Доченька от бывшего. Нарисую новую жизнь (СИ) - Вишневская Виктория - Страница 38

Пытаюсь прислушаться к его словам.

Действительно, чего я переживаю? Да подумаешь, могу заблудиться в трёх соснах и дико ненавижу лабиринты. Что уж говорить — на права я не выучилась по одной причине — с навигатором я не дружу, как и не запоминаю местность вокруг. Хотя было бы удобно ездить на работу на машине, да и вообще передвигаться с ребёнком по городу.

Но не моё.

Под аккомпанемент моих вздохов мы заходим внутрь. Сонечка тут же ахает, широко раскрывает рот и показывает на воздвигнутые вокруг огромные стены. А я, наоборот, натягиваю на голову шапку и надеюсь спрятаться в ней.

Да тут высота — выше Волкова! У меня была надежда, что он со своим высоким ростом заглянет наверх и поможет нам выбраться, но нет….

Не успеваем мы пройти и пару метров — как в лабиринте нужно сделать выбор.

— Направо или налево? — спрашиваю сдавленно, взглядом бегая от одной тропинки к другой.

— Пошли направо.

— Почему туда?

— Отчего-то мне показалось, что ты выберешь лево. А если это делаешь ты… значит, там точно тупик.

Я должна оскорбиться, но тут он прав.

— Направо так направо, — уверенно поворачиваю в сторону и пытаюсь запомнить, откуда мы пришли. Мало ли? Я стольких фильмов насмотрелась, пока беременная ходила… И подобный там был. Как вспомню — аж мурашками вся покрываюсь.

Отчего-то раздаётся какой-то смешок за спиной.

— Бедовая Настя, право в другой стороне.

Резко останавливаюсь. Вся пунцовая поворачиваюсь к Волкову на пятках.

Всё! Больше ни одного самостоятельного шага! Буду ходить только хвостиком!

От вида Волкова с дочкой на руках и кучи снега вокруг чувствую подступающую панику. Подскакиваю к мужчине, хватаю его за пальто. А именно — оттягиваю в зоне локтя. Он всё же Соню держит. Боюсь, что уронит, если не так возьмусь.

— Страшно? — с какой-то заботой спрашивает мужчина.

— Нет, — хмыкаю и отворачиваюсь. — Я подержусь тут. Ну, думаю, так проще будет для нас обоих…

Да кого я обманываю? Боюсь заблудиться.

Но пока этого не происходит. Мы шагаем по лабиринту, перекидываемся фразочками. Я начинаю восхищаться окружающей красотой и задавать пришедшие в голову вопросы:

— Интересно, они прямо из снега? Лабиринт же не делают каждый год? Он ведь тает.

— Попробуй, — пожимает плечами. — Дотронься языком — начнёт таять, значит, настоящий.

Нахмурившись, останавливаюсь посреди лабиринта и с сомнением смотрю на белоснежную стену. Не может она быть из настоящего снега.

Пока никого нет — подхожу к преграде, высовываю кончик языка и дотрагиваюсь до холодного снега. И тут же отрываюсь.

— О, настоящий.

Мужской хохот бьется о снежные преграды, отскакивает эхом от стен, и я оборачиваюсь, не понимая его реакции.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ты как была наивной, такой и осталась, — вдруг щёлкает меня по носу. И, продолжая смеяться надо мной, идёт вглубь лабиринта. Не поняла… — Я пошутил. Могла и перчатки снять, пальцем дотронуться.

Это уже второй раз, когда он подшучивает надо мной и издевается.

И несмотря на горящие щёки, я гордо поднимаю подбородок и иду за ним, делая вид, что ничего не было. Но недолго — потом опускаю взгляд вниз, чтобы не поскользнуться снова.

— А я сама так решила. Мне было любопытно… Не думай, что это только из-за тебя.

Пока смотрю себе под ноги, не замечаю, что отстаю от Гордея.

— И вообще… Ты так и будешь надо мной подшучивать? Настроение у тебя хорошее? Всё же странный ты. Раньше и не улыбался вовсе, а теперь…

Поднимаю взгляд, чтобы сказать ему в лицо, что ему очень идёт быть живым, настоящим, улыбаться… Какая у него красивая улыбка. И когда я видела его хмурым и сердитым — сердце разрывалось на части.

Вижу перед собой стену.

Не Волкова. А стенку! Гляжу по сторонам — тупик.

Какой тупик?! Я повернула всего один раз! Точно за мужчиной!

А теперь стою, ловлю панику и сглатываю, когда понимаю, что… я потерялась.

— Гордей?

Глава 49

Настя

Пугливо осматриваюсь по сторонам. Возвращаюсь обратно, вижу какой-то поворот и с надеждой бегу в него. И всё это время из моего горла вылетает одно-единственное имя.

Все чувства отключаются, а тело и разум поглощает страх.

Гребаный лабиринт!

— Ты как так умудрилась? — неожиданно раздаётся сбоку. Прилив счастья чуть не сбивает меня с ног. Резко оборачиваюсь в сторону звука и чуть не плачу, когда вижу Волкова и смеющуюся над матерью дочку.

— Ву-у-у-у, — лепечет она и машет ручками, отвлекая меня от желания немедленно разрыдаться.

— Женщина, любительница приключений, — окликает меня снова Волков, приводя в чувство. — Ты как умудрилась заблудиться в лабиринте, где какой путь ни выбери — всегда придёшь к выходу?

Пока он издевается надо мной, губы дрожат.

В смысле тут нельзя заблудиться? Но я же смогла!

— Я смотрела под ноги, а потом — раз… и стенка.

— Паникёрша, — чуть ли не закатывает глаза. Свободную руку, которой до этого поддерживал Сонечку под мышки, протягивает мне. — Давай нормально хватайся. А то боюсь, ты выдернешь мне клочок пальто, а потом снова потеряешься.

Козёл. Нет, вот это он козёл!

Такую его сторону я не видела. Он мог подшутить надо мной, но чтобы так откровенно стебаться… Никогда.

Сцепив зубы, подхожу к нему, вновь задрав гордо подбородок. Пусть знает — я унижена, но не сломлена. Хватаю его за локоть и тут же чувствую, как он прижимает моё предплечье к себе, опять поддерживая Сонечку. И всё, я в капкане. Теперь точно не потеряюсь.

— Вообще-то, это была проверка, — кидаю ему. — Найдешь ты меня или нет.

— И что, прошёл ведь?

— Прошёл, — недовольно подтверждаю.

— Дурочка, — ласково и тепло отзывается на мои слова. И снова ворох бабочек взлетает в животе, а воспоминания вихрем кружатся в голове.

Он так иногда называл меня, когда я страдала из-за брата.

«Дурочка моя, успокойся, не накручивай себя».

— Сам такой, — бурчу, смотря себе под ноги.

— А помнишь, как ты…

Лучше бы мы шли молча. Потому что я снова начинаю открываться Волкову, а мои стены, выстроенные за годы, начинают рушиться и стираться в крошку.

Мы блуждаем по лабиринту, смеёмся, припоминая старые истории.

Говорим о наших общих интересах… Мы оба — киноманы до мозга костей. И во время беременности, да и сейчас, сидя с Соней дома, смотрю фильмы в любую свободную минуту. А для вечно работающего Гордея фильм — как отдушина.

И раньше вечер вдвоем на диване перед огромным телевизором для нас был лучшим свиданием.

Мы выбираемся из лабиринта в хорошем настроении. Но замёрзшие настолько, что в номер отеля буквально бежим. Сонечка с красным носом, кажется, не обращает внимания на мороз — хочет вернуться обратно на улицу.

Но стоит нам перешагнуть порог номера Волкова, как она засыпает в комбинезоне, который не успеваю снять. И даже когда раздеваю её — она не шевелится, утомившись за сегодняшний день.

— Как думаешь, отопление уже вернули? — поглядываю на время. Уже вечер, а администратор так и не позвонил. Мы все это время были с Волковым вместе, и я не слышала его телефона.

— Звонка не было. Хочешь, иди проверь.

— Да, надо зайти. Но… есть охота. Надо в ресторан идти. Сходим по очереди?

— Проще заказать еду в номер.

А, я не знала, что тут и такое есть.

— Если не сложно. Сонечка пока поспит здесь?

— Она мне не мешает, — сообщает, подойдя к настенному телефону. Упирается плечом в стену и дожидается, когда кто-нибудь ответит на звонок.

Я за это время сбегала в свой номер. Там всё ещё холодно, и я торопливо возвращаюсь обратно. Как раз в это время звонит администратор, сообщает, что их сил не хватит для устранения проблемы, и завтра с утра приедут мастера из города. И сегодня я могу переночевать в другом номере.