Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал - Страница 52

Эмери наслаждалась процессом. Ее киска пульсировала от дрожи, и она была настолько влажной, что, казалось, еще немного, и она пропитает насквозь сначала трусики, а затем и штаны. Ее соскам нравилось, как его грубая грудь трется о них при каждом вдохе.

Но она знала: в конце для нее не будет разрядки. Всё это было ради Инграма и его освобождения.

Чем дольше она это делала, тем больше ее тело сигнализировало о том, что жаждет этого монструозного члена, который она сейчас ласкала. Ей хотелось стянуть штаны и оседлать его. Или его пальцы, или, может быть, даже этот его большой клюв — он казался весьма подходящим, чтобы потереться об его длинный и широкий изгиб прямо сейчас.

Я очень хочу посмотреть, как он кончит.

В прошлый раз он кончил быстрее. Она двигалась быстрее, жестче и обхватывала его обеими руками.

Она попыталась повторить то, что делала в первый раз, но только одной рукой. Изменение темпа и силы вызвало у него громкий, рокочущий стон.

Его бедра дернулись, член толкнулся в ее принимающую ладонь, и на ее губах заиграла довольная улыбка.

С большим усилием Эмери удалось протиснуть свободную руку между ними, высвободить ее и обхватить его мясистый член. Ей пришлось немного отстраниться, едва не свалившись с его бедер на землю, но она удержалась на носочках.

Используя обе руки, она начала двигать ими вверх-вниз по первой четверти его длины — жестко, резко и быстро. Она также скручивала их, двигаясь в разных направлениях, чтобы он не знал, какая часть его ствола в следующий момент ощутит ее ладони, большие пальцы или остальные пальцы.

Его голова резко откинулась назад, когда предсемя просочилось наружу и начало капать ей на руки. Он вцепился ей в плечо, словно нуждался в опоре, а его бедра задвигались быстрее.

— Нежнее, Эмери, — взмолился он, но в его голосе слышалось возбуждающее, рычащее эхо. — Слишком хорошо.

— Разве ты не хочешь кончить для меня? — промурлыкала она.

— Эмери, — это была еще одна мольба? Предупреждение? Проклятие? Сейчас ей было всё равно. То, как он выдыхал ее имя, словно она пытала его сладчайшим восторгом, было порочным грехом.

Ей нужно было, чтобы он продолжал произносить его, пока не прорычит на весь мир, словно желая, чтобы каждое живое существо знало: это она подарила ему разрядку.

С дикими, горячими вздохами, срывающимися с губ, она сжимала и массировала его торчащую эрекцию изо всех сил.

Она ахнула, когда он с рычанием подался вперед и повалил ее на спину. Ее ноги оказались между его бедер, когда он навис над ней на коленях, сложил руки у нее над головой и начал толкаться в ее ладони.

Она не отпустила его, но ее глаза расширились от беспокойства. Впрочем, она получила то, чего хотела.

Сквозь свои сбивчивые, затуманенные похотью стоны он звал ее по имени. Снова и снова с его губ срывалось хриплое: «Эмери».

Он также опускался всё ниже и ниже, пока почти не лег на нее. Это заставило ее опустить руки, так что теперь она обхватывала нижнюю половину его члена, а не верхнюю, и его щупальца обвились вокруг ее предплечий, прижимая ее к себе.

Возбуждение затмевало страх, но он всё же свербел на задворках сознания. Особенно когда головка его члена скользила взад-вперед по ее животу, всё выше и выше задирая рубашку.

Ее руки были в ловушке, и она не могла одернуть ткань вниз.

Как раз когда край ткани зацепился за головку, и она подумала, что он вот-вот разорвет ее надвое, член нырнул под нее.

— И-Инграм, — позвала она, надеясь утихомирить Сумеречного Странника, который сейчас терся членом об ее руки и зарывался им в ее живот.

Его рука напряглась у нее над макушкой, словно он хотел притянуть ее к себе, но вместо этого он прижал ее вниз. Эмери взвизгнула, когда его член скользнул вверх по ее грудине.

Ее голова запрокинулась, а грудь выгнулась от ощущения того, как твердый, горячий и мокрый ствол скользнул между ее грудей. Учитывая, как плотно рубашка облегала ее внушительные формы, ему пришлось приложить немало усилий, чтобы протиснуться между ними. Теперь он был плотно зажат, уютно устроившись в мягкости, и его толчки стали нежнее.

Ее руки тоже были согнуты по бокам, так как она была привязана к нему извивающимися конечностями, а это означало, что ее ладони находились глубоко в их впадине. Два овала, вросшие в основание его члена, массировались ее ладонями, и ее прикосновения замедлили его еще больше.

Из его горла вырывались стоны, но поскольку ее голова была так близко к его груди, она слышала даже крошечные дребезжащие всхлипы, сдавливающие его легкие.

— О, черт, — простонала в ответ Эмери, посмотрев вниз и увидев, как половина его члена скрылась под ее рубашкой, двигаясь взад-вперед. — Почему это так приятно?

Ее грудь была чувствительной, и текстура его члена, маленькие податливые чешуйки, явное расширение головки, влажность и массирующая твердость… всё это доводило ее тело до исступления. Ее холмики двигались, и он часто задевал ее правый сосок.

Ее клитор пульсировал каждый раз, когда он оттягивался назад, заставляя внутренние стенки киски сжиматься.

— О, блядь, — прохрипела она; ее веки затрепетали от мысли, что она может кончить только от того, что он трахает ее сиськи. Если ее киска не перестанет спазмировать, она и вправду может получить разрядку.

— О, блядь, — повторил Инграм, и она поняла, что только что научила его новому способу использовать это ругательство.

Облизнув пересохшие губы и тяжело дыша, она поймала себя на мысли, что ей даже нравится, как он так ругается. Она хотела, чтобы он повторил. И любые остатки сопротивления, которые еще были в ней, стерлись этим и тем, как он играл с ее грудью.

Вместо того чтобы просто позволить тому, что она сочла его семенными мешочками, двигаться взад-вперед по ее ладоням, она слегка вдавила пальцы, усиливая давление.

Его нуждающийся тихий скулеж был слаще любой песни, а его яростная дрожь всем телом была прекрасна.

— Блядь, — резко выдохнул он, когда она ослабила давление. Его грудь содрогнулась, когда он попытался выпустить воздух, который напряженно задерживал. Поскольку его бедра не переставали двигаться, она решила, что ему это нравится. Она повторила, и он вскрикнул: — Блядь!

Его толчки ускорились, и звук его когтей, впивающихся в землю, захрустел в ее ушах.

— Ха-а-а. Больше не могу. Я не выдержу.

— Ты сейчас кончишь, да?

Так и должно было быть — судя по тому, какими горячими стали его мешочки и как они на мгновение втянулись внутрь, словно он сжался.

— Да, — прохрипел он.

Стоя на коленях, он расставил ноги шире, сворачиваясь вокруг нее, и его толчки замедлились. Его скулеж был милым, даже если его щупальца, обвивающие ее руки так туго, что она боялась синяков, таковыми не являлись.

Его мешочки сжались и почти исчезли, как раз когда член раздулся и остался налитым. Его рев был громким и натужным, заглушая все звуки, кроме звуков его удовольствия.

Даже ее собственный приглушенный стон потерялся, когда он начал кончать, и жидкий жар брызнул поверх, между и вокруг обеих ее грудей. Он устроил настоящий беспорядок под ее рубашкой, но это было так тепло и приятно, что она приподняла грудь, требуя большего.

Ее язык высунулся вперед, помогая сдерживать прерывистое дыхание, пока она думала: Кончай на меня. Не останавливайся. Это было так грязно и вульгарно, но она хотела, чтобы ее рубашка стала мокрой и липкой.

Он даже кончил прямо на ее сосок, и она попыталась потереться им о его ствол — так сильно он покалывал.

Он кончил так обильно, что семя скопилось во впадинках ее ключиц и стекло в складки под грудью.

Когда он закончил, она была благодарна, что он не рухнул на нее обессиленной кучей. Несколько мгновений он был совершенно неподвижен, но расслабляющиеся щупальца выдали его, когда стали вялыми. Два нижних нежно пощекотали ее живот.

— Эмери, — проскрежетал он, приподнимаясь, чтобы отстраниться.