Идеальный мир для Химеролога 9 (СИ) - Сапфир Олег - Страница 48

«Ещё как убьёт. А перед этим заставит слушать лекции по анатомии. Иди на стол, живо».

Валерия демонстративно отстегнула карабин и уронила поводок на пол. Ошейник, через который химеролог передавал команды, теперь работал вхолостую.

— Ты что наделала⁈ — завизжал химеролог и судорожно защёлкал тумблерами. — Он нас всех сожрёт! Охрана!!!

Экзаменаторы повскакивали с мест и попрятались за кресла.

— Почему он вас слушается⁈ — крикнул худой.

Лев, избавленный от давящего контроля пульта, робко покосился на Валерию.

«Они велели мне тебя укусить…» — пожаловался он мысленно.

«Ну давай, попробуй. Только потом не обижайся, если Виктор тебе хвост оторвёт и пришьёт на лоб».

Лев судорожно сглотнул, прижал уши, опустил голову и поплёлся к операционному столу походкой нашкодившего щенка. Запрыгнул на стол сам. Перевернулся на спину, раскинул все четыре лапы в идеальной позе для операции на аппендиците и затаил дыхание.

Валерия отряхнула ладони и повернулась к побелевшим экзаменаторам.

— Ну? Я сдала? Пациент на столе, зафиксирован, готов к вмешательству.

Тучная дама с трудом выкарабкалась из-за кресла, её двойной подбородок трясся.

— Ни хрена вы не сдали! — провизжала она, тыча в Валерию пухлым пальцем. — Это нарушение всех протоколов! Вы подвергли риску жизни комиссии! Вы сняли ошейник! Если я сказала, что вы не сдали, значит, не сдали!

— Вы нормальные вообще? — Валерия скрестила руки на груди. — Это всё только потому, что я вам тридцать тысяч не занесла?

— Ах, вы нас ещё и во взяточничестве обвиняете⁈ — взревел худой. — Да вы хоть знаете, кто мы такие⁈ Мы заслуженные деятели науки! А вы — никто! Выскочка с улицы! Разговор окончен. Отказ по всем пунктам! Следующая переаттестация для вас закрыта на восемь лет! Идите полы мойте!

Валерия посмотрела на них уже без злости и без обиды. Осталось только ясное понимание, как устроена эта гнилая система.

— Вы в курсе, что здесь работают камеры? — она показала пальцем на объективы под потолком. — На записи всё прекрасно видно. Пациент на столе.

— Плевать на камеры! — расхохоталась дама. — Сегодня запись есть, а завтра её случайно стёрли. Технический сбой, знаете ли, бывает. Вон отсюда! И чтоб духу вашего в химерологии больше не было!

Валерия не стала спорить. Достала телефон, набрала номер, приложила к уху.

— Агнесса Павловна, дорогая, привет, — проворковала она в трубку достаточно громко, чтобы слышали все в кабинете.

Лица экзаменаторов вытянулись так, будто им одновременно сообщили о налоговой проверке. Имя графини Новиковой в столице последнее время обсуждали все, кто обладал глазами и ушами.

— Помнишь, ты предлагала мне свою помощь? Нет, мне не нужна помощь, чтобы сдать экзамен, я его и так сдала идеально. Мне нужна помощь, чтобы меня оценили по справедливости. А то тут некоторые заслуженные деятели, кажется, берега попутали… Да, я в центральном здании комиссии. Ага… Да-да, конечно, договоримся! — она тепло хохотнула в трубку. — Обязательно заезжай к нам на кофе, опять с тем вкусненьким тортиком посидим. Я тебе шепну, когда Виктор будет в клинике, сможешь с ним лично пообщаться, а то он вечно занят.

Она сбросила вызов, убрала телефон в сумочку и повернулась к окаменевшей комиссии.

— Можете удалять свои записи, — посоветовала она почти ласково. — Удаляйте, что хотите. Только смотрите, чтобы к вечеру у вас самих проблем с удалением из реестра живых не возникло. Служба безопасности Новиковых сейчас очень нервная.

Она направилась к двери.

— Куда вы пошли⁈ — истерично крикнул ей вслед худой экзаменатор.

— На работу.

— Но вам запрещено работать! У вас нет лицензии!

Валерия остановилась на пороге, обернулась и одарила их снисходительным прищуром.

— Да-да, запрещено, я поняла. Но на работе я, тем не менее, буду. Всего хорошего.

И вышла, прикрыв за собой дверь.

Глава 18

Да твою ж мать, как она вообще это вывозит?

Я сидел за стойкой администратора с трубкой стационарного телефона в руке, а в кармане непрерывно вибрировал мобильный. Передо мной лежала открытая тетрадка учёта, исчёрканная корявым почерком, и единственное, чего мне по-настоящему хотелось, — выйти прямо сейчас в Дикие Земли с голыми руками против голодной и злой стаи химер. Лишь бы не отвечать на следующий звонок.

Телефон снова надрывно затрезвонил. Я сцепил зубы, снял трубку и зажал её между плечом и ухом, параллельно пытаясь найти в ящике чистый бланк.

— «Добрый Доктор», слушаю.

— Доктор! Спасите! — заверещала в ухо очередная паникёрша. — Моя химера Лола съела свой корм, а я сейчас посмотрела на пачку — он просрочен на два дня! У неё шерсть выпадет⁈ Она умрёт⁈ Мы уже в машину садимся, летим к вам!

— Дайте ей активированного угля и пусть спит, — я уже и не помнил, какой это был по счёту одинаковый ответ за день. — Всё с ней хорошо. У химер кислотность в желудке такая, что они гвозди переваривают. Ваша Лола даже не заметит. До свидания.

Бросил трубку. Она тут же зазвонила снова.

— Да!

— Здравствуйте, у меня животное чихает… Непрерывно! Уже пятый раз за утро!

— Ну, люди тоже чихают. Привозите завтра, посмотрим. Но это не так страшно, уверяю вас. Если будут симптомы простуды, тогда и звоните.

Я отбил вызов и устало потёр переносицу. Грёбаный дурдом, а не рабочий день.

Снаружи раздался грохот, от которого задрожали стёкла. Входная дверь распахнулась настежь и ударилась об стену. В приёмную завалились трое крепких мужиков — пыхтя, матерясь и скользя по плитке. Они тащили на трёх толстых верёвках здоровенного оленя. Животное билось в истерике, сучило копытами, мотало рогатой головой и пыталось разнести приёмную в щепки.

— Вы его где нашли? — я тяжело вздохнул и вышел из-за стойки.

— Доктор! — прохрипел один из мужиков, наматывая верёвку на локоть. — Осторожно! У него, кажется, магическое безумие! Аура фонит, на людей бросается! Нужна срочная госпитализация, нам вас посоветовали… Куда его отводить⁈

Я оглянулся. Катерина как раз освободилась.

— Катя! В третью смотровую готовь место.

Но олень имел на этот счёт свои планы. Он резко дёрнулся, вырвал одну верёвку, взвился на дыбы и со всей дури ударил передними копытами по стойке, от чего столешница жалобно хрустнула.

— Ты чего, охренела⁈ — рявкнул я так, что мужики попятились.

Я шагнул вперёд, не обращая внимания на паникующих мужиков, перехватил летящее копыто, скользнул вдоль шеи и сжал горло твари прямо под нижней челюстью — пальцы легли плотно, как тиски. Выпустил в ладонь малюсенький, но весомый заряд подавляющей воли.

— А ну успокоилась…

Животное вздрогнуло. Дикий огонь в огромных глазах погас, будто кто-то выкрутил регулятор до нуля. Олень обмяк, опустил голову, виновато всхрапнул и как-то сразу весь приуныл, поджав хвост.

— И вообще, на тележку забирайся, — я легонько подтолкнул тварь к подкатной медицинской платформе. — Истеричка.

Мужики стояли с открытыми ртами, ошарашенно переводя взгляды с меня на покорно забирающегося на тележку оленя и обратно. Один из них, в очках — видимо, местный зоолог — поправил оправу и откашлялся.

— Простите, уважаемый… Но «истеричка» — это неправильно подобранное слово. Это же самец! Вы посмотрите на рога.

Я повернулся к нему, скрестив руки на груди.

— Да? И кто вам это сказал? Может, именно поэтому у неё и случилась истерика, что вы к ней как к самцу относились, тащили её волоком и орали?

— В смысле? — мужик заморгал. — Он… она уже… ну, рога же…

— Ага, — кивнул я. — Химерологическая олениха. У этого вида, если вы не в курсе, рога растут как защитный механизм при смене ареала. Всё, садитесь на диван, ожидайте. Сейчас всё сделают.

Из коридора вышла Катерина, взяла тележку за ручку и повезла поникшую олениху в кабинет. А я вернулся за стойку, с тоской посмотрел на потрескавшееся дерево и понял, что этот день меня доконает. И ведь олениху эту потом ещё обратно вытаскивать… Я живо представил, как придётся играть в гигантский конструктор: «Голову правее. Левее… Рога пригни! Давай аккуратно, вот тут косяк не задень, не поцарапай…».