Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 24

— Насть, — осекает Игорь, — ты красивая у меня, ухоженная. Тебе никакие ногти, брови, ресницы не нужны. И тем более причёски.

Впервые слышу что-то подобное от брата.

Слишком он какой-то сейчас хороший.

— Подлизываешься? — прищурившись, подаюсь вперёд.

— Нет. Правду говорю. Давай кончай, завтра едешь со мной. Сонечку няне отдашь, я оплачу. Платье… Купишь тоже завтра. Съездим, посмотрим.

Закатываю глаза и пытаюсь забрать Сонечку из рук мужчины.

— Если бы не мой долг… я бы отказалась.

— Должница, — смеётся надо мной брат, всё же отдавая мне мою малышку. — Иди, такси уже ждёт. Сам бы отвёз, но… вдруг троглодиты проснутся?

— Как же ты любишь своих детей…

— Обожаю, — усмехается он.

Попрощавшись с братом, сажусь в такси и еду домой. Сонечка уже сопит на плече, а я сама еле держусь, чтобы не закрыть глаза. Сегодня был тяжёлый и насыщенный день. Мало того что встала рано, съездила по делам, ещё и стресс весь этот сказывается.

Не выдержав, всё же прикрываю глаза и просыпаюсь уже возле дома от голоса водителя:

— Приехали, девочки.

Распахнув глаза, теряюсь. Кое-как собравшись, уточняю, какая стоит оплата. И услышав, что картой, выхожу на улицу, поёжившись от холодного ветра.

А в салоне было так тепло…

А нам ещё идти минут пять — водитель остановился чётко у шлагбаума. Дальше машина не проедет, если ключ-карты нет. А моя у Игоря. Мне-то не надо, а вот он иногда заезжает.

И как назло, ночью охраны на месте нет, чтобы открыли…

Ладно, пройдёмся.

Прохожу через калитку и, держа мою капустку на руках, шагаю вперёд. Проваливаюсь в свои мысли, думая о завтрашнем дне. Волнительно, хочу сказать… Надо бы накраситься. Купить косметику… А то у меня только гель для бровей и тушь.

А помимо платья ещё нужны туфли. И сумочка… И украшения… Столько всего!

Сверлю взглядом идущих навстречу мне двух парней и немного начинаю волноваться. Ни с того ни с сего.

Ночь, как назло, людей на улице нет. Вот и беспокойство появилось… тут ещё фонарь потух. И за что мы деньги платим?

Надеюсь пройти мимо спокойно.

Даже выдыхаю облегчённо, стоит им оказаться у меня за спиной.

— Девушка, — вдруг окликает меня молодой голос. Хочу ускориться, но с ребёнком на руках и гололёдом под ногами не так-то просто это сделать. — А прикурить не найдётся?

— Нет, — коротко отвечаю и под грохот бешено бьющегося сердца иду быстрее.

За спиной слышится какое-то копошение и смешок.

Ещё движение.

И ещё.

Пульс ускоряется, как и мои ноги.

— А что девушка делает здесь одна? — слышится ехидное сбоку. Боковым зрением замечаю поравнявшегося со мной пацана.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Нет! Ну нет! Почему опять неприятности случаются со мной?

Хочется взвыть от отчаяния. Заскулить, как щеночек, позвать маму на помощь.

Как мне теперь отвязаться?

— Я не одна, — цежу сквозь зубы. Что делать? Если побегу, они догонят. Успею ли забежать в подъезд? А не проскочат ли они за мной? А что потом? Кричать? В надежде, что хотя бы Коля или его мама услышит? — Если вы не заметили, у меня ребёнок спит. И вы его сейчас разбудите.

Пожалуйста, хоть бы кто появился на горизонте! Пожалуйста!

А никого нет. Всё словно вымерло.

— А вон и мой муж стоит! — восклицаю, смотря вдаль. Кажется, это их немного остужает, и я успеваю оторваться на несколько шагов. Никогда в жизни не была такой шустрой. А сейчас срываюсь с места, видя издалека мой подъезд, почему-то перекрытый какой-то иномаркой.

Сильнее прижимаю свою булочку и не замечаю, как с головы соскальзывает шапка. Плевать, другую куплю!

— Коза, обманула! — кричит один из них.

Уши закладывает от ветра, но я всё равно слышу, как они бегут за мной.

Кажется, сейчас сердце от страха выпрыгнет из груди.

Но я боюсь не за себя! Поэтому у меня появляются силы бежать, несмотря на скользкий асфальт.

Ещё чуть-чуть!

Успеваю добежать до машины и тут же ощущаю, как меня хватают за плечо. Грубо дёргают и толкают, из-за чего теряю равновесие и с громким криком падаю в сугроб.

Благо успеваю упасть спиной, не придавив доченьку, которая тут же, проснувшись, начинает плакать мне на ухо. Наверняка снег попал в лицо…

Боже, солнышко, потерпи… Мама сейчас что-нибудь придумает!

— Какая ты неловкая! — с притворной заботой говорит один из них. Гнев вспыхивает с новой силой. Пытаюсь сдержать слёзы от истерики и не поддаться панике. — Ребёнка разбудила! Но ничего, сейчас мы поможем тебе встать.

Он подходит ко мне, хватает меня за сумку, что до этого висела впереди, но сейчас съехала набок. Её как раз прижимает Сонечка своим телом. И он это замечает.

— Ром, возьми малявку. Я сумку достану.

Что? Он хочет забрать Соню?

От страха начинают дрожать губы. И я сама не понимаю, как бью урода ногой прямо в пах, отталкивая от нас. Он весь сгибается, матерится себе под нос, а я не знаю даже, как встать. Одежда мешает, как и снег вокруг.

Отчаяние захлёстывает, как грёбаное цунами.

Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!

Я больше никогда не буду возвращаться домой поздно ночью!

— Я отдам вам сумку, только ребёнка не трогайте, — говорю чуть не плача.

И не замечаю момент, когда перед моими глазами появляется мужчина. Третий.

Не могу его разглядеть из-за застывших слёз.

Он хватает того, дальнего, Рому — кажется, так его назвал приятель, и резко бьёт в живот. Тот с кряхтением сгибается и получает коленом по лицу. Да так сильно, что, кажется, отключается и падает мешком на землю.

А потом незнакомец в чёрном наступает на того, кто сказал забрать у меня Соню.

Большая ладонь приземляется на его плечо. И кулак встречается с щекой, отчего тот отлетает. Я не слышу ни единого звука из-за малютки, плачущей у меня на плече. Пытаюсь подняться и сесть на хотя бы на задницу, что благополучно и делаю.

А через секунду меня хватают под мышки и, как тряпичную куклу, поднимают на негнущиеся ноги.

В нос проникает знакомый до боли аромат.

Да нет, быть того не может…

Даже с затуманенным рассудком узнаю, кто это.

Вскидываю голову и убеждаюсь в своей догадке. Прямо здесь и сейчас, возле моего подъезда, не давая мне упасть, стоит Гордей…

Глава 32

Гордей

— Ты как? Цела? Малышка как? — ладонью веду по капюшону и сотрясаюсь от плача девочки. Сердце сковывает, становится в триста раз меньше. Наблюдаю за Настей, что не сдерживает слёзы и дрожит от произошедшего.

Я сам до сих пор в ступоре.

Приехал, млять, цветочки подарить. С восьми часов сидел в машине, ожидая, когда она приедет домой. Вот-вот собирался уехать, и здесь случился такой звездец. Вовремя глянул в зеркало заднего вида — увидел убегающую девчонку с ребёнком. А потом как её хватают за плечо и бросают в снег.

Дебилы малолетние решили развлечься.

Настя поднимает на меня свои серые испуганные глаза. Вся трясётся и с заиканием спрашивает:

— Ч-что т-ты т-тут-т д-делаешь?

— Потом, — отмахиваюсь, нахмурившись. — Ты цела? Если отпущу — стоять сможешь?

Она, будто не понимая, где находится, рассеянно кивает и осматривается по сторонам. Заглядывает под капюшон розового комбинезона, ведёт ладонью по лицу малышки, которого я не вижу. Убирает снег и, прижавшись к ней щекой, прикрывает глаза.

Да она за дочку больше перепугалась, чем за себя…

— Отпускаю, — слегка тормошу Настю, чтобы пришла в себя. Аккуратно убираю свои руки с её тела, лезу в карман за телефоном. Звоню Константину, знакомому менту. Второй раз за месяц уже обращаюсь — начинает напрягать. Ставлю рекорды, твою мать.

Сообщаю о двух мудаках, что ещё минут двадцать как минимум проваляются на земле. На всякий случай фотографию их рожи, если оклемаются и убегут. Засадить бы их, да на подольше, чтобы подумали о том, что делают.