Алёна Ведьма 3. Мёртвая слобода (СИ) - Белый Сергей - Страница 33

Из-за грузовика, переваливаясь с боку на бок, вышел чёрный петух. Алёна почувствовала, как в груди заныло, зашевелилось то самое, липкое, чужое — и потянулось к нему, отозвалось на взгляд.

— Поехали, — повторила она, хватая Ивана за рукав.

Он обернулся, посмотрел туда, куда она указывала

— Поехали, — сказал, садясь за руль.

Дверь хлопнула, двигатель взревел. «Ларгус» рванул с места, оставляя за собой аварию, гаишников, раздавленную машину и чёрного петуха, который стоял на обочине и смотрел им вслед.

Глава 12

Тишину нарушил Иван:

— Как думаешь, почему он так далеко ушёл? Там же днём всё ещё люди есть. Пацан тот же ходит.

Алёна не ответила. Смотрела на мелькающие за окном стволы, на снег — он валил гуще, чем утром. В голове крутилось другое — почему дух внутри неё так отозвался на петуха? Как зашевелился, будто узнал? И почему молчит защита Рода? Руна на животе не жгла, не покалывала. Просто… спала.

— А?.. — вынырнула из мыслей, поймала взгляд Ивана в зеркале заднего вида. Переключилась на его вопрос, заставила себя вернуться в разговор. Хаотичные мысли сами собой выстроились в ряд: её первое появление на стройке, дед, сломанная техника, смерти. Всё завязано на петухе. Всё тянется к нему. — Вань… Я думаю, что ему нужно тело, мы об этом уже говорили. И пока он привязан к месту. А потом… он станет свободным.

— Да, это я помню.

— Подожди, не перебивай, пожалуйста. — Алёна повернулась к нему, прижалась плечом к спинке сиденья. — Помнишь того первого охранника? Лысый такой, пузатый?

— Так. Помню. — Иван кивнул, не отрывая глаз от дороги. — Но пока цепочка не выстраивается.

— Да у меня тоже. Лишь предположение. — постучала пальцем по колену, собирая мысли. — Тот охранник кормил петуха. И дед кормит. И у машины, на том месте, где она стояла, пока в неё не въехали, еда раскрошена.

Иван задумался. Надолго. Постучал пальцами по рулю, сжал его крепче.

— Ну нет, — покачал головой. — Вообще логики не вижу. И даже если все, кто погиб, кормили его — всё равно не логично.

— Я сама понимаю, что притягиваю за уши. Но… с человеком сложно, а тут дух. Низшие духи привязаны к паттернам. — Говорила быстро, сама ещё не до конца веря в то, что складывалось в голове. — И, вполне возможно, что ему нужны именно те, кто перед этим покормил. Остальные — или случайные, или он просто проверяет, на что способен.

— Знаешь, что ещё не могу понять? — Иван сбросил газ, пропуская фуру. — Как так получилось, что он трос крана порвал? По твоей логике он становится сильнее. Но не настолько же? Мешки с цементом те же. Леса сломать — а это было ещё полгода назад.

— Тут как раз всё просто. — Алёна устроилась поудобнее, откинулась на спинку. — Духи — они разные. Как люди, как звери. Есть домовые — те к дому привязаны, тарелку разобьют, кошку напугают. А есть мавки — к воде, утянут на дно — не выплывешь. А есть те, кто в Нави живёт. Мёртвые, которые не ушли. Или нелюди, что из тьмы пришли.

— И этот — из таких?

— Скорее всего. — Алёна сжала пальцы в кулак, чувствуя, как внутри снова шевельнулось что-то чужое, липкое. — Посмотри, что он делает. Он не просто вещи ломает. Он металл старит. Трос на кране должен был выдержать тонны, а он рассыпался, будто сто лет в земле пролежал. Это не грубая сила. Это… прикосновение смерти к живому металлу.

Иван нахмурился, переваривая. Сжал руль, разжал:

— То есть он не такой уж сильный физически, а… разрушает структуру?

— Да. Хотя, физически — это смотря с кем сравнить. И чем дольше он здесь, тем быстрее это работает. Сначала техника ломалась и сам ломал. Потом леса обрушились. Потом кран. С каждым разом он всё глубже проникает в материальное.

— А кто он был при жизни? — спросил Иван. — Или он не был человеком?

— Вот этого я не знаю. — Алёна покачала головой. — Мог быть человеком, который при жизни работал с металлом, с механизмами. Мог — кем-то, кто родился уже там, в Нави. Но это не важно.

— Как это — не важно? — покосился на неё.

— Важно понять его природу. Понять, что его питает, что делает сильнее. И главное — как ослабить. Как изгнать. А то я уже не очень уверена, что полуится то, что я хочу сделать. Странный он. — Алёна вздохнула, провела ладонью по лицу. — А кем он был… это уже история. Иногда даже опасная. Слишком много узнаешь о таком — и он сам начнёт интересоваться тобой в ответ.

Иван помолчал, потом спросил:

— И как его ослабить?

— Пока не знаю. — посмотрела в окно, на снег, который валил всё гуще. — Но то, что он ушёл далеко, — это плохо. Значит, его привязка к дому слабеет.

— И что тогда?

— Тогда он скоро перестанет быть просто духом на привязи. Станет тем, кто сам выбирает, где и когда появиться. И остановить его будет гораздо сложнее.

— А на кладбище-то что было? Дед же…

— Да. Это очень странно. Может — Алёна прикусила губу. — Да нет…

— Что нет? — Иван сбавил скорость, повернулся к ней. — Ты говори, а там уже обсудим.

— Подумала, что он одержим. Но нет… он же из дома вышел. И перекрестился.

— Одержим бесами? И при чём тут крест?

— А это уже сложнее… — Алёна провела пальцем по стеклу, стирая запотевшее пятно. — Бесы, духи, древние боги, новые… Как бабушка говорила: «Всё меняется, кто-то уходит, кто-то подстраивается, кто-то появляется».

— А как подстраивается? — Иван втянулся, ловил каждое слово, поглощая информацию из открывшегося для него мира.

— Ну… — Алёна замялась. — Ты главное помни: я сама из деревни и мало чего знаю, как оказалось — очень мало. Но пример такой. Жил-был дух в лесу, маленький. Появились люди, срубили деревья, построили дом. Забрёл дух в дом. Ему там понравилось. Кормят, а он помогает. Вот так появился домовой. А если дом снесут, может злыднем стать — духом мстительным.

— Так, а при чём тут крест?

— А при чём тут ведьмы с шабашем западным? — Алёна повернулась к нему, смотрела, как он слушает, как кивает, как запоминает. — Всё смешалось. Люди по-разному развивались — тайный мир тоже. Он живёт своей жизнью, подстраивается. Появилось на Руси христианство — новые силы, новые враги. Что-то даже можно совмещать: знахари и крестом, и святой водой, и травами с заговорами лечат. Празднества объединились, смешались.

— Действительно, вроде и всё просто, и сложно одновременно. — Иван усмехнулся, почесал затылок. — Голова кипит уже от полученной информации. Теперь надо это переварить.

— Вот и переваривай. — Алёна толкнула его в плечо. — И куда мы сейчас?

— В магазин, куда же ещё.

Он привёз их в магазин с вывеской, разрисованной людьми в камуфляже, с ружьями, удочками и туристами в палатках. Внутри было всё то же самое. Иван быстро обошёл ряды, выбрал, немного пораспрашивал продавца и с большим баулом вернулся в машину.

— Так, теперь в продуктовый. Закупимся. — Он кинул баул в багажник, хлопнул дверцей. — И думаю, лучше будет ехать днём. Сегодня если вернёмся, то будет проблематично устроиться в темноте, а с фонариками бродить по лесу — не очень хочется.

— Я тобой горжусь! — Алёна улыбнулась, тронула его за рукав. — Настоящий полицейский!

— Да просто рыбалку люблю. — Иван завёл двигатель. — Давай тебя сразу домой отвезу — выспишься, отдохнёшь. Я закуплюсь. На работе отчитаюсь. Завтра в обед примерно заеду.

Через полчаса она уже вышла из лифта и замерла.

У её двери стояли двое.

Мужчина в чёрном пальто с тростью — рукоять в виде черепа с пустыми глазницами, набалдашник тускло блеснул в свете ламп. Чёрная бородка, седая прядь, взгляд тяжёлый, изучающий, с ноткой высокомерия. Выглядел… как с обложки модного журнала для богатых, но странных мужчин. Из тех, кто привык, чтобы его слушались, не задавая вопросов.