Прыжок веры (ЛП) - Купер Гордон - Страница 37

К моменту закрытия марсианской программы корабль для миссии — примерно размером с командный модуль «Аполлона» в сборе со служебным — был спроектирован на девяносто процентов. Была выполнена и значительная часть инженерных расчётов для полёта, хотя вопрос о том, три или четыре астронавта отправятся в путь, оставался открытым. Самое главное: носитель у нас уже был — ядерный двигатель NERVA. Он был построен и испытан на земле, но в космосе ещё не летал. В рамках марсианской миссии «Сатурн» должен был доставить нас на орбиту Земли, где мы состыковались бы с ядерными двигателями NERVA и их топливными баками — их планировалось вывести на орбиту отдельными пусками. Технология для этого была готова. Полёт в оба конца занял бы чуть больше года. Планировалось провести несколько недель, исследуя поверхность и проводя эксперименты. Горные породы предполагалось собрать, погрузить на борт и расплавить — для получения твёрдого топлива для обратного путешествия.

Но Проксмайру оказалось мало закрыть марсианскую программу: он добился и прекращения программы ракеты «Сатурн». По его убеждению, Соединённым Штатам нечего делать в открытом космосе, — а занимая ключевые позиции в важнейших комитетах, он был серьёзной преградой для сторонников космической программы. Это наглядный пример того, что может случиться, когда один политик получает слишком много власти — даже в условиях демократии. Чтобы ни НАСА, ни любая будущая администрация не имели возможности перенести марсианскую миссию или хотя бы вернуться на Луну, Проксмайр позаботился о том, чтобы в начале 1970-х годов была остановлена вся линия производства и сборки «Сатурна V» — вплоть до уничтожения оборудования и оснастки, необходимых для постройки ракеты. Трагически, технологии были уничтожены вместо того, чтобы попытаться вписаться в бюджетные ограничения и рассмотреть возможные меры по снижению затрат — например, ограничить НАСА строительством одного «Сатурна V» в год для ежегодных лунных миссий.

Убитый горем из-за уничтожения своей самой большой и лучшей ракеты, Вернер фон Браун, который отчаянно лоббировал в Конгрессе отмену этого решения, сказал мне в одном из наших последних разговоров, что считает это одной из глупейших вещей, которые когда-либо совершала эта страна — которую он горячо любил и которую я никогда прежде не слышал от него критикуемой. Я был с ним согласен. Действия Проксмайра были невероятно близорукими и, ко всему прочему, антиамериканскими.

Часть вины должны взять на себя и тогдашние руководители НАСА — за то, что не боролись упорнее и эффективнее против политического течения. Какая здравомыслящая нация станет уничтожать собственные передовые технологии? Закрытие программы «Сатурн» было не просто пустой тратой миллиардов долларов — за что Проксмайр заслуживает пожизненного «Золотого руна», — но и преступлением против освоения космоса и технического прогресса в целом. Я до сих пор злюсь из-за этого и буду злиться до последнего вздоха.

Уничтожение самой мощной ракеты страны нанесло удар по нашим национальным интересам и продолжает калечить нас по сей день. Ни один носитель, которым мы располагаем сейчас, не приближается по мощности к «Сатурну V». Если бы мы продолжали производить эти ракеты, Соединённые Штаты могли бы зарабатывать на выводе крупных дорогостоящих коммерческих спутников на орбиту, а не страдать от жёстких ограничений по грузоподъёмности нынешних, значительно менее мощных ракет. Ну и разумеется, у нас были бы носители для того, что давно следовало сделать: вернуться на Луну и создать там постоянную базу, с которой можно запускать будущие миссии в дальний космос.

К моменту лунных посадок Эл Шепард и Дик Слейтон взяли в свои руки всё, что касалось назначений лётных экипажей. При этом ни Эл, ни Дик ещё не были в лётном статусе по медицинским показаниям: Эл перенёс экспериментальную операцию на ухе, пытаясь вылечить болезнь вестибулярного аппарата, а Дик проходил медикаментозную терапию от сердечного шума. Наделить двух отстранённых от полётов астронавтов расширенными полномочиями казалось некоторым администраторам разумной идеей. Космическая программа росла: астронавтов уже было больше тридцати, среди них — гражданские и люди с ограниченным лётным опытом. (Некоторых вновь отобранных астронавтов и вовсе пришлось отправлять в лётную школу учиться летать.) Слово было написано на стене: программа эволюционировала от лётной к научно-исследовательской; военных лётчиков-испытателей вытесняли гражданские специалисты и учёные с докторскими степенями из Йеля и Массачусетского технологического.

Однажды днём в Пилотируемом космическом центре Эл и Дик объявили мне, что намерены назначить меня вторым пилотом резервного экипажа «Аполлона-13».

Я уже отработал в двух резервных экипажах подряд — последний раз на «Аполлоне-10», прошедшем над Луной на высоте пятидесяти тысяч футов в качестве генеральной репетиции лунной посадки, а перед этим — на «Джемини-12», последней двухместной миссии (Джим Ловелл и Базз Олдрин), насыщенной несколькими сближениями и стыковками и завершившейся самым продолжительным выходом в открытый космос на тот момент. Ни в одной из этих миссий я фактически так и не полетел, потому что основные экипажи оставались в полном составе и были хорошо готовы к вылету. Резервный экипаж шёл параллельным курсом с основным, выполняя ту же работу и готовясь к миссии, но в итоге неизбежно наблюдал за происходящим с земли, выступая в роли CapCom — связистов с экипажем, — поскольку лучше всех знали процедуры и знания экипажа.

Единственный раз в истории американской пилотируемой космонавтики резервный экипаж реально полетел вместо основного — в июне 1966 года. Основной экипаж, Эллиот Си и Чарльз Бассетт II, летели на двухместном T-38 из Хьюстона к «Макдоннелл Дуглас» в Сент-Луис в феврале 1966 года. На подходе они потеряли полосу из виду в густом снегопаде, и Си решил пойти на второй круг — делая левый разворот и стараясь не выпускать поле из виду. Без предупреждения T-38 зацепил радиоантенну и рухнул в большой ангар — тот самый, где готовился их корабль «Джемини». Оба — Си и Бассетт — погибли мгновенно. Поразительно, но никто больше не пострадал, и их корабль остался невредим. (Си и Бассетт были не первыми погибшими астронавтами. Капитан ВВС Теодор Фримен, так и не успевший слетать в космос, погиб в октябре 1964 года на авиабазе Эллингтон под Хьюстоном при крушении T-38.) Миссию, к которой готовились Си и Бассетт, четыре месяца спустя выполнил их резервный экипаж — Томас Стаффорд и Юджин Сернан, — именно поэтому полёт получил суффикс А: «Джемини-9А».

К тому времени я выполнил ещё несколько наземных заданий: руководил лётными операциями экипажа для «Скайлэба» — первой американской орбитальной станции, намеченной на первый полёт в 1973 году, — и для «Аполлона», где всё, что касалось экипажа или лётных операций, проходило через мой стол. Я также руководил разделом ввода конструктивных изменений шаттла: доводил до разработчиков любые изменения, которые экипажи хотели внести в миссию или технику. Без полётов я всё больше находил отдушину в гонках на лодках и автомобилях. В 1968 году мой партнёр Чарльз Бакли, начальник охраны НАСА, и я квалифицировались на двадцатичетырёхчасовую гонку на выносливость в Дайтоне. Накануне старта НАСА запретило мне выступать — из соображений безопасности. Пришлось согласиться: иначе я рисковал потерять лётный статус. Позднее НАСА изменит правила, запретив участие в гонках только астронавтам с предстоящими полётами, — но для меня было уже поздно. Тогда, отвечая на вопрос журналиста, почему мы в последний момент сошли с гонки, я с плохо скрытой горечью сказал: «Видимо, НАСА хочет, чтобы астронавты играли в кости».

После двух резервных назначений подряд я по всем правилам должен был получить следующее назначение в основной экипаж. Я очень рассчитывал получить «Аполлон-13», запланированный на весну 1970-го и задуманный как третья лунная посадка.

Эл и Дик давали мне «Аполлон-13» — но в качестве резерва. Я был в бешенстве и сказал им, что скорее ад замёрзнет, чем я соглашусь на ещё одно резервное назначение. Они лишь пожали плечами.