Дегустация - Буржская Ксения - Страница 43

«Покупайте, покупайте прямо сейчас! Гриль „Вечный огонь“ — теперь без сожалений! Только сегодня — забытые романтические вечера, романтические встречи с женой… и, о боже, ваша первая рукопись уже сгорела!»

Ведущая держит книгу. Да, Глеб ее узнает, это обложка «Дегустации». «Вот сейчас мы положим ее в огонь, смотрите, как занимается!» Улыбка ведущей — хищный оскал.

Внезапно — французский канал с программой о кулинарии: шеф-повар Елена ловко разделывает артишоки, объясняет что-то о том, как их чистить, камера крупно берет ее руки — они мужские. «…И самое важное, не бойтесь менять рецепт по своему усмотрению… Перец решает все. Повар должен уметь дегустировать реальность, как блюдо. Вот лук, например, — сначала острый, но достаточно его поджарить, и горечь обращается в сладость…» Елена, бросив взгляд в камеру, вдруг говорит (крупный план, настолько крупный, что Глеб видит поры на ее лице): «Помните, кто вы, даже если побывали на тысячах кухонь».

Глеб пятится, пытаясь разглядеть задник сквозь мелькающее сито экрана. Ничего. По болоту крадутся двое — отец и сын. Отец показывает, как нацеливать ружье; сын теряет равновесие и падает, оба смеются, лица закрыты шапками, как у преступников. «Главное в рыбалке — терпение!» — выкрикивает один из них. Ведущий ковыряет мясо на шампуре и с удовольствием жует. «А сейчас, друзья, мы поговорим о самом важном ингредиенте — доверии! В любой компании главное — делиться…» Голос ведущего начинает хрипеть, как будто сигнал пропадает: «Делитесь собой до конца, не бойтесь сгореть». Дым из гриля клубится Глебу в лицо, он даже закашлялся. Хороший телевизор — реалистичное изображение.

На соседнем экране телешоу, в котором ведущий спрашивает героя: «Что вы можете сказать в свое оправдание?» Прямое включение из его собственной кухни. Он видит Гелю, которая кричит: «Опять пропал! Ну конечно, у тебя ведь такие важные дела. Глеб, я больше не могу! Ты слышишь хоть кого-то, кроме себя?!» Звон от брошенной в раковину чашки, черное пятно на белом.

А это какой-то сериал. Желтая криминальная ленточка, завязанная между двумя платанами, огораживает садик возле французского книжного магазина. В главной роли — Глеб, но с окровавленными руками. Он стоит во дворе. «Где вы были прошлой ночью?» — спрашивает его полицейский. «Писал, — говорит Глеб. — Я всегда только пишу…»

Следом — диалог с Линдой, смонтированный как интервью. Линда — в дымчатой шелковой сорочке на голое тело. Глеб не может отвести от нее глаз (Глеб не может отвести от нее глаз и сейчас), протягивает руку. «Иди ко мне», — говорит Линда одними губами. Глеб подходит вплотную к экрану и прижимается к нему лбом. Экран горячий. «Зачем ты пришел?» Я люблю тебя. «Ты уверен?» Я больше ни в чем не уверен. «Ты должен быть уверен, иначе потеряешь все». Экран гаснет, Глеб идет дальше шатаясь.

Еще домашняя хроника. Ариша рисует за столом домик и солнце. «Папа, ты придешь смотреть мультик?» — «Сейчас, Ариша, сейчас…» — «Так ты придешь?» — «Я занят».

И снова непонятные сюжеты — телеканалы на языках, которых он не знает. Детский мультик на английском, датская программа про китов, немецкое порно. Какой-то фильм на сербском. «Сербия такая маленькая, как один большой дом. Ты знал? Дом всегда ждет тебя, даже если ты уезжаешь, — говорит голос за кадром. — Приезжайте в Жепу! Население — 116 человек». Глеб поражен, что понимает язык, но потом видит субтитры.

И снова телешоу — семейный скандал: муж и жена ссорятся, очень громко: Я больше не могу! — Хочу свободы! — Давай разведемся!

«А давайте попробуем иначе!» — весело предлагает ведущий.

Геля, прости меня, — Глеб стоит на коленях у двери.

Картинка меняется, и на экране телевизионный суд: Глеб в костюме, перед ним судья в красной мантии.

Судья: «Вы когда‑нибудь будете писать роман ради жизни, а не чтобы от нее сбежать?»

Глеб молчит.

Судья: «Признать виновным».

Музыкальный канал тоже меняется. На экране снова сцена, но теперь певица — Ариша, пятилетняя, поет во всю силушку песню из «Синего трактора». (Как вы знаете, она вполне бесконечная.) Все танцуют, на заднем плане хлопает Геля, а рядом улыбается Линда с поднятым бокалом. Все аплодируют, и как только музыка умолкает — экран гаснет, появляется шум, будто сигнал пропал.

Среди всего этого хаоса взгляд цепляется за только что возникший экран, на котором — снова его гостиная. На диване сидит Ариша, смотрит прямо в камеру.

— Пап, — спокойно говорит она, — если ты меня действительно любишь, возвращайся.

Он бросается к экрану, протягивает руку — ничего не выходит. Хлынувшая волна света и звука снова меняется. Залитая желто-оранжевым светом студия, диван с дикими узорами, ведущие — полная блондинка и мужчина в кожаной жилетке — смотрят прямо на Глеба.

— Здравствуйте, дорогие телезрители! — надрывается ведущая визгливым голосом. — Сегодня у нас совершенно уникальное предложение — универсальный набор для счастливой жизни! Да-да, именно тот, который вы давно искали!

Мужчина за ее спиной показывает огромную коробку — на ней надпись: «Жизнь Глеба (эксклюзивная версия, только сегодня!)».

— Спешите заказывать, звоните прямо сейчас! — орет мужчина, а голос его местами спотыкается на французских грассирующих звуках, точно в нем эхом звучит Линда. — В набор входят: почти законченный роман, уютный семейный вечер, жена, любовница, верные друзья, которых вы давно не видели, дочь-подросток, которая не злится, премия, аплодисменты, шум зала!

(И бонусом два (всего два!) вечера без сожалений.)

Ведущий высыпает содержимое коробки на кухонный стол перед камерой: россыпью падают дребезжащие чашки, растрепанные страницы рукописи, плюшевая лягушка из квартиры в Париже, бронзовая статуэтка дерева, фотография с заломленным краем — на ней Глеб и Ариша.

Ведущие галдят все громче, перебивая друг друга, словно за ними кто-то гонится:

— А если закажете прямо сейчас, в подарок получите… вторую попытку! Да-да, вы не ослышались!

— Верните упущенные разговоры, забудьте сказанные в сердцах слова — и всего-то за одну подписку!

— Позвоните нам! Просто нажмите на кнопку — и вы снова почувствуете себя счастливым!

Внизу экрана бешено мигает строка: «Осталось 2 набора! Выберите свой! Бесплатная доставка не гарантируется».

Ведущая наклоняется ближе, ее лицо словно расползается на весь экран:

— Счастье тоже не гарантируется. Гарантий в принципе нет…

Глеб зажмуривается, кричит что есть силы:

— Довольно! Хватит! Я хочу домой!

И тут все экраны по очереди гаснут со щелчками, коридор погружается в кромешную тьму.

В этом провале, коротком молчании, раздается характерный звон — как будто лопнула лампочка. Глеб уже не боится. Он ждет, что будет дальше. В густой тишине теперь слышит только собственное сердце. И шаги. Да, это шаги. Глеб идет на источник звука. Кто-то кладет руку ему на плечо. Глеб вздрагивает, пытается всмотреться в темноту, но тут в глаза резко ударяет софит, как в студии. Он закрывает глаза ладонью, но свет бьет беспощадно.

На освещенном пятачке Глеб видит два стула. На одном сидит усатый мужчина в шляпе. Он знает, что это Миша Гарин. Он даже рад ему.

Второй стул предназначен для Глеба. Жестом Миша предлагает сесть.

— Долго планируешь здесь кружиться? — интересуется Миша вместо приветствия.

— И ты тут, — выдыхает Глеб, не зная наверняка, правда это или галлюцинация.

— Ну конечно. Кто ж еще выведет тебя из этого балагана? — улыбается он.

Миша достает из внутреннего кармана маленький белый конверт и протягивает Глебу.

— Что это?

— Пропуск, — отвечает Миша. — Но, чтобы он сработал, придется быть честным. Не с зеркалом — с собой.

— Я хотел вернуться. Домой. Хотел, чтобы все встало на свои места.

— Да брось. Ты хотел найти идеальный мир, сказку. Сидеть на двух стульях, не мучиться выбором, не доверять себе. А может, герой, который все время убегает, просто боится жить? — Миша разводит руками.