Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 584

— Свяжи ее, Роб! Так действительно будет лучше!

Я осмотрелась. В гигантской паутине над нами можно было рассмотреть бегающих «молодых», как их называл Паук. Но такого же гиганта я не заметила. Можно было надеяться, что он сторожил Храм в одиночку. Потом я на всякий случай проведала Руди — а вдруг парень еще жив? Я видела людей, парализованных ядом змеи. Пока человек жив, он дышит. Я держала зеркальце у его губ и носа, но оно не запотело.

— Мертв, — сразу определил подошедший Клод. — Смотрит прямо на солнце, а зрачки широкие.

Мне захотелось спорить.

— Всякое бывает! Тем более, мы не знаем, как действует яд этих пауков! Давай его…

Я схватила Руди за руку, и в тот же миг забыла, что хотела сказать. Плоть под кожей была будто жидкая. Яд стремительно разлагал труп. Я отдернула руку и вскочила.

— Что ж, мы помянем его ромом, не забудем! — Клод потянул меня за руку. — Надо поскорее проведать наших друзей в Храме. Я всерьез нервничаю!

— Нет!!! — истошно закричала Моник и упала на колени. — Нет!! Не ходите в Храм, давайте вернемся все на корабль и уплывем! Пусть они там гибнут, а я не хочу! Отто, скажи им тоже, пусть мы все вернемся на корабль!

Я бы тоже не пошла в Храм. Он чем-то пугал меня. Казалось, что там обитает нечто пострашнее Паука, или другой Паук, еще больше и сильнее. Но без дельфина «Ла Навидад» не мог покинуть проклятую бухту.

— Оставим их здесь? — спросила я Клода.

— Идем все! — буканьер рывком поставил всхлипывавшую Моник на ноги. — Соберись, ты же ко всему привыкла!

— Не надо… — последний раз пропищала Моник, но Клод уже волок ее ко входу в Храм.

— Держимся вместе! И перестань шуметь — это может нас погубить. И твоего Отто тоже!

Лейтенант шел к Храму, мрачно глядя себе под ноги. Ох уж эта мне мрачность! Мне захотелось его пристрелить. Весь в своих мыслях, и все они о себе, любимом: он предал, он полюбил, он страдает… А на то, что происходит вокруг, таким наплевать. Хотя на самом деле просто тряпка — если уж выбрал между женщиной и долгом женщину, то так и держись своего выбора! Знала я, что от Отто ничего хорошего ждать нельзя. И как теперь быть с этой парочкой? Я постаралась выбросить эти мысли из головы. Проверила пистолет — тот, что торчал за поясом. Все в порядке.

— Все готовы?

Мы собрались перед темным входом в пирамиду. Оттуда веяло каким-то вековым холодом, идти мучительно не хотелось. Но нам был нужен дельфин! Я хотела шагнуть первой, однако Клод схватил меня за плечо.

— Нет, сначала я, — он выставил вперед мушкет. — Если выстрелю — сразу назад! Джон, ты отвечаешь за Кристин. А ты, Роб, прикрой нас сзади и присматривай за влюбленными.

Он шагнул внутрь, и там загорелся мягкий зеленый свет. Я сунулась следом, готовая стрелять, но Клод, жутковато выглядевший в этом освещении, приложил палец к губам.

— Я наступил, и ступень засветилась. Это ступени, Кристин! — прошептал он. — Присядь!

Мы осторожно ощупали холодный камень. Потом Дюпон шагнул на ступень ниже, и та точно так же мягко засветилась. Проклятая магия! Я не могла понять, опасно это или нет.

— Внизу, далеко внизу, видишь? — он показал рукой. — Будто мигает зеленое что-то. Я думаю, это они, Бенёвский и Устюжин.

— Тут так глубоко?! — изумилась я. — Где мы, черт возьми?

— Мне кажется, эта пирамида хорошенько вросла в землю, — Клод опустился еще на ступень. — Просто чувствую, что здесь огромные пустоты со всех сторон. Но наш дельфин внизу, верно? Значит, идем!

Мы пошли за ним. Джон, войдя, споткнулся и негромко выругался.

— Кристин, это и правда обитель какого-то зла, Прозрачный был прав!

— А Подземелье Оука, значит, не обитель зла? — заспорила я просто из желания возразить. — Там башня Сатаны!

— И тут что-то не лучшее, — проворчал шотландец. — Идемте быстрей, может, еще догоним их. Там, внизу, наверное, есть то, с чем лучше не связываться.

Мы бы так и поступили, но Моник, оказавшись на светящейся лестнице, вдруг начала верещать во весь голос. Роб стащил ее на несколько ступенек вниз, но она не унималась. Отто между тем спокойно шел за нами.

— Так дело не пойдет! — решил Клод. — Роберт, посторожи их здесь! Слышишь, лейтенант фон Белов? Ты тоже остаешься! И если двинешься, Роб пристрелит тебя. Сразу.

Улыбнувшись чему-то, только ему понятному, Отто остановился. Мы втроем поспешили вниз почти бегом. Ступени загорались под нашими ногами и вскоре гасли позади. Это было страшно: мы будто бежали в пустоте по короткой зеленой лесенке, которая стремилась выскользнуть у нас из под ног. Тем не менее, зеленая точка внизу стала расти, и скоро мы разглядели такую же лесенку, по которой шагали Бенёвский и его штурман.

«Черт возьми, Кристин, ну почему ты не послушала Джона?! — думала я, стараясь не отстать от длинноногого Клода. — И в какую преисподню ты сейчас спускаешься, прихватив лучших друзей? Если мы сложим здесь головы, то скелеты всей команды составят компанию тем, что уже разбросаны по всей бухте. И виновата в этом будешь ты, капитан Кристин Ван Дер Вельде!»

Я уже решила, что лестница уведет нас в самый ад, но шедшие впереди остановились. И тогда перед ними начало разгораться иное свечение. Не зеленое, а желтое. Спустя несколько мгновений мы увидели, что это было. Внизу пирамиды, в самом ее центре стоял и горел ярким золотым огнем огромный бык.

Глава пятнадцатая

Крах мечты и прощание

— Какой огромный бык! — вырвалось у меня. — Он что, из золота?

— Почем мне знать, — пожал плечами Клод. — Но он разгорается все ярче, и… Господи, ты видишь, что под ним?

Я начала понимать, что огромный желтый четырехугольник вокруг быка, который рос по мере того, как он сиял все ярче — наваленные груды золота. Золотые вазы и золотые монеты, золотые слитки и золотые украшения… Четырехугольник рос, на быка стало больно смотреть. Все основание огромной подземной пирамиды было засыпано золотом. Те сокровища, что мы нашли на пристани, не шли ни в какое сравнение с этим богатством. Клод медленно спускался все ниже, а я стояла, будто оглушенная, жмурясь от этого теплого, завораживающего света.

— Это телец, — сказал Джон за моей спиной.

— Какой еще телец?

— Золотой телец. Может быть, тот самый, из Библии.

— Все-то ты читал… — с завистью сказала я. — Мне ее только Френк Безрукий иногда читал вслух, когда маленькой была. Ничего не помню. Идем за Клодом, ни к чему нам разделяться.

Прежде чем спускаться, мы оглянулись вокруг. Пирамида была просто огромной! Я слышала про египетские, но никогда не думала, что могут быть строения настолько большие. Почему она еще не рухнула, похоронив под собой все это золото?! При свете мы увидели далеко наверху Роба и наших пленных. Роберт помахал нам рукой. Я ответила и пошла вниз. Вместе с Джоном мы бегом догнали Клода в тот момент, когда он снова остановился.

— Смотрите!

Бенёвский упал на колени перед золотым тельцом и окружавшими его сокровищами. Стоявший рядом Устюжин, прикрывая глаза от ослепительного света, внимательно рассматривал пирамиду.

— Вот оно! — донеслись до нас слова полковника. — Вот оно, Иван! То, о чем мы мечтали в остроге на Камчатке! Храм это… Это и золото, и оружие, и свобода — все вместе! Это — деньги! Здесь золото тамплиеров, и его достаточно. Ты чувствуешь его силу?

— Чую, — кивнул Иван. — Странная сила. Я ждал другого.

— Замолчи! — приказал Бенёвский. — У тебя нет дельфина. Он проводник между мной и Храмом. А я сейчас понимаю все и прозреваю будущее.

— Построим на это золото Либерталию? Получится?

— Получится! Только не на это золото, Иван… Это золото неприкосновенно! Золото должно лежать в Храме, и не только здесь. Частицы Храма мы создадим по всему миру, как хотели тамплиеры. В них будет лежать золото. И своей силой приносить богатство тем, кому принадлежит. Те, кого мы посвятим в тайну, будут знать, как использовать его силу. Сначала нам придется платить золотом, Иван. Только сначала. Хватит того, что на пристани. И армия туземцев однажды высадится в Европе, чтобы принести туда свободу и свет. Мы пройдем по всему миру, заглянем в каждый уголок, и передушим всех, кто встанет у нас на пути. А потом… Золота не станет, его сила нужна избранным, чтобы сделать других счастливыми. Дать им еду и кров, труд и обязанности. Все будут счастливы, по всей земле. И им не будут интересны поповские сказки. Рай построится на земле. Потому что когда плоть удовлетворена, человек спокоен и счастлив. Не станет войн, не станет бедности. Потому что самый бедный будет сыт. А все тираны умрут, и сожженный Жак Моле будет отомщен.