Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 511

Спустя неделю в условленном месте я нашел ее записку. Моник сообщала мне, что нашла в библиотеке все, что нужно, вот только повременит отдавать бумаги мне, потому что ей вдруг самой стало интересно. И если я хочу распрощаться с документами навсегда, то могу ее выдать. Вот такого я не ожидал! Но эта авантюристка пошла ва-банк и выиграла — я не хотел губить все мероприятие, только чтобы наказать одну мерзавку.

Мы снова встретились — она имела уже такое влияние на мужа, что могла выезжать куда захочет одна. Я сел прямо к ней в карету и мы задернули шторки. Теперь мне пришлось играть простачка. Кое-что я ей рассказал — просто о некоем кладе, который то ли есть, то ли нет. Боюсь, она мне не поверила, и поняла, что речь идет о действительно больших деньгах. Вот только о Демоне она не узнала ничего. Мы снова вроде бы обо всем договорились, Моник назвала мне настоящее имя — если снова не врет! — и вообще подружились. Она призналась, что родственники ведут свое расследование, со дня на день могут нагрянуть альгвасилы и попросила о помощи. Я, конечно, согласился, и мы договорились встретиться на следующий вечер, у калитки. Я приготовил лошадей и экипаж, но довезти ее собирался лишь до ближайшего поворота — мне нужны были только бумаги тамплиеров.

А вот теперь самое интересное! — Дюпон подмигнул внимательно слушавшему Ван Дер Вельде. — Самое интересное: когда я, в ту встречу в карете, был с ней особенно любезен… Все же Моник красивая женщина, да и мне казалось, что так наши отношения станут надежнее. Я говорю об этом только потому, что Моник сняла с шеи цепочку, на которой висела фигурка дельфина. Она была весьма похожа по работе на ту лягушку, что подарил мне покойный Эрнандо. Я заинтересовался дельфином и Моник сказала мне, что это ее талисман, кем-то подаренный в детстве. Большого значения я этому не придал, но запомнил.

Ну, а потом мы встретились. Моник вместе с кое-какими прихваченными драгоценностями прыгнула ко мне в карету, и мы поехали прочь от дома Алькантра. Я потребовал документы, но Моник сказала, что сожгла их. И показала мне обугленные клочки, на которых нельзя было разобрать ничего! Я чуть не придушил ее, но Моник поклялась, что запомнила все — и документы, и карту. Конечно, я искал, я обыскал ее всю, но карты при ней не было! Она сказала, что теперь мне придется взять ее с собой.

— Что за глупость?! — воскликнул Ван Дер Вельде. — Почему ты не вытряс из нее все?!

— Я пытался… Она при мне поклялась, что если я нанесу ей серьезный ущерб — ну, лишу глаза или пальца, то ни за что не скажет мне правды, а нарисует неверную карту. Мы долго препирались. Ты знаешь, я вырос на Тортуге, и связываться со мной рискованно. Моник пришлось несладко, но что такое синяки по сравнению с сокровищами тамплиеров?! Чертовка разобралась в бумагах лучше дона Эрнандо, она выучила немало языков, колеся по Европе, и сказала, что шифр там очень простой. Только надо знать один язык… Но я не знаю, какой! Она ведь даже не француженка.

— Огонь и умелые руки вынут правду из кого угодно! — убежденно сказал капитан. — Она просто провела тебя! Заставить ее рычать от боли, молить о смерти — и она нарисует тысячу карт.

— Отлично! — фыркнул обиженный француз. — И как мы узнаем, которая из них подлинная? Проверить-то можно только на месте! Туда мы и двинулись. Моник знала почти все: расположение острова, место входа в подземелье, даже как выглядит Ключ и как им надо пользоваться. Она утверждала, что без Ключа добраться до сокровищ будет очень трудно. Я попросил ее хотя бы объяснить мне, как этот Ключ выглядит! И она нарисовала… Очень странное то ли блюдо, то ли маску. Небольшое такое, вроде бы индейское, но изнутри в нем нечто вроде механизма. Собственно золота в нем немного, и когда проклятый Ле Вассер потребовал свою десятину, я легко отдал ему Ключ!

— Идиот! — вскипел Ван Дер Вельде. — Почему ты молчал?! Я держал его в руках в этой каюте!

— Он у нее, — кивнул Дюпон. — Я сразу понял это, когда узнал, что Моник обчистила губернатора с помощью твоей дочки. Хитрая бестия… И рисковая. Черт, да у меня не было ни одной спокойной ночи за то время, что мы были вместе! Ведь она думала, что знает об острове Демона все, и я был ей не нужен. А убивать она умеет, в этом я убедился еще в Испании… Но и я в свою очередь поклялся, что если она сбежит, то я ее прикончу, чего бы мне это не стоило. Мы добрались через Францию до Англии, там сели на корабль в Вест-Индию. Дальше ты все знаешь, капитан.

— Я одного не понял: а как ты собираешься найти ее и этого будущего покойника Гомеша, чтоб его разорвали все дьяволы моря! Как?!

— Дельфин! — буканьер вытащил из кармана цепочку, на которой висела фигурка, и передал ее капитану. Ван Дер Вельде с интересом рассмотрел талисман Моник. — Покидая «Пантеру», я успел его прихватить. Для Моник Гомеш выделил отдельную каюту, но она сразу взялась за дело, а там кровать маловата для двоих. Он унес ее к себе на руках, а я заглянул в открытую дверь… И увидел на постели ее талисман. Она всегда его снимает… в такие минуты. Мне повезло — это непростая вещица, а она ее так и не разгадала!

— Чепуха какая-то! Безделушка, ничего не стоит.

— Стоит, и немало, — Дюпон испытующе смотрел Ван Дер Вельде в глаза, но они пока никак не реагировали на прикосновение капитана к дельфину. — Он и как оберег работает. Моник была чрезвычайно удачлива, но не всегда. Однако стоило дельфину оказаться с ней в море… Я не сразу это понял, но теперь знаю твердо! Дельфин — морская тварь, и только когда вокруг соленая вода, его свойства просыпаются полностью. Тот, кто владеет дельфином и прикасается к нему, летит к своей цели, и все преграды расступаются перед ним. Мы шли до Вест-Индии от самой Шотландии с попутным ветром! А если бы Моник понимала, чем владеет, и не снимала его… Все обернулось бы еще хуже для нас. К сожалению, предмет не слушается меня! Да и тебя тоже, капитан. Не все люди ему подходят.

Клод Дюпон отчаянно лгал, глядя капитану прямо в поменявшие цвет глаза. Волшебный предмет покорно признал в Ван Дер Вельде законного владельца. А вот самому Клоду дельфин, и правда, не подчинялся, в отличие от лягушки. Дюпон не мог понять, с чем это связано — то ли он сам не нравился дельфину, то ли дело было в чем-то еще. Когда однажды, отобрав у Моник ее загадочный талисман, он просто дал подержать его на «Устрице» Мерфи, предмет сразу подчинился новому хозяину. Подчинился он теперь и Ван Дер Вельде, но если сказать пирату об этом, то как потом забрать фигурку назад? У француза имелся другой план.

— Жаль, что дельфин не слушается тебя. Тогда мы быстро добрались бы до Гомеша! Ведь все, что нужно — искреннее желание! Позволь, я тебе кое-что покажу, — Дюпон протянул руку и Ван Дер Вельде, после некоторого колебания, отдал волшебную фигурку. — У нас тут Мерфи с утра похмельем мается — сперва бой, и потом ты ему не разрешил…

— До окончания починки на этом корабле пью только я! — подтвердил Ван Дер Вельде. — И ты… Но ты не член команды и вообще непонятно, что здесь делаешь.

— Ну, теперь-то мы в одной команде. Верно, капитан?

Буканьер опять подмигнул бородачу и, прихватив недопитую бутылку рома со стола, спрятал ее под свой стул. Потом он выглянул за дверь и крикнул Мерфи.

— Простенький фокус, только чтобы ты поверил, — сказал Дюпон, возвращаясь на место. Когда мрачный Мерфи вошел, француз бросил ему дельфина. — Держи! А я вот тут, дружище, уговорил капитана разрешить тебе выпить. Да только он забыл, куда поставил ром.

— А что тут думать? — Мерфи покосился на Ван Дер Вельде, тот кивнул. — Ну, наверное, он… — моряк шел прямо к Дюпону. — Где-то вот здесь. Встань, пожалуйста, я чую: он тут.

— Нет, не встану. Тут его нет. Вообще, отчего ты решил, что…

Дюпон не успел договорить, потому что старик вдруг ухватил дюжего буканьера за плечо и потянул в сторону. Француз ухватился было за стол, но так неловко, что потерял равновесие и сам свалился со стула. В следующее мгновение Мерфи уже глотал ром из горлышка.