Комната их тайн - Дуглас Клэр - Страница 3

– С удовольствием, спасибо. Черный, без сахара.

Арон стоит, прислонившись к дверному косяку, и наблюдает за нами с улыбкой на лице. Я ловлю его взгляд, и он вздергивает темную бровь.

– Ну ладно, я в душ. Надо еще закончить со сборами…

– Типичный мужчина, – вздыхает Элис. – Все оставляет на последнюю минуту.

Арон ухмыляется и, дразня, показывает ей средний палец. Она в ответ высовывает язык и, повернувшись ко мне, закатывает глаза в притворном утомлении, пока Арон идет по коридору.

Внезапно распахивается задняя дверь, и в нее входит Вив, оживленно восклицая и здороваясь, с короткими седыми волосами, растрепавшимися на ветру. Элси и Флосси сбрасывают резиновые сапожки и кидаются ко мне, утыкаясь личиками в ноги, прежде чем застенчиво поглядеть на Элис и Кайла.

– Здравствуйте, драгоценные мои! – всплескивает руками Элис, поднимаясь из-за стола, явственно обрадованная появлением обожаемых племянниц. Кайл протягивает жене пакеты с подарками.

Элси – она у нас посмелее – накручивает на пальчик рыжий локон и первой отрывается от меня. Ее так и манит подарок на коленях у тетки – тряпичный зайчик в нарядном платьице. Спустя пару секунд Флосси следует за сестрой. Не проходит и пары минут, как они держатся с тетей и дядей так, будто расстались только вчера. Флосси сидит у Кайла на коленях. С копной светлых кудряшек и большими голубыми глазами она выглядит ровно так, как могла бы, по моим представлениям, выглядеть в ее возрасте Холли. Внутри меня поселяется какое-то смутное мрачное ощущение, которое никак не удается подавить. Вроде призрака моей младшей сестры и того, что с ней произошло. Оно всегда со мной, в глубине сознания. Арон, конечно, знал о Холли – еще до того, как мы стали встречаться. Дело Холли Харпер прогремело тогда во всех новостях; периодически о нем вспоминали до сих пор. Несколько лет назад, после того как умер папа, и незадолго до известия, что я беременна близнецами, мама поняла, что больше не может оставаться для всех несчастной Джанет Харпер, и переехала в уединенную деревеньку во Франции.

– Хочешь, чтобы я еще ненадолго осталась, детка? – спрашивает Вив. Она стоит возле задней двери, готовая к новым распоряжениям.

– Спасибо, Вив, всё в порядке. Я дала Элис ваш телефон – на случай, если возникнут проблемы.

– Но они не возникнут, – вставляет Элис, поднимая голову и улыбаясь. Я замечаю решительно задранный подбородок – реакцию на предположение о том, что она может не справиться. Элис не допускает промахов. Никогда.

Два часа спустя, когда мы выходим из дома – Арон тащит к такси наши чемоданы, а я пытаюсь не расплакаться от мысли, что на неделю расстаюсь с дочками, – мне бросается в глаза рисунок на тротуаре перед нашими воротами. Звездочка голубым мелом.

Я не обращаю на нее особого внимания, думая, что это нарисовали ребятишки. Ее значение дойдет до меня гораздо позже.

Если б только я сразу поняла!

Возможно, мне удалось бы их спасти.

Глава 2

В Венецию мы приезжаем уже в темноте. Успеваем дважды поссориться из-за заявлений Арона, что он знает дорогу – он никогда в жизни не был в Венеции, – пока он ведет нас через сеть узких петляющих улочек. В воздухе висит гниловатый запах воды в каналах, и все, что я вижу, – бесконечная череда домиков разных оттенков охры, горчицы и терракоты с зелеными ставнями и крошечными балконами, на которых сушится белье. Здесь гораздо мрачней и унылее, чем я себе представляла, и, тащась по лестнице за Ароном и волоча за собой тяжелый чемодан, я мечтаю оказаться дома, на своем уютном диване, с девочками и кошкой, за просмотром «Свинки Пеппы». Все это не для меня. Я никогда не стремилась путешествовать. Я домоседка, живу в той же деревне, где выросла. Терпеть не могу то́лпы и шум. И нынешняя ситуация лишний раз подтверждает то, что в глубине души я знала давным-давно. Я не любознательная и не увлекающаяся. Я не Элис.

– Уже совсем близко… – Арон оглядывается на меня через плечо. Под мышками у него на футболке проступают пятна пота: несмотря на поздний час, тут тепло и влажно, даже в середине октября, и мои джинсы прилипают к ногам. Он явно делает хорошую мину при плохой игре, чтобы внушить мне, будто мы не бредем неведомо куда.

Я останавливаюсь перевести дыхание. Во рту у меня как на дне клетки с попугаями, ремень сумки впивается в плечо.

– Погоди. Мне надо передохнуть.

Он разворачивается ко мне с телефоном в руках; на экране гугл-карт мигает синенькая точка.

– Судя по навигатору, это вот тут.

Мимо нас проходит стайка подростков, болтая на итальянском. Я вижу, что Арон тоже раздражен, но не хочет этого показывать, как не хочет и признаваться, что мы заблудились. Это не в его стиле. Вообще человек он терпеливый, но признаться, что ошибся… нет, никогда.

– Ты это уже говорил.

– Просто оказалось чуток подальше, чем я думал. Давай же, Таш, мы почти пришли.

Я и не представляла себе, сколько тут каналов и извилистых улочек и что такси довезет нас только до парковки и там высадит. Можно было, конечно, пересесть на скоростной катер, но Арон сказал, что они слишком дорогие.

– Не надо было нам набирать столько вещей.

Арон делает шаг ко мне.

– Смотри, это прямо за углом. Честно. – Он ободряюще улыбается. – Площадь Сан-Марко совсем близко.

У меня не хватает духу сказать ему, что мне все равно и что Венеция совсем не такая, какой я ее воображала.

Он протягивает руку, и я вспоминаю, почему в первую очередь согласилась поехать. Я поклялась себе быть более решительной, попытаться возродить нашу утраченную страсть, нашу спонтанность. Мы месяцами не занимались сексом. Всегда были или слишком усталые, или одна – а то и обе – из близняшек забиралась к нам в постель посреди ночи, и у нас не хватало сил встать и отвести ее в детскую. Нам надо было почувствовать себя мужчиной и женщиной, увидеть друг в друге не просто второго родителя наших детей, провести время наедине.

Я беру его за руку, и вот мы снова идем; Арон держится чуть впереди, ведя меня через толпы людей, делающих селфи на мостиках. А потом улицы наконец-то становятся интереснее, и на них появляются сувенирные магазины и рестораны. От ароматов пиццы и карбонары у меня урчит в животе. Мы еще не ужинали, а время почти девять часов.

Наконец-то улица выводит нас на гигантскую людную площадь, окруженную грандиозными зданиями, и я замираю, потрясенная. Самое роскошное из них прямо передо мной: с куполами, великолепными скульптурами и лепниной – наверняка Элис знала бы, как все это называется, но я понятия не имею. Оно сияет разными оттенками золота и сливок на фоне черного неба.

– Ну вот и она! Площадь Сан-Марко. А это собор. Красота, правда? – Арон в действительности отнюдь не заядлый путешественник, но он явно подготовился, и это трогает меня до глубины души.

– Невероятно! – искренне соглашаюсь я. Меня уже не беспокоят ни натертые ноги, ни ноющее плечо, ни тот факт, что с самого утра я съела лишь крошечный пакетик чипсов, пока мы летели. Я впитываю окружающую нас сцену, купаясь во влажном теплом воздухе венецианской ночи, ароматах еды, звоне бокалов и радостных криках ребятишек, гоняющих голубей. Некоторое время мы так и стоим, созерцая площадь и крепко держась за руки.

– Квартира Элис с Кайлом сразу за углом. В настоящем палаццо, – говорит Арон, заглянув в телефон.

Естественно, я видела фотографии. Элис показала их мне, чтобы похвастаться, когда они с Кайлом купили квартиру. Но лишь теперь, оказавшись здесь, я начинаю понимать, насколько великолепной она должна быть, и внутри меня начинает разгораться огонек восторга.

Я иду вслед за Ароном через площадь, мимо голубей и группок людей, делающих фотографии, мимо музыканта, играющего на аккордеоне, и художников, продающих свои картины. Огни соседних зданий отражаются на влажной мостовой. Мне не терпится добраться до места; следом за Ароном я сворачиваю на мощеную улочку, очень красивую, но тихую. Мы оказываемся перед коваными воротами, перед настоящим палаццо с романскими колоннами и ступенями, ведущими к гигантской входной двери.