Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 249

— Ну, хватит, — Байсаков взглядом показал хозяину, что он может быть свободен, и наполнил две рюмки смородиновой наливкой. — Давай выпьем за встречу, и рассказывай. Я не шучу.

— Выпить можно, для аппетита, — усмехнулся Остужев. — Значит, ты теперь доверенный человек Аракчеева? Так мне к господину графу и надо. Давай-ка, Ваня, ты меня к нему и препроводишь, под конвоем. Да поскорее, а то сегодня Витебск, завтра Смоленск — так и до Москвы война докатится.

— Ну, указывай мне, что делать, Саша! — грозно прикрикнул Байсаков, но чокнулся с ним и опрокинул рюмку в рот. — Я ведь как человека тебя прошу: объяснись.

— Я не могу, Ваня. Не нужно тебе ничего знать. По-крайней мере до тех пор, пока Аракчеев не примет решение. Сам не могу я решать таких вещей, от которых судьба России зависит.

Байсаков помолчал с минуту. Терять время за столом он не любил, поэтому заодно сгрыз пару куриных ножек. Понимая, что Иван не согласится на его условия хотя бы просто из гордости, Остужев тоже приступил к еде. Как бы там ни было, а на полный желудок жизнь казалась веселее. В окно он был готов выпрыгнуть в любой момент, и помешать ему Байсаков просто не успел бы. Все эти годы Александр ни на день не забывал о тренировках, и проснувшаяся когда-то сила бойца-беспредметника теперь подчинялась ему беспрекословно. Внизу будут ждать стрелки, но по стремительно и внешне беспорядочно движущейся мишени попасть нелегко. Если, конечно, один из этих «половых» сам не является беспредметником-стрелком, или не имеет какого-нибудь предмета. В любом случае, придется рискнуть, если только Иван не сменит гнев на милость по случаю сытного ужина и не позволит выспаться, в чем Остужев очень нуждался. С этой надеждой он и приехал сюда с Байсаковым: тут его хотя бы охраняли.

— Нет, — негромко сказал Иван, подумав, и увереннее повторил: — Нет, приятель! У меня есть другие дела, поручения от графа. Не хочешь по-дружески, откровенно — ладно, передам тебя другим людям. Ну, а они с тобой по-другому и поговорят. Только для начала… — с ловкостью, которой Остужев в нем прежде не замечал, Иван выхватил откуда-то из-под стола два пистолета и взвел курки. — Для начала покажи, что ты прячешь за пазухой!

— Ваня… — Остужев даже растерялся. — Давай не будем ссориться? Ты ведь знаешь, что я слов на ветер не бросаю. Если сказал, что не могу тебе рассказать правды, то так и есть. Или ты мне не веришь?

— А с чего мне тебе верить после того, как ты себя повел в Египте?! — Байсаков вскочил. — Так друзья не поступают! И сейчас ты поступаешь не как друг! Ты мне не веришь — и я тебе тоже. Показывай, да медленно, иначе я выстрелю, клянусь!

«А ведь пальнет! — подумал Остужев, расстегивая ворот. — И не промахнется, пожалуй. Что ж, придется действовать на опережение. Жаль, что с ночлегом не получилось — уютное местечко!»

— Ладно, будь, по-твоему, — вслух сказал он. — Только предупреждаю, ты будешь удивлен. Потому что это совсем не то, что ты думаешь, и…

Еще через два слова Остужев собирался нырнуть под крепкий стол и перевернуть его на товарища, а затем выпрыгнуть в открытое окно. Но в этот момент из этого самого окна донеслись сразу несколько выстрелов, а затем истошный крик раненого.

— Что за черт?! — по-прежнему целясь в Остужева из одного пистолета, Байсаков высунулся в окно и тут же выпалил вниз из второго. — Значит, ехали за нами, Саша?! Что ж ты молчал? Или это твои новые друзья?!

— Не знаю, кто это, — мрачно сказал Остужев. — Но догадываюсь, что это мои враги. А назад оглядываться тебе надо было чаще, ты меня в гости пригласил.

Внизу продолжали стрелять. Байсаков, то наводя пистолет на друга, то опуская, бросился к большому дубовому шкафу и распахнул дверцы. Шкаф вмещал в себя целый арсенал холодного и огнестрельного оружия.

— Открой дверь! — потребовал Байсаков. — Открой и крикни Афанасия! Только не высовывайся.

Остужев, понимая, что дело куда хуже, чем Байсаков мог предполагать, осторожно толкнул дверь и позвал. Хозяин откликнулся сразу.

— Не спускайтесь, господа! — между словами он отчаянно от кого-то отстреливался. — Не спускайтесь, их тут рота, наверное! Дом окружен, надо ждать подкрепления — в Салтыковке наверняка уже слышат, и скоро…

По оборвавшейся фразе можно было предположить, что вместе с ней оборвалась и жизнь «хозяина» странного постоялого двора, чье имя Александр едва успел узнать. На лестнице раздались шаги. Остужев захлопнул дверь и тут же подпер ее столом.

— Не думаю, что мы дождемся помощи из Салтыковки! — крикнул он. — Не пора дать мне оружие?

— Да бери! — с досадой крикнул Байсаков и выглянул в окно. Пуля просвистела у самого его виска. — Как же так вышло?.. — Он выпалил в ответ, но снизу тут же выстрелили уже двое. — Эх, Афанасий! Ведь его люди должны были проверить всю округу! Мы здесь лет пять «квартируем», и ни разу никто даже не попытался сунуться — два десятка человек в прикрытии, все проверенные бойцы! Смотри, возле конюшни десяток, наверное, трупов положили — что им тут нужно за такие жертвы?

— Не знаю! — Остужев невинно пожал плечами, надевая перевязь с саблей. — Все пистолеты заряжены?

— Заряжены, проверены, выбирай любые… — расстроено кивнул Иван. В дверь начали бить всерьез. — Лавку из трапезной притащили, — догадался Байсаков. — Да и черт с ними!

Отстранив товарища, он снова подошел к тяжелому шкафу и опрокинул его на пол легким движением руки. За шкафом обнаружилась дверь, обитая железом. Дверь оказалась не заперта и Иван распахнул ее настежь.

— Добро пожаловать! Там темно, шагай на ощупь, а как в тупик упрешься — дождись меня, я пособлю!

Дверь в комнату содрогалась от ударов снаружи. Остужев не заставил приглашать себя дважды и шагнул в темноту. Вниз вела крутая и узкая винтовая лестница, предупредить товарища о которой Байсаков, конечно, забыл. Другой на месте Александра непременно скатился бы кубарем, но врожденная способность к мгновенной координации, усиленная годами тренировок, выручила — едва он потерял равновесие, как время будто замедлилось в несколько раз. Он перевел падение в прыжок, легко оттолкнувшись ногой от ступеньки, подстраховал себя от удара о стены руками, заодно определив ширину лестницы, и удивительно точно приземлился на крутые ступени, которых совершенно не видел. Еще через несколько секунд Александр завершил спуск и оказался в узком, длинном коридоре. Прикинув высоту лестницы, он сообразил, что находится уже под землей.

— Ты идешь?! — крикнул он, задрав голову. — Я внизу!

— Не все такие резвые! — отозвался Байсаков.

Послышался лязг могучего засова, которым Иван отделил беглецов от преследователей, потом пыхтение, перемежаемое тихой руганью, и, наконец, Остужева оттеснила в сторону могучая рука.

— Идем, не стой! — Байсаков, задевая в темноте стены, как мог быстро протискивался по длинному ходу. — Там одному-то не справиться, я под себя ход делал… А ведь они за тобой пришли, да, Остужев? И парней моих побили из-за тебя!

— Прости… — Александру уже и самому пришло это в голову. — Только ставки еще выше. Не я им нужен, а то, что со мной.

— Да понял, не дурак!

Добравшись до конца подземного хода, Байсаков захрипел, натужившись, потом раздался треск, и в кромешную тьму скользнули мягкие лунные лучи.

— Тихо! — прошептал Иван. — Выползай на брюхе.

Остужев подчинился, и, с головы до ног, выпачкавшись в развороченной земле, выбрался на поверхность. Похоже, Байсаков и правда готовил отступление лично для себя — над выходом из подземелья росла высокая береза, часть корней которой Иван бессовестно оборвал. Никому другому из известных Остужеву людей это было бы не под силу. Со стороны дома, который теперь был в сотне шагов от друзей, все еще слышались редкие выстрелы.

— Там конюшня! — прошептал Байсаков в самое ухо Александру, обдав его запахом съеденной курицы. — Вон, прямо под луной!

Он мог бы и не говорить: Александр и сам слышал ржание испуганных лошадей. Взять коней казалось самым правильным — преследователи явно опытны в подобного рода делах, и знают, с кем имеют дело. Значит, лучше избежать боя и ускакать, темнота поможет. Но следовало спешить — очень скоро преследователи выломают дверь в подземелье и поймут, что жертва ускользнула. Тогда и они догадаются искать Остужева первым делом на конюшне.