Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 13

— Ты сегодня такой дикий. Хочешь грубо? — улыбается, как идиотка. Перехватываю её запястья и сжимаю.

— Иди проспись, пьянь.

Вновь дёргаю её в сторону, лишь бы подальше от меня.

— Пойду просплюсь, — усмехается, задирая халат и демонстрируя своё обнажённое тело без белья. — И я буду спать спокойно, а ты мечтай об этом.

Ноль эмоций. Ноль интереса. И запала.

А на следующий день на неконтролируемой тяге после обеда оказываюсь в торговом центре. И стоя на втором этаже, с балкона встречаю Настю, пришедшую на работу.

Глава 17

Гордей

Наблюдаю издалека.

Зачем? Не знаю. Просто давно не видел, как она работает.

Облокотившись на перила, наблюдаю за ней с высоты.

Слово своё сдержу — к ней даже не подойду. Но присмотрю.

За эти полтора года она наверняка выросла в рисовании. Хотя и до этого делала это так… Портрет — не отличишь от оригинала.

Невольно проваливаюсь в прошлое и улыбаюсь.

«— Нарисуй меня! — восклицает маленькая непоседа, протягивая мне альбом с карандашами.

Я пренебрежительно морщусь. Затея так себе. Я держал карандаш в руках несколько раз — и то в школе, которую прогуливал. А тут ещё что-то рисовать! Её!

Да я своим умением только испоганю её красоту.

— Ты кроме «палка-палка-огуречик» ничего не получишь, — легонько щёлкаю её по носу и обнимаю, прислонив к себе. А она носиком зарывается в мой торс.

Моя тактильная девочка.

Любит сидеть у меня между ног. Обычно прислоняется ко мне спиной, откинув голову назад.

Мой ответ ей не нравится, и она, оторвавшись, поворачивается ко мне. Встаёт на четвереньки, чем немало меня заводит. Моя футболка на её невинном девичьем теле выглядит так порочно, что я с трудом сдерживаюсь. А у нас ведь было полчаса назад… Я уже в строю.

— А ты постарайся, — игриво говорит и облизывает губу. Делает это она непроизвольно. Но ей об этом не говорю — боюсь, делать перестанет. — Обещаю, смеяться не буду.

— Ладно, — не могу устоять перед её обаянием и сверкающими глазками. Забираю из её рук альбом, карандаш. Не смотря на свою девочку, уже выучив её черты лица, пытаюсь нарисовать её портрет.

Чёрт, написать.

Услышала бы она сейчас эту фразу — прибила бы меня.

Ох уж эти художники!

Не знаю, сколько сижу над занятием, сколько листов бумаги протёр, но малышка успевает сбегать в душ, приготовить ужин и уснуть рядом, свернувшись в калачик. А теперь просыпается и недовольно бубнит:

— Ну что там? — потирает глазки кулачками.

Не дожидаясь моего ответа, забирает лист бумаги из рук.

Жду её реакции.

Волнительно, п****ц.

Я так, даже когда свой первый бизнес основывал, не боялся.

Я вообще считаю это шедевром. Учитывая, что не умею рисовать.

А она смеётся!

Так заливисто, ярко, что я не могу злиться.

Перехватываю её, сажаю к себе на коленки и щекочу.

— Ты обещала.

— Прости! Но у меня там такой огромный нос галочкой! Я не выдержала! И это ты пытался нарисовать три часа?!

— Противная, — говорю, а сам целую её в шею».

Вибрация телефона выводит из мыслей.

Залип на работающей Насте, что не сразу понял, где нахожусь. Отвечаю на звонок без задней мысли. Она в наушниках — всё равно не услышит.

И, как будто наперерез мне, Покровская вдруг поднимает голову. Встречаемся с ней взглядами.

Млять.

Тут же отрываюсь от перил. Прислоняю телефон к уху и отворачиваюсь.

Спалился, насмотрелся.

Кто я теперь в её глазах? Извращенец?

А так и есть.

— Да?

— Гордей Алексеевич, когда вы будете в «Олимпе»? Тут пожарку приехали проверить. Снова.

— Они же недавно уже приезжали, — цежу сквозь зубы, а в голове матерю этих пид…

— Опять. Вы же знаете, на лапу хотят все.

— Где вы?

— На третьем этаже. Возле кинотеатров.

— Сейчас приду.

Засунув телефон в карман штанов, нахожу ту самую фотографию. Чёрт, поменял уже штаны трижды и забыл, что не вернул её.

Надо будет…

Невольно вновь разглядываю маленькую девочку, вспоминаю её огромные глаза.

Отчего-то мне хочется с ней подружиться.

Хрен знает, откуда взялось это чувство.

Сначала я вообще старался не обращать на мелкую внимания. Не верил, что Настя может любить кого-то ещё. Но когда Настенька пришла вместе с Миланой смотреть на масштаб работы, мы пилили друг другом взглядами.

Тогда внутри что-то щёлкнуло.

Коротнуло.

Перекладываю фото в портмоне и в плохом настроении направляюсь на третий этаж. Козлы пожарные, как назло, решают отсрочить открытие центра, прикапываются к мелочам. Кое-как спустя два часа разговоров нам удаётся договориться о сроках и новой проверке.

Подкупать их не хочу — всё же это безопасность тысяч людей. На обратном пути невольно заглядываю в игровой детский зал. Он огромный, с высокими сложными строениями, напоминающими лабиринт. Поэтому начинается на первом и заканчивается только ближе ко второму этажу. Конечно, всё безопасно, с них не упадёшь, а даже если и умудришься — сетка спасёт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Насти уже нет. Но она сделала многое, начав рисовать.

Опять улыбка на лице.

Солнышки, машинки… Эта детская тема ей жутко подходит. Она сама как ребёнок.

Мотаю головой, спешу на выход. Надо заехать в офис, решить некоторые дела. А ещё в пробках стоять дохрена времени. Вновь нагрянула метель, сильный ветер и гололёд. Аварий в это время куча.

Посматриваю на часы, а потом вперёд, выискивая среди белоснежной пурги машину.

Но вместо неё — натыкаюсь на розовый пуховик.

Там, на холодном льду, поскользнувшись, сидит Настя.

Глава 18

Гордей

Подлетаю к Покровской. Она, скривившись, держится за ногу.

Присаживаюсь рядом, чем и пугаю её.

И сам не замечаю, как начинаю раздражаться из-за этой девчонки. Потому что волнуюсь. И переживаю.

— Ты что, под ноги вообще не смотришь? — выплёвываю, разглядывая её на предмет травмы. Через джинсы и сапоги ни хрена непонятно.

— Смотрела, — поскуливая, произносит. Так больно, что глаза на мокром месте.

Млять. Бесят меня и слёзы её, и то, что ей хреново.

— Ногу чувствуешь?

— Чувствую.

— Пальцами пошевелить можешь?

Она застывает, и за это время я матерю её с ещё большей силой.

— Могу.

Чуть-чуть успокаиваюсь. Всего на йоту.

— Пока радует. Но в травмпункт поедем.

— Не хочу, — вдруг забеспокоившись, поднимает на меня свои огромные серые глаза. Бесцветные, но настолько глубокие… И сейчас испуганные. — Лучше закажи мне такси. И помоги дойти до него.

— Ага, — выдаю иронично. — Ещё чего придумала?

— Мне домой надо, — выпаливает, так и не успокоившись. — Дочка с няней. А потом…

— Дочка с няней, — делаю акцент на этих словах. — Посидит с ней ещё, ничего страшного.

— Я врачей боюсь, — вдруг сознаётся. Ого, с каких пор? Не помню у неё ничего подобного.

— Хотел бы я тебя утешить, — усмехаюсь, обхватывая её маленькое и хрупкое тельце, — что буду с тобой. Но думаю, ты не сильно обрадуешься.

Пока не оклемалась — подхватываю её на руки и выпрямляюсь. Лёгкая, как и раньше. Хотя думал, поправилась. Грудь у неё хорошенькая стала.

— Гордей, ну, пожалуйста, — вцепившись в ворот моей куртки, лепечет Настя.

Игнорирую её мольбы и слезливый взгляд. Несу её на руках к своей машине. Аккуратно сажаю на переднее сиденье, пристёгиваю.

Через несколько минут завожу двигатель и стартую с места, вбив в навигатор ближайший травмпункт.

— Всё-таки в больницу, да?

Спрашивает и сама тут же взвизгивает, тянется ладонью к ноге.

Злость моментально накатывает.

— Да, — цежу сквозь зубы. — Не веди себя как маленькая девочка. Врач посмотрит, потом отвезу домой. В следующий раз будешь смотреть под ноги. Или ты по-прежнему ходишь и ворон считаешь?