу! К. сегодня немного лучше. Бог даст, увидимся завтра в Лондоне. Безусловно, нам нужно многое обсудить. А. Г.

10 января

Пациент: Квинси, двенадцать лет, привезен родителями, Джонатаном и Миной Харкер. Мальчик перенес три «припадка» или «приступа», во время которых трясся, бился и дергался. Вращение глазных яблок. Судороги. В пароксическом состоянии бормотал странные слова. Истории или свидетельств эпилепсии нет. Родители обеспокоены. Муж склонен к истерии.

По настоянию родителей тщательно обследовал мальчика. Физического расстройства не обнаружил. На вопрос, испытывал ли он стресс в последнее время, получил утвердительный ответ. Медленная смерть близкого друга семьи. Проблемы в школе и, очевидно, дома. Отец явно пьет. Лично я подозреваю, что мальчик либо притворяется, либо переживает муки переходного возраста, который скоро пройдет. С удовольствием выписал укрепляющий сироп. На этом прием благополучно закончился, и мы распрощались.

Один любопытный постскриптум. Направляясь к двери следом за родителями, мальчик на мгновение задержался подле меня и тихо прошептал, что моя жена никогда меня не любила и за последнее время изменила мне пять раз.

Я ошеломленно уставился ему вслед, потеряв дар речи от потрясения. Разумеется, то была просто фантазия, взбредшая мальчику в голову. Ну откуда он может знать о моих недавних семейных неприятностях?

Тем не менее я буду очень рад, если Харкеры никогда больше не появятся в моем приемном кабинете.

11 января. Когда-то я просыпался ни свет ни заря, быстро спускался к завтраку, а потом спешил в Скотленд-Ярд, чтобы начать напряженный рабочий день. Когда-то я подчинял свою жизнь долгу и всеми силами старался исполнять свою клятву защищать горожан как служитель закона. Когда-то я был полицейским и человеком чести.

Сегодня я трус, вассал и агент врага. Однако ужасный парадокс состоит в том, что никогда прежде я не был счастливее и не получал столько радости, как в настоящее время. Такова природа любой привычки в высшей степени соблазнительного характера. Теперь я гораздо лучше понимаю безвольное поведение поедателя лотоса, лауданумного наркомана, морфиниста, неспособного прожить ни дня без инъекции.

Сегодняшнее утро в своем роде показательный случай: последовательность событий, типичных для моей нынешней жизни.

Незадолго до одиннадцати (часа, когда я обычно встаю теперь) меня разбудило холодное прикосновение ко лбу и легкое трение твердого соска о мои недостойные губы. Мне снилось детство, однако, осознав постороннее присутствие в спальне, я с судорожной поспешностью прорвался из сна в явь.

Я сразу понял, кто со мной: незваная гостья, ночная бродяга, та, которая летучая мышь и туман. Его темная вестница, дарительница мучительной радости.

Я жадно потянулся языком. Она выгнула спину, и ее грудь оказалась вне досягаемости. От нее шел упоительный запах каких-то пряностей, вечернего воздуха, свежей земли.

В блаженстве лежа под ней, я пробормотал ее имя:

– Илеана…

Она посмотрела на меня с глубоким презрением и сказала:

– Теперь уже совсем скоро. Сегодня день двойного удара. Твое дело хранить молчание. И препятствовать любым попыткам расследования.

– Но… – Я попробовал пошевелиться, но обнаружил, что руки и ноги меня не слушаются. – Я не могу вечно сдерживать подчиненных. Американец возмущается все больше.

Она рассмеялась, божественная дьяволица. Но в ее глазах не было подлинной веселости, ведь смех у нее всегда злобный.