Яблочный пирог с загадкой - Тарт Татьяна - Страница 6

– Я зашел сказать, что Жан-Поль не пришел в себя.

– Он… – Она не смогла произнести это вслух.

– Нет. Его состояние стабильно тяжелое, или как они там говорят. Его ввели в искусственную кому.

– Ох… – Адель сначала обрадовалась, что кондитер не умер, потом расстроилась, что не пришел в себя.

– Ну, я, наверное, пойду? – Люк хотел что-то еще спросить, но передумал.

– Да, Люк, я вас провожу. Не хочу показаться грубой, но после сегодняшнего события чувствую себя как та разбитая тарелка. Хочется поскорее подняться на второй этаж и забраться в кровать.

– Я все понимаю… – начал журналист. – По поводу статьи…

– А? Статьи? – Задумавшись, Адель уже была не здесь.

– Да, статьи о вас.

– Вам не кажется, что сейчас она будет не совсем уместной?

– Я это и хотел сказать. С вашего позволения, я хотел бы ее отложить.

– Благодарю вас, Люк. Вы столько сделали для меня за этот день, даже и не знаю, чем заслужила такое внимание.

– Ну что вы, право. – Люк не мог признаться даже самому себе, но эта девушка смогла коснуться какой-то потаенной ниточки в его сердце. – Могу я зайти к вам завтра?

– Да, конечно. Мы работаем с восьми тридцати.

– Так рано? Кажется, во Франции в это время еще никто не просыпается, не говоря уже о ближайших деревеньках.

– Я всегда просыпаюсь до рассвета и со временем нашла своих людей. Оказывается, и у нас есть те, кто любит кофе и свежий круассан в восемь утра.

– Тогда до завтра, мадемуазель Дюваль. – Люк поцеловал ее руку и откланялся, на секунду разминувшись с бабушкой Мэри.

Или она это сделала специально?..

Глава 5

Девушка брела по узкому коридору, стены которого были сложены из грубого, шершавого камня. В руках у нее был факел, пламя которого трепетало и металось, отбрасывая на стены причудливые, танцующие тени. Легкий озноб пробежал по коже, несмотря на то что на девушке было длинное платье из плотной ткани. Она сначала шла медленно, вглядываясь в темноту, но постепенно начинала набирать скорость, словно неведомая сила толкала ее вперед. И вот она уже бежала, не замечая ни холода, ни страха, который клубился вокруг, словно густой туман.

Он там. Она знала это. Чувствовала его присутствие – слабый, но настойчивый зов, который отдавался эхом в сердце. Он нуждался в ней. Он ждал.

Но путь к нему был непрост. Коридор изгибался и поворачивал, словно змей, и на каждом повороте ее ждали новые преграды.

То из стены выдвигались каменные глыбы, преграждая путь, то из темноты выскакивали призрачные фигуры с протянутыми руками, пытаясь схватить ее за подол платья. Но девушка не останавливалась. Она уворачивалась от преград, отталкивала призраков и бежала, бежала вперед не оглядываясь.

Она должна добраться до него. Должна его спасти.

Коридор вывел ее к массивной деревянной двери, украшенной резьбой в виде виноградной лозы. Девушка попыталась открыть, но было заперто. Она дергала ручку, стучала в створку, но все тщетно.

Отчаяние сжало ее сердце ледяной рукой. Она была так близко, но не могла добраться до него.

Девушка опустилась на колени перед дверью, ее слезы капали на холодный камень.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Откройся…

В этот момент почувствовала его присутствие острее, чем когда-либо. Он был совсем рядом, за этой дверью.

– Я иду, – прошептала она, собирая остатки сил. – Я иду к тебе…

Она встала и ударила ногой по двери.

Адель проснулась в холодном поту, сердце выпрыгивало из груди. Она нащупала в темноте одеяло и натянула его по самую шею. Тело продолжало трястись от холода. Привкус во рту заставлял мысленно возвращаться в сон и испытывать все сначала.

– Да что же это такое? – проговорила в пустоту Адель. – Мадлен, это была ты?

Девушка больше не смогла уснуть. И, не дожидаясь рассвета, выскользнула из кровати, наспех накинула на себя что-то теплое, добавила плащ, платок, схватила ключ от старого дома, который всегда висел на крючке в прихожей, и тихонько вышла в темноту улицы.

Предрассветный Прованс встретил ее прохладой и тишиной. Жители деревни мирно спали в своих кроватях. Воздух был наполнен ароматами ночи: терпкой полынью, сладковатым жасмином, землей, остывающей после жаркого дня.

Адель шла по узкой дорожке, которая вела к старому дому, ее шаги отдавались глухим эхом в тишине. Девушка думала о Мадлен, о ее судьбе и о том, что практически ничего не помнит. Пыталась нащупать в памяти хоть что-то из рассказов бабули, но тщетно. «Как так? Мне казалось, я знаю все про человека, ремеслом которого занимаюсь круглые сутки. Я всегда гордилась тем, что готовлю так же, как Мадлен». Но когда копнула чуть глубже, Адель поняла, что не знает об этой женщине ровным счетом ничего!

Она подошла к старому дому и остановилась на пороге, вдыхая знакомый запах: смесь пыли, старых вещей и лаванды, которую бабушка всегда хранила в шкафах. Адель открыла дверь и вошла в дом. В прихожей было темно, прохладно и пыльно. Она нащупала выключатель, и комнату озарил приглушенный свет старых ламп. Бабушка не любила яркий свет, потому вместо большой люстры в центре прихожей были маленькие бра на стенах коридора. Они змейкой тянулись по ступенькам, приглашая гостью подняться на второй этаж. Адель решила начать поиски с чердака, поэтому тут же приняла приглашение и направилась наверх.

Старые деревянные ступеньки заскрипели под ее ногами, словно предупреждая о том, что она нарушает покой прошлого. Адель поднялась и огляделась. Незаметная дверь должна была быть где-то здесь, за шкафом. Она подошла к книжному стеллажу и попыталась его подвинуть – не тут-то было. Кажется, он не хотел пропускать гостью внутрь. Адель усилила нажим, и шкаф со скрипом и ворчанием подался вперед, открыв маленькую, с облупившейся краской разных оттенков дверь. Адель не заметила, как с полки упала крошечная книжечка. Девушка пролезла через дверь, причем ей пришлось согнуться, чтобы туда поместиться. В детстве этот лаз казался ей огромным, как вход в Нарнию. Сейчас же это было крошечное, почти игрушечное пространство. Чердак оказался маленьким и темным, заваленным старыми вещами: сундуками, коробками, мебелью, которая помнила еще ее прапрадедушку. В воздухе витал запах пыли и затхлости. Адель, с трудом пробираясь, прошлась вдоль этих сокровищ, заглядывая под простыни и в чемоданы. Поодаль стоял сундук, будто смутно ей знакомый. Адель приблизилась и открыла его. Внутри лежали старые платья, вышитые скатерти, пожелтевшие от времени письма и фотографии. Девушка тщательно перебрала все вещи, но дневника Мадлен там не нашлось.

Она закрыла сундук, прихватив фотографии с письмами, и опустилась на пол, чувствуя, как ее надежды рушатся. А заодно с надеждами обрушилась и заваленная вещами полка, висевшая прямо над ее головой.

– Ай! – Адель потерла ушибленное место, собрала упавшие вещи и выползла из маленькой двери обратно в комнату на втором этаже. Осторожно подвинула стеллаж назад вместе с зацепившейся за ножки книжкой, которая так и осталась незамеченной.

«Где же дневник?» – с отчаянием думала девушка.

Адель спустилась и вернулась домой. Мадам Мэри уже проснулась и занималась приготовлением завтрака. Аромат тушеных овощей и прованских трав разносился по всему дому, создавая обманчивое ощущение уюта и покоя.

– М-м-м, как вкусно пахнет… Что это? Овощи? На завтрак?

– Ну а почему бы и нет? Новый рецепт.

– Я не нашла дневника на чердаке, – с ходу сказала Адель, не дав возможности бабуле сбежать и в этот раз. – Только письма и фотографии.

Мадам Мэри не обернулась. Она продолжала задумчиво помешивать овощи в кастрюле.

– Ты хорошо искала? – спросила старушка.

– Да, я перевернула там все вверх дном, – ответила Адель, – но дневника нет.

– Странно, – сказала мадам Мэри. – А почему ты решила, что он должен быть на чердаке?