Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 125

— За вами будет погоня. Когда Ева увидит, что вам угрожает реальная опасность, она впустит вас внутрь.

— А если нет? Что тогда?

— В этом случае вам снова придется насладиться гостеприимством наших друзей.

Бунину отчетливо представился рыбный трюм, и его передернуло.

— Вы загоняете меня в угол, Чен.

— Что поделаешь, — китаец пожал плечами, — ставки в этой игре слишком высоки. Мы должны любой ценой получить доступ в башню. Поможете нам в этом — получите все, о чем могли только мечтать. В Черной башне хранятся сотни предметов, а может быть, тысячи…

— Откуда такая уверенность? — осведомился Бунин. — Вы же сами сказали, что немцы не могут зайти внутрь.

— Это не значит, что они не знают, что там находится.

Чен посмотрел на часы.

— Нам пора. Через десять минут вы должны бежать из медицинского центра, а путь туда неблизкий.

И Степан Бунин на нетвердых, дрожащих от слабости ногах покорно пошел за ним.

На этот раз он зорко подмечал все детали — лампы в коридорах были очень старые и, судя по всему, химические, стены выглядели так, будто их обрабатывали лишь частично — в некоторых местах это были просто каменные плоскости с глубокими шрамами, оставленными горнопроходческим оборудованием. Бунин приложил руку к стене — камень под ладонью был теплым.

— На какой мы глубине? — спросил он у идущего впереди китайца.

— Примерно двести метров под уровнем моря, — ответил тот, не оборачиваясь. — Это, конечно, не дно — просто склон огромной горы. Пальцы Бунина сомкнулись на рукоятке пистолета. Взять да и шарахнуть проклятого узкоглазого рукояткой по затылку — чего проще? И сбежать, затеряться в этих подземных коридорах…

Нет, не получится. Во-первых, не хватит сил — профессор едва держался на ногах и отдавал себе отчет в том, что Чен обезоружит его быстрее, чем он успеет замахнуться. Во-вторых, даже если он и вырубит китайца, то в темных туннелях наверняка заблудится и умрет с голоду.

Китаец наверняка давно уже просчитал все варианты — потому и шел впереди, совершенно не опасаясь вооруженного пистолетом Бунина. Профессор заметил, что Чен ориентировался в коридорах базы так, будто прожил на ней всю жизнь.

— Ну, вот мы и пришли, — сказал он, останавливаясь перед врезанной в толщу камня металлической дверью. — Это вход в туннель. На всякий случай имейте в виду — вы спустились к нему вот оттуда.

Бунин посмотрел в ту сторону и увидел уходящую в темноту лестницу.

— Там медотсек?

— Совершенно верно. По туннелю вам предстоит пройти около километра. Торопитесь — погоню за вами вышлют минут через пятнадцать.

— Что ж, надеюсь, меня все-таки впустят.

— Это в ваших интересах, Степан Борисович. И помните — если вы поможете нашим друзьям войти в башню, в награду можете требовать все что угодно. — Чен помедлил и неожиданно улыбнулся. — А голову вашего старого друга Гумилева вы получите бесплатно. В качестве бонуса.

Сирена включилась, когда считавший шаги Бунин дошел до пятисот пятидесяти двух. Ничего себе пятнадцать минут! Профессор вытащил из кармана пистолет, дослал патрон в патронник и, постоянно оборачиваясь на бегу, заспешил дальше.

Свет в туннеле был тусклым и отливал багровым. Пол уходил вниз под небольшим углом, подошвы скользили по нему, и несколько раз Бунину приходилось хвататься за стену, чтобы не упасть. Сирена за спиной выла все истошнее, но никаких признаков ворот профессор не видел.

Наконец туннель расширился до размеров небольшого зала. Здесь было почти темно — открывшееся пространство освещали всего две тусклые желтые лампы. Перед Буниным была сплошная скальная стена, без каких-либо признаков ворот, дверей или хотя бы лаза.

Бунин, глотая сухой застоявшийся воздух, прислонился спиной к каменной поверхности, держа пистолет стволом кверху. «Интересно, — подумал он, — те, кто идут за мной, в туннеле? И могу ли я стрелять по ним для большей достоверности? И что со мной сделают потом, когда схватят? Убьют сразу или действительно отдадут в медотсек на опыты?»

Сирена вдруг смолкла, и в мгновенно наступившей тишине Бунин услышал далекий шорох шагов. Кто-то шел по его следам.

— Помогите! — приглушенно позвал профессор. — Помогите, кто-нибудь!

Ответа не последовало.

«Я один, — холодея от ужаса, подумал Бунин. — Проклятый Чен опять обманул меня! Никакой башни здесь нет, и ворот здесь нет тоже! Но зачем, зачем ему было меня так подставлять? Хотел избавиться от свидетеля — так проще всего было оставить меня гнить в рыбном трюме!»

Он побежал вдоль стены, пытаясь отыскать хоть какую-нибудь лазейку или щель.

— Помогите! — взывал он. — На помощь! Они идут за мной! Они хотят забрать меня к себе! Ева! Впусти меня! Ева!

Тишина. Только звук шагов, доносившийся из туннеля, стал чуть громче.

«Буду стрелять, — неожиданно для себя решил профессор. — Хоть кого-нибудь, да убью, а последнюю пулю оставлю для себя. Больше они меня не получат!»

Он затравленно огляделся в поисках какого-нибудь укрытия. Его внимание привлек выступ скалы, похожей на дорическую колонну, — за ним можно было спрятаться и подождать, пока преследователи подойдут на расстояние прицельного выстрела. Охая и постанывая, Бунин примостился за выступом, став коленями на твердый неровный камень. Сразу же заболели колени.

В падающем из туннеля тусклом свете заколебались чьи-то огромные тени. Одна, две, три — с каждой новой тенью Бунину становилось все страшнее. Он поднял пистолет и оперся локтем о камень, чтобы не дрожала рука.

«Я выстрелю, — подумал он, — обязательно выстрелю. У меня преимущество — я их вижу, а они меня нет…»

Впрочем, он прекрасно понимал, что это преимущество закончится в тот же миг, когда он сделает первый выстрел. Как понимал и то, что его преследователи вряд ли войдут в зал, не приняв мер предосторожности.

Что-то вылетело из жерла туннеля и поскакало по камням, крутясь, как волчок. Из боков волчка с шипением вырвались две струи белого дыма, который мгновенно заполнил собой весь зал. Бунин почувствовал, как у него сначала запершило в горле, потом заслезились глаза. Через несколько секунд его скрутил такой приступ кашля, что он даже забыл о том, что держит в руке пистолет.

Две неуклюжие фигуры с большими головами, украшенными толстыми хоботами, бросились к нему из туннеля.

Бунин зачем-то вскочил на ноги и прижался к стене, дрожа, как заяц. Кашель душил его. Фигуры были уже совсем близко. Он выставил вперед правую руку и несколько раз нажал на спусковой крючок.

Гром выстрелов оглушил его. Преследователи синхронно прыгнули в разные стороны и покатились по камням. «Не попал!» — с отчаянием подумал Бунин, и в этот момент кто-то сильно схватил его за плечо.

Он начал поворачиваться, но человек, подкравшийся сзади, зажал его шею в стальной захват и вывернул руку с пистолетом. Потом профессора рывком бросили на колени и куда-то потащили. За спиной слышались отрывистые крики и команды на немецком.

В следующую секунду что-то сильно ударило его по затылку, и некоторое время Бунин видел перед собой лишь мелькающие золотые искры.

Когда мелькание прекратилось, а гул в голове слегка поутих, он обнаружил, что сидит на полу, прислонившись к стене. По бокам от него стояли две автоматчицы, направив на него свое оружие. А прямо над ним возвышался, скрестив руки на груди, проклятый китаец.

— Что же, Степан Борисович, эксперимент не удался, — сказал он. — Видимо, вы были недостаточно настойчивы.

Подумал и добавил:

— Или Ева Гумилева вас никогда не любила.

Глава 6. Светские львы

Они позавтракали в угрюмом молчании.

В большой гостиной, где когда-то собирались за столом многочисленные друзья Андрея и Евы, было гулко и пусто. На белоснежной скатерти холодно поблескивал голубоватый мейсенский фарфор. На тарелках — прозрачные, словно тонкий лед, ломтики осетрины, плачущий крупными слезами свежайший сыр, белый, только что испеченный в домашней печи хлеб. Ледяная минералка сверкала в хрустальных бокалах. Вся гамма слишком напоминала Андрею Арктику, и ел он без всякого аппетита.