Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 127

Андрей до сих пор не знал, каким образом Катарина связывается с базой «Туле». Когда их вытащили спасатели Чилингарова, на девушке не было ничего, кроме оранжевого комбинезона. Насколько мог судить сам Андрей, обследовавший ее комнаты в то время, как Катарина бегала кросс или занималась верховой ездой, никакого передатчика у нее не было. С другой стороны, время от времени у нее появлялись различные шпионские девайсы, наподобие коммуникатора, с помощью которого она проверяла «Мерседес» Андрея на предмет жучков ФСБ.

Откуда она их получала, Гумилев так и не сумел выяснить.

И главное — инструкции. Четкие указания — с кем ему следует встретиться, какие бумаги подписать, сколько денег и на какие счета перевести.

Первый раз это случилось через два месяца после их чудесного «спасения». Их — всех пятерых — долго держали в ведомственном госпитале МЧС, куда к ним — точнее, к Гумилеву и Илюмжинову — приезжал лично Шойгу, интересовался историей экспедиции, судьбой «Земли-2» — и куда потом вместо министра стали наведываться следователи из ведомства Бастрыкина. Допросы (из уважения к высокому рангу допрашиваемых их предпочитали называть беседами) следовали за допросами, а когда их выписали из госпиталя, начались настоящие хождения по мукам. Проверки на полиграфе, вызовы на заседания каких-то строго засекреченных правительственных комиссий, жесткие разговоры в высоких кабинетах. В версию гибели «Земли-2» от торпед американской подводной лодки не то чтобы не верили — боялись поверить: это грозило дипломатическим скандалом, охлаждением отношений, бесславным концом «перезагрузки». Но и не поверить было сложно — помимо пятерых уцелевших участников экспедиции, эту версию подтверждал и майор Громов, чей вертолет подбили во льдах одетые в камуфляж бойцы, в которых он уверенно опознал «морских котиков» — спецназ американского ВМФ. На размышления наводили и повреждения, обнаруженные у подбитого вертолета, — они выглядели так, будто по летающей машине стреляли из неизвестного нашим военным оружия. После нескольких месяцев напряженной работы эксперты заявили, что, возможно, это было нечто вроде электрической пушки, с огромной скоростью стреляющей крошечными металлическими шариками. Очередь, выпущенная из этого оружия, прошла сквозь пол кабины, как раскаленный нож сквозь масло, и рассекла лопасти винта К-17, сделанные из легированной стали.

Гумилев понимал, что Громова обработали так же, как и его спутников — Свиридова, Илюмжинова и Беленина. Как пытались обработать и его самого — подавляя волю с помощью медикаментов, а может быть, и чего-то еще. Не случайно же в его видениях присутствовал Орел. А Бунин незадолго до катастрофы, бросившей «Землю-2» в подледную бездну, рассказал, что Свиридов владеет предметом, помогающим убедить кого угодно в чем угодно. Но следователи, пытавшиеся распутать историю гибели терраформирующей станции, не догадывались о том, что и майор Громов, и все спасшиеся участники экспедиции стали жертвами эксперимента над человеческой психикой. А единственный человек, который мог рассказать им правду, — Андрей Гумилев — был скован по рукам и ногам договором, подписанным с дьяволом в образе сухонькой седой старушки.

В конце концов их оставили в покое, и тогда Катарина (для всех — Марго Сафина) первый раз обратилась к Гумилеву от лица Марии фон Белов.

— Ты хорошо держался, Андрей, — сказала она. — Теперь, когда следователи от тебя отстали, пора приступать к работе. Для начала ты должен вложить восемьдесят миллионов евро в акции компании «TSG Railways Ltd».

— Почему именно эта компания? — спросил он, стараясь ничем не выдать охватившее его бешенство. — Чем она занимается?

— О, я не знаю. Ты легко можешь выяснить это сам, если тебе это интересно. Залезь в этот ваш… Интернет. А на будущее запомни: инструкции не нуждаются в объяснении. Ты просто должен выполнять их, и все.

— Запомни и ты… — Андрей подавил желание схватить наглую девчонку за горло, встряхнуть как следует и выяснить все имена, пароли и явки. Чьи приказы она транслировала? Нет, это как раз было ясно — за ниточки дергала рейхсфюрер СС Мария фон Белов, но через кого передавалась эта информация? Гумилев сдержался, решив, что может выяснить это и без применения силы. — Я не китайский болванчик, который умеет кивать, и только. Я игрок и привык играть в открытую. Вы хотите, чтобы я совершал те или иные транзакции, — ОК, мы заключили договор, и я буду его выполнять. Но мне нужно знать, для чего я это делаю. В крупном бизнесе все следят за всеми. Если я вложу деньги в компанию, которая занимается продажей пластмассовых пупсов, мои конкуренты подумают, что я спятил. Или — что хуже — решат, что я занялся транспортировкой наркотиков, а пупсы — это контейнеры для их перевозки. Я понятно объясняю?

— Ты не должен… — начала Катарина, но он перебил ее.

— Так вот, Марго, — Андрей специально выделил голосом это имя, — поскольку все обстоит именно так, как я сказал, мне потребуется информация. И не из Сети — туда, как ты понимаешь, можно слить любую дезу, — а из надежных, проверенных источников.

Некоторое время она молча смотрела на него. Потом слегка дернула уголком рта.

— Хорошо, — сказала она наконец, — к вечеру у тебя будут все необходимые данные. Но деньги надо перевести уже завтра.

Так это и началось. Компания «TSG Railways Ltd» оказалась мутной офшорной конторой, вроде бы инвестировавшей в строительство железных дорог в Северной Африке. Тунис, Ливия, Марокко, Египет. Чем они там на самом деле занимались, выяснить было трудно — хотя Гумилев, став одним из основных акционеров компании, отправил через своих юристов соответствующий запрос, вразумительного ответа он так и не получил. Впрочем, вложение оказалось достаточно выгодным, котировки акций TSG росли хотя и медленно, но неуклонно. Заинтригованный, Гумилев попросил Санича послать в Северную Африку одного из своих людей, отставника СВР. Отставник купил туристическую путевку в Тунис и провел там небольшое расследование. Оказалось, что строительство железных дорог — отнюдь не главный бизнес TSG; представители компании, в основном англичане и бельгийцы, с гораздо большим интересом занимались поиском месторождений полезных ископаемых и нефти. Другой бы на этом и успокоился, но старый разведчик выяснил, что резидент TSG в Тунисе проходил когда-то по одной из оперативных разработок Леса как офицер ЦРУ, сотрудничавший с курдской оппозицией в Ираке. Он сообщил Саничу, что собирается заняться выяснением связей компании с американской разведкой и курдским подпольем, после чего пропал. Два дня спустя труп разведчика обнаружили у одного из пляжей Сусса — по официальной версии, он утонул во время купания.

Гумилев велел выплатить семье погибшего разведчика щедрую компенсацию, но избавиться от чувства вины так и не смог. У него было ощущение, что он вступил на кишащее ядовитыми змеями болото — каждый неверный шаг грозил гибелью, пусть не ему лично, а работавшим на него людям. Катарине он, разумеется, не сказал ничего.

Еще через две недели от него потребовали надавить на главу компании, производившей вакцины для крупного рогатого скота. На этот раз ему не потребовалось даже заглядывать в Интернет: вакцины эти разрабатывались при участии молодых гениев из корпорации Гумилева, хотя сам Андрей никогда в эту область глубоко не вникал — сельское хозяйство вообще не входило в сферу его интересов.

Глава компании, биохимик, настоящий энтузиаст своего дела, никак не мог взять в толк, почему Андрей Львович Гумилев, человек, которого он почитал если не как Бога, то уж точно как его наместника на земле, вызвал его к себе и в ультимативной форме потребовал прекратить производство целой серии новых препаратов.

— Но как же, Андрей Львович? — растерянно спрашивал биохимик. — Это же уникальные разработки, им аналогов в целом мире нет! Неужели ж все впустую?

— Сожалею, Виктор Геннадиевич. — Гумилев старался не смотреть в глаза собеседнику. — В настоящий момент коммерчески выгоднее приобретать вакцины такого типа за границей.