Этногенез 2. Компиляция (СИ) - Кондратьева Елена - Страница 64

Незаходящее арктическое солнце освещало дикие прибрежные скалы, зеленеющую тундру, ледники на далеких горах, суровые холодные воды Северного Ледовитого океана. Галечная отмель в километре от станции темнела от туш сивучей, облюбовавших ее для своего лежбища. В воздухе стоял несмолкаемый птичий крик: кайры, моевки и белые чайки висели над утесами живым облаком.

Белая лакированная капсула терраформирующей станции, украшенная серебристым двуглавым орлом, медленно двигалась по заснеженной Земле Вильчека. Сутки назад станция покинула борт ледокола «Россия» и теперь прокладывала свой первый маршрут по снежной пустыне. Над ней, на высоте нескольких сот метров, барражировал вертолет МИ-8, выкрашенный в ярко-желтый цвет.

— Говорит борт 16, — сказал в микрофон один из пилотов. — Докладывает командир экипажа майор Гусев. «Земля-2» следует в заданном направлении с расчетной скоростью. Подтвердите приказ о прекращении наблюдения.

В динамике что-то неразборчиво прохрипело.

— Все, — сказал командир экипажа, оборачиваясь ко второму пилоту. — Возвращаемся на базу.

Ми-8, сделав круг над неспешно пробирающейся по каменистому острову «Землей-2», повернул к югу, туда, где скрытый невысокой горной грядой застыл в ожидании огромный атомный ледокол «Россия».

— Рисковые мужики, — проворчал второй пилот, бросив взгляд на удаляющуюся станцию. — Столько больших шишек — и все на одном корыте.

— Это корыто понадежнее ледокола будет, — усмехнулся Гусев. — Я слышал, его специально для освоения Луны сделали.

— Может, Марса?

— Нет, Луны. Поэтому ее в Арктике и обкатывают. Здесь ландшафт похож. Правда, на Луне снега нет.

— И воды, — хмыкнул второй пилот. — А так, один в один — Арктика.

Пилоты Ми-8 очень удивились бы, узнав, что в это же время на борту «Земли-2» обсуждали ту же самую проблему. Собравшиеся на верхней палубе участники экспедиции любовались суровыми пейзажами Земли Франца-Иосифа и вполголоса обменивались впечатлениями.

— А почему наше, так сказать, автономное плавание начинается именно отсюда? — спросил, раскрывая свой блокнот, писатель Журавлев-Синицын. Он, наконец, вспомнил, что отправился в экспедицию не только для того, чтобы уничтожать запасы черного рома. — Ведь ледокол, насколько я понимаю, может доплыть до самого Северного полюса?

— На островах Франца-Иосифа лунный ландшафт — с кратерами, возвышенностями и глубокими разломами, — пояснил Арсений Ковалев. — Он идеально подходит для первого тестирования «Земли-2». Ведь вы наверняка знаете, что станция создавалась для работы на Луне.

— Конечно, конечно, — важно кивнул писатель. — Я же говорил тебе, Жанночка, что это не просто увеселительная прогулка! Значит, мы пройдем прямо до полюса на этой станции? Что ж, неплохо. Места, конечно, меньше, чем на ледоколе, зато интерьеры гораздо современнее…

Андрей Гумилев наблюдал за теми же пейзажами из капитанской рубки, всю переднюю стену которой занимало огромное панорамное окно из сверхпрочного стекла. Андрею это напомнило его кабинет на последнем этаже московского небоскреба, только там за стеклом растекалось серое московское небо. Белый цвет был куда лучше. Он наполнял радостью и чувством великого и свершившегося. Чувством победы, надежды, удачи, огромным пройденным этапом, за которым следует новый этап, еще более глобальный и невероятный. Ради этого чувства Андрей готов был рисковать, вкладывать деньги и совершать самые безумные поступки. Не верьте тем, кто говорит, что рискует и побеждает ради чего-то. Для этих людей просто невозможно не рисковать и не побеждать. Кто-то находит себя на войне, кто-то в спорте. Андрей же замахнулся на создание новой Земли.

Он обернулся на сидевших в кресле Марго и Марусю. Точнее, сидела одна Марго, а Маруся забралась к ней на колени и прижалась к няне, обхватив ее шею маленькими ручками.

— В одной белой-белой Арктике, белым-белым днем, на белой-белой льдине…

Теперь Андрей внимательно следил за Марусей. Дочка слушала Марго, затаив дыхание и широко раскрыв рот.

— В белой-белой берлоге… — продолжала Марго, постепенно делая паузы между словами все больше, — жил белый-белый… Медведь!

Маруся вздрогнула от неожиданности. На какое-то мгновение ее брови взлетели вверх, губы задрожали, и казалось, что она вот-вот расплачется.

— Который ел, — как ни в чем не бывало продолжила Марго, — белый-белый…

— Снег? — удивилась Маруся. Любопытство взяло верх над страхом.

— Пломбир!

На губах Маруси заиграла неуверенная улыбка.

— Посыпанный… белым-белым…

— Шоколадом? — осторожно спросила Маруся.

Андрей улыбнулся.

— Хочешь пломбир с шоколадом?

— С медведем!

— А вот, кстати, и медведь! — Марго показала куда-то пальцем и Маруся мгновенно забыла про шоколад и завертелась у нее на коленях, отыскивая глазами медведя.

— Вон, видишь? Кусок льда, похожий на медведя. Спина, голова, приподнятая передняя лапа…

Удивительно, как Марго удается ладить с детьми. Своих у нее нет, братьев и сестер тоже… Андрей испытывал странное чувство нежности, обожания и счастья обладания этой красивой девушкой. Она была так не похожа на Еву, что уживалась в его сердце рядом с ней. Никогда раньше Андрей не понимал, как можно любить двух женщин одновременно, но сейчас это казалось чем-то самим собой разумеющимся. Возможно, это было неправильно и некрасиво по отношению к пропавшей жене. Возможно, это было просто ужасно, по отношению к ней, но ведь Маруся тоже любит их обеих. И маму. И Марго…

— А это котик!

— Где котик?

Маруся ткнула пальцем в окно. Марго прищурилась, пытаясь разглядеть животное.

— И правда, похож!

— Какой же это котик? — втянулся в игру Андрей.

Маруся с возмущением посмотрела на папу.

— Папа, ты что, не видишь?

Андрей сделал серьезное лицо.

— Но это бегемот.

— БЕГЕМОТ? — глаза маленькой девочки округлились.

— Андрей Львович?

Андрей обернулся. За его спиной стояла Надежда Алферова.

— Надя, вы видите бегемота? — невозмутимо спросил ее Андрей.

— Котика! — мгновенно выпалила Маруся.

Алферова смутилась. Она была слишком правильной и серьезной для того чтобы с ходу втягиваться в детские игры.

— Извините?

— Вы бы улыбнулись хоть раз?

Теперь в глазах Надежды появился испуг. Андрей рассмеялся.

— Простите!

— Прислали первые отчеты… — Алферова протянула Андрею аккуратную белую папку. — Я подумала, вам может быть интересно…

— Да, конечно… спасибо.

Андрей раскрыл папку и пролистнул несколько страниц.

— Давай, побегай! А то у меня ножки устали.

Марго помогла Марусе слезть с коленок и та сейчас же прилипла к стеклу панорамного окна.

Андрей оторвался от бумаг и посмотрел в ее сторону. Он вдруг ясно вспомнил, как Маруся прижималась носиком к прозрачной стене кабинки сингапурского колеса обозрения, когда ему показалось, что она сейчас упадет в бездну.

— По-моему она в тебя влюблена. — Марго протянула руку и слегка ущипнула Андрея за плечо.

— Я же ее папа!

— Алферовой? — Марго хитро прищурилась.

— Ты про… — Андрей понизил голос и кивнул в сторону пульта управления, за которым стояла Надежда.

Марго кивнула.

— Да ты с ума сошла!

— Точно говорю.

— Умеешь читать мысли?

— Влюбленный взгляд женщины может не заметить только мужчина, в которого она влюблена, — усмехнулась Марго, — а другая женщина его заметит сразу.

— Не другая, а ревнивая, — поправил Андрей.

— Ну… тут есть к чему ревновать. Она красотка.

— Не отрицаю, — охотно согласился Андрей.

— Ты правда так считаешь?

— Что она красотка? Ты сама это только что сказала.

— Да, но она не настолько красотка, чтобы…

— Чтобы что?

Андрей развеселился. Марго неожиданно превратилась в девчонку, застигнутую врасплох. Ее глаза заблестели, а на щеках появились розовые пятна.