Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 280

— Слишком поздно! — Бочетти подняла руку, любуясь давно потерянной ценностью. — Вот мы и снова вместе, моя милая!

В следующее мгновение сабля Колиньи сперва пронзила спину напавшего на Императора, а потом отсекла кисть руки Джины вместе с предметом. Она посмотрела на итальянца, как обиженный ребенок, глаза ее были полны слез.

— Пальцев вам было мало? — мрачно спросил Колиньи. — Думаю, мало будет и руки.

Следующим ударом он отсек несчастной Бочетти голову и ее кровь забрызгала лицо Наполеона. Император поморщился.

— Как это понимать, Жерар? Я думал, я в безопасности!

— Они пришли из подземелья, мой Император! — преданный Колиньи склонил голову. — Теперь мы узнаем, где вход. Я не мог прийти сразу, потому что за этой змеей шел зверь опаснее: Остужев.

— Проклятье! — Бонапарт начал быстро одеваться. — Хорошо бы его не упустить! Но где Саламандра?

Колиньи опустил глаза и увидел отсеченную руку Бочетти. Она была пуста. Этого просто не могло быть! Колиньи упал на колени, заглядывая под кровать, секундой спустя к нему присоединился и Наполеон. Однако поиски так и не дали результата. А где-то уже далеко, ловко уворачиваясь от взглядов, и оттого никем не замеченная, спешила в госпиталь неуловимая Мари. На ходу она разглядывала серебристую Ящерку, которую успела подобрать, всего лишь на мгновение, заглянув в спальню Императора.

Глава пятнадцатая

Последнее дело в Египте

Нельсон потратил некоторое время на поиски французского флота. Он просто поверить не мог, что так глупо обманулся, и из-за собственной проворности упустил Наполеона. Когда же, наконец, догадался вернуться к Александрии, то обнаружил там эскадру. Бешенству адмирала не было предела, и так же буйствовали ветры, когда англичане налетели на врага. Их пушки, казалось, вовсе не знали промахов. Мари наблюдала за ходом сражения из своей каюты, где находилась под арестом. Морской бой выглядел страшно, но в то же время весьма увлекательно. И лишь когда первые корабли стали тонуть вместе с сотнями находившихся на них моряков, Мари отошла от окна. Несмотря на все пережитое, она не стала жестокой.

После выигранного сражения англичане попробовали высадить десант и захватить город. Однако на твердой земле французы дали жестокий отпор — пушки крепости били по кораблям, а десант сбили в море смелой вылазкой. Когда Нельсон убедился, что так просто город не взять и вывел эскадру из боя, оказалось, что девушки на корабле уже нет. Воспользовавшись суматохой, а еще больше своими способностями, она покинула флагманский корабль вместе с десантом.

Дальше Мари действовала, как всегда в подобных ситуациях: для начала выкрала подходящую одежду, чтобы не бросаться в глаза. А потом, постепенно осваиваясь в новом для себя мире, разузнала свежие новости. Наполеон, основные силы экспедиционного корпуса, а вместе с ними и Гаевский, ушли далеко на юг, к Каиру. Туда ходили караваны, тщательно охраняемые от мамелюков французскими войсками. К первому же из таких караванов Мари и пристала. Вот только никто, ни караванщики, ни солдаты, никогда ее не видели. Днем девушка шла рядом, или ехала на повозке, а ночью воровала еду и отдыхала, забравшись в укромный уголок.

Усталая, но заинтересованная путешествием по странной, необычной стране, она благополучно добралась до Каира. Здесь ей надо было как-нибудь образом разыскать Гаевского, и девушка отправилась в расположение французских войск. В первый день Антон ей на глаза так и не попался, и к вечеру Мари пошла на рынок. Если бы она воровала еду, то никто не смог бы ее заметить. Но Мари устала, и просто прогуливалась, одетая, как и все египтянки. Бедняжке просто не пришло в голову, что, несмотря на традиционную одежду и покрытую голову она сразу бросается в глаза. И тогда ее схватили за руку.

Отпусти мамелюк ее хоть на миг, второго шанса Мари ему не предоставила бы. Но верный приказу госпожи, воин доставил «колдунью» прямо к Бочетти, ни разу не разжав толстых пальцев. Прежде чем с ней разговаривать, Джина приказала заковать девушку в цепи. И без того с синяками на запястье, Мари оказалась в прочных и очень тесных оковах.

— Плачешь? — хмыкнула Бочетти, разглядывая пленницу. — Обидно, да? Больно? А взгляни-ка на мои руки!

И действительно, следы от ремней, которыми гренадеры скрутили ее в подземелье Сфинкса, выглядели внушительно. От испуга Мари перестала плакать и вопросительно посмотрела на Бочетти. Та усмехнулась в ответ.

— Нет, ты мне не нужна. По крайней мере, пока не нужна. Для начала я хочу получить назад одну вещицу, которая мне очень дорога. И хочу узнать, насколько ты дорога мсье Остужеву…

…Остужев тоже искал Мари, так же, как и его товарищи. Однако графине повезло первой. А к временному лагерю, который друзья устроили себе в пустыне, однажды утром прискакал мамелюк и передал короткое, но важное сообщение: если они хотят еще хоть раз увидеть Мари, то Джина готова расстаться с ней за Саламандру, а Льва Остужев может оставить себе. Как именно он доберется до Бонапарта, и что с ним сделает, значения для Бочетти не имело.

— Постой, а как мне поговорить с твоей Фатимой?! — побежал за мамелюком Остужев, но тот и не подумал остановиться.

Плюнув, Александр вернулся к друзьям в полной растерянности. Он понятия не имел, как теперь добраться до Бонапарта, окруженного всей армией, да еще и головорезами Колиньи.

— Она просто хочет натравить тебя на генерала, — сказал Байсаков. — Думает: «Кто бы кого не убил, а все равно я хоть немного, но отомстила!» Не ходи никуда. Надо найти, где эта Бочетти обосновалась, и отбить Мари. Если она вообще у нее.

— Я пойду искать! — вскочил Гаевский. — Переверну Каир, но найду ее! Не могла наша графиня далеко уехать.

— Все пойдем! — заспорил Иван, которому еще в Италии очень понравилась француженка. — Саша, ведь так?

— Погодите, — Остужев, приложив ладонь к глазам козырьком, всматривался в пески. — Еще кто-то идет к нам.

Это оказалась Дия. Когда девушку, почти терявшую сознание от обезвоживания, напоили и успокоили, она рассказала, как погибли последние члены суфийского ордена. Он не имел даже названия, потому что никто не должен был знать ни о суфиях, ни о том, что именно они охраняют. Даже сами стражи старались это забыть. Но вот теперь все они перебиты, а сокровище, которое они защищали, исчезло. Во время рассказа девушка иногда делала глазами знаки Остужеву, которых он сперва не понимал.

— Скажи лучше, Дия, а где может прятаться Бочетти? — спросил Антон сразу, как только девушка закончила. — Нам сейчас не до твоих сокровищ. У нас друг в плену.

— Есть три дома в Каире, где живут друзья Бочетти, — сказала Дия. — Я думаю, она где-то там. А теперь можно мне поговорить в палатке только с мсье Остужевым?

Только теперь он понял, что означали эти знаки. Извинившись перед товарищами, которым не терпелось бежать в Каир, Александр уединился с Дией. Она быстро достала маленькую коробочку, раскрыла ее и показала Остужеву лежавшую в ней серебристую фигурку Носорога.

— Так это и есть…

— «Предмет предметов», — договорила за него Дия. — Я никогда не знала, где он, и как выглядит. Но когда начался бой и все погибли, я одна оказалась в зале. Вот, Остужев, этот предмет. За него многие готовы отдать весь мир, но он не должен принадлежать людям. Мне некому его больше отдать, только тебе. Но умоляю, не трогай! Простым смертным нельзя трогать «Предмет предметов», он сильнее людей.

Остужев задумался. Надо во что бы то ни стало спасти Мари, и ради этого он готов был наплевать на все приказы Аракчеева и отдать Бочетти любые предметы. Но что заставит мстительную итальянку выполнить обещанное? В то же время за Носорога можно было попробовать что-то получить от Бонапарта — если не Льва, то хотя бы Саламандру, значения которой для генерала Александр тогда еще не понимал.

— Антон! — Остужев вышел из палатки. — Иди в Каир, ищи Мари. Но прежде передай записку для Наполеона, тебя ведь знают под разными именами. Напиши, что если он хочет получить то, что искал под Сфинксом, то пусть приходит один в Малую Пирамиду. Пусть также приведет для нас трех оседланных коней. Но пусть обязательно будет один, а то я уничтожу предмет.