Душа для возрождения (ЛП) - Рейн Опал - Страница 90

После их вчерашнего разговора, в котором, казалось, он хотел уберечь Эмери и оставить ее, она задалась вопросом, согласен ли он и с Орфеем, и с Фавном. Был ли он готов быть терпеливым… ради нее?

Эмери надеялась, что значит для него так много.

Думаю, нам лучше придумать надежный план, иначе никто никуда не пойдет.

Глава 28

Под стук деревянных мечей Инграм сидел, согнув ноги — не совсем скрестив их, но и не выпрямив. Так как Фавн сидел со скрещенными ногами, задняя часть хвоста Инграма была зажата в промежутке между коленями Фавна и землей.

Вместе они наблюдали, как Эмери и Маюми «тренируются».

Инграм не был уверен, понимает ли Мавка с кошачьим черепом, что он украдкой ищет утешения в физическом контакте, поскольку Эмери сейчас не могла ему этого дать.

Небо было затянуто облаками, не дающими тепла, но пропускающими много света. Дул легкий ветерок, и с каждым днем он замечал, что температура понемногу падает. Возможно, сегодня это было к лучшему, так как на лбу Эмери уже выступили бисеринки пота от спарринга с Маюми.

Обе самки начали это несколько часов назад по просьбе Маюми. Очевидно, она хотела посмотреть, насколько хороша Эмери. Как только она заявила, что у его милой бабочки явно есть «навыки», как она выразилась, ей захотелось потренироваться с ней, чтобы поддерживать собственное тело в тонусе.

Фавн высказал некоторые опасения, так как Маюми вынашивала детеныша, но она от него отмахнулась.

Инграм не мог не перевести взгляд на ее живот. Ему было любопытно узнать обо всем этом, особенно о том, как Фавну удалось поместить в нее детеныша. Он планировал позже расспросить Эмери об этом подробнее, осознав теперь, что ее предыдущее объяснение было… расплывчатым и лишь частично информативным.

Все, что он знал, это то, что от Маюми сильно пахло метящим запахом Фавна — как будто он был свежим. От этого ему хотелось оказаться где угодно, только не рядом с ней, словно это было бы оскорблением для Мавки с кошачьим черепом.

То же самое он чувствовал и по отношению к остальным самкам.

Он перевел взгляд на Эмери, как раз когда она поднырнула под деревянный меч Маюми и попыталась контратаковать — но безуспешно, как и каждый раз до этого. Маюми была слишком быстрой для Эмери, и было очевидно, кто из них более опытный противник.

В его глазах начала собираться синева.

Она больше мной не пахнет. Ну, это было не совсем так. На ней остался запах его тела от того, что она спала в его объятиях, но на ней больше не было его сексуальной метки.

Большая ее часть исчезла после того, как она упала в болотную воду, а последние остатки смылись во время купания.

Его беспокоило, что метка исчезла, и что она находилась в окружении других самцов его вида без нее. Теперь, когда он уже покрывал ее меткой, у него возникло глубокое, назойливое желание убедиться, что она снова запятнана семенем. Он не знал почему, и ему было абсолютно плевать на смысл этого — он просто хотел всё исправить, чтобы это перестало его донимать и оставлять с чувством сдавливания в груди.

Его взгляд стал ярко-зеленым, пока он обдумывал это, не зная, как подтолкнуть ее к этому.

С тех пор, как они прибыли, Инграм почти не отходил от нее ни на шаг. Ему было некомфортно находиться в домах помеченных самок, словно он вторгался на их территорию и угрожал безопасности их гнезд. Ситуация усугублялась из-за крошечной самки перед ним, от которой исходил дополнительный запах, кричащий его разуму, что она абсолютно хрупкая и нуждается в защите.

Проблема заключалась в том… Почему мне кажется, что Эмери меня избегает?

Они пробыли здесь всего день, а ее внимание уже было приковано к чему угодно, но только не к нему. Она также часто отстранялась от его прикосновений во время некоторых разговоров, например, вырывая лодыжку из его утешающей хватки. Теперь, когда его сущность была лишена ее прикосновений, он жалко искал их у самца, сидящего рядом с ним.

Прошлой ночью она спала в его объятиях, но между ними был барьер из одеяла. Единственная причина, по которой он не сорвал его с нее, заключалась в том, что в нем она выглядела такой умиротворенной.

Всё, что он чувствовал, — это теплый, живой комочек.

Кончик его хвоста свернулся от дурного предчувствия, как раз когда движение справа отвлекло его внимание от тренировки двух самок.

Когда он посмотрел на колено Фавна, Кусака, один из его детенышей, стоял на нем, задрав на него свое слепое лицо. Инграм склонил голову, и его рука дернулась.

Детеныш Мавки… неужели я так же выглядел, когда был маленьким? Его взгляд скользнул ко второму, который был не таким быстрым и еще более мелким, словно был младше. Сейчас он полз по черепу Фавна, а затем соскользнул по его рогу и уцепился за изгиб. Большая когтистая ладонь была прямо под ним, готовая поймать в случае падения.

— Если не боишься быть укушенным, давай, — спокойно произнес Фавн, не отрывая взгляда от своей невесты. Казалось, он боялся, что как только отвернется, ей причинят вред. — Я же вижу, что ты хочешь.

Рука Инграма снова дернулась, прежде чем он протянул ее. Он подождал, пока детеныш Мавки заберется на его ладонь, но существо не могло видеть, что он ее подставил.

Он не хотел просто хватать его. Вдруг я сделаю ему больно?

— Не волнуйся, ты не сможешь причинить им вред. В таком виде они неуязвимы, и твои когти просто пройдут сквозь них. Иначе я бы не предложил.

Инграм и его сородич никогда не осознавали, что Фавн так хорошо говорит. Он звучал почти как человек — по крайней мере, так казалось Инграму. Долгое время они думали, что обладают тем же уровнем человечности, что и остальные представители их вида, но чем больше он пытался говорить со своими собратьями-Мавками, тем больше понимал, что его интеллект… отстает по сравнению с ними.

Он не был уверен, расстраивает ли его это. Лишь бы это не беспокоило ее… Он начинал стесняться этого, только потому, что не хотел, чтобы Эмери смотрела на него иначе.

Успокоенный Фавном, он схватил крошечное существо за спину и поднял. Оно завизжало, барахтая ручками и ножками, пока Инграм не опустил его в надежную колыбель второй руки.

Детеныш Мавки тут же впился зубами в его ладонь, а затем его вырвало фиолетовой кровью, попавшей ему в рот. Фавн усмехнулся, в то время как Инграму пришлось подавить в себе желание с отвращением швырнуть существо через весь защитный барьер. Для существа без зубов это было довольно больно.

— Я не знал, что мы можем создавать своих собственных, — задумчиво произнес Инграм, поднося его поближе к клюву, чтобы рассмотреть. Детеныш укусил его за большой палец, снова срыгнул, а затем попытался перелезть через его ладонь и пальцы.

Это было крошечное создание, едва превышающее размером его ладонь.

— Я тоже не знал, пока не увидел детеныша Делоры и Магнара, — признался Фавн. Он поймал того, что висел на его роге, и прижал к груди, позволив ползать по себе. — При виде их во мне что-то проснулось. Я не знал, что мы можем создавать жизнь.

Инграм был благодарен, что детеныш перестал его кусать и вместо этого ползал по нему, обнюхивая чешую. Это дало ему возможность посмотреть на Фавна: душа стояла на коленях, скрестив руки на груди, словно преклонив колени.

— Значит, поедая душу, мы связываем себя с нашими невестами? Как нам их получить?

Фавн склонил голову, словно хотел повернуть череп к Инграму. Спустя некоторое время он все же оторвал взгляд от Маюми, чтобы посмотреть на него.

— Ты должен попросить об этом — это все, что я тебе скажу. Лучше тебе не знать большего, иначе ты можешь совершить ошибку. — Фавн быстро поймал своего детеныша, спрыгнувшего с Инграма, чтобы тот отправился к своей создательнице. — Ты спрашиваешь, потому что хочешь связать себя с Эмери?

Инграм не ожидал этого вопроса и перевел взгляд на красивую самку с волосами, заплетенными в одну толстую косу, спускавшуюся по плечу. Она пискнула, встав на цыпочки, и закрутила руками, словно это был рецепт от падения.