Джейн Остен и роковое наследство - Булл Джессика - Страница 2

– Переписать? – захлебывается от возмущения Джейн.

Полтора года кропотливого труда над каждым словом, каждым предложением! Она переписывала каждый абзац, пока не добилась почти идеального стиля, подвластного смертному. «Кэтрин» и «Первые впечатления» – полноценные романы, куда более зрелые и, не побоится она сказать, куда более достойные, чем ее прежние легкомысленные попытки, только чтобы скоротать время и развлечь близких. «Сестры» же обещают стать самым тонким исследованием человеческой натуры.

– И когда я найду на это время, если все лето должна нянчиться с детьми Недди?

Миссис Остен прищуривается.

– Это было твое решение, Джейн. Ты сама вызвалась поехать в Роулинг вместо Кассандры.

– Разве я могла поступить иначе?

Джейн отворачивается к окну, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. В стекле отражается миссис Остен, разглядывающая свои колени.

Не прошло и месяца с тех пор, как корабль жениха Кассандры вернулся в Фалмут, но вместо мистера Фоула привез только весть о его смерти. Бедный мистер Фоул! Он добрался лишь до Сан-Доминго, и там его скосила желтая лихорадка. Все это время Кассандра шила приданое и записывала материнские рецепты в собственную поваренную книгу, а его безжизненное тело уже покоилось в морской пучине. В одно мгновение ее солнечный нрав и прирожденный оптимизм угасли, погребенные под бременем горя.

И потому Джейн вызвалась поехать в Роулинг – помочь жене Недди Элизабет благополучно разрешиться четвертым ребенком. Кассандра присутствовала при рождении всех трех старших детей. Незадолго до трагедии Элизабет написала, что надеется на приезд милой Кассандры, поскольку ее помощь неоценима. Увы, теперь ей придется обходиться одной Джейн. Убитая горем Кассандра осталась в Хэмпшире[5] с их старшим братом Джеймсом – оба были безутешны. Мистер Фоул был не только женихом Кассандры, но и лучшим другом Джеймса, любимцем всей семьи Остен. Пока Джейн в сопровождении родителей ехала в Дартфорд к Недди, жена Джеймса пообещала заботиться о муже и Кассандре. Мэри Ллойд, вернее миссис Джеймс Остен (прошло уже несколько месяцев после свадьбы, а Джейн все еще ловит себя на том, что называет ее по-старому), – тоже в положении. Учитывая ее состояние, Джейн надеется, что Мэри позаботится и о себе.

Мистера Фоула Джейн уже давно считала почти братом, а не просто одним из многочисленных мальчишек, что выросли рядом с нею в Стивентонском приходе. Она вспоминает добрую улыбку, с которой он еще в детстве терпеливо учил их с Кассандрой правильно держать крикетную биту и ловить мяч, чтобы не сломать пальцы после мощных бросков братьев. При мысли о том, что его привлекательное лицо было искажено болезнью, а затем навсегда поглощено водами Карибского моря, к горлу подступает комок.

Все восхваляли Джейн за самоотверженность, с которой она предложила помочь невестке. Никто не догадывается, что истинная причина ее отъезда заключается в том, что она не могла больше выносить страданий Кассандры. Каждый всхлип сестры вонзался в сердце как нож. Если даже Кассандра, всегда столь стойкая, сломлена любовью, что может ожидать куда более чувствительную Джейн? Лишь полная дура продолжит лелеять надежды на счастье, воочию увидев, как жестоко судьба может растоптать любые ожидания.

Старик кряхтит, прерывая размышления Джейн.

– Той ночью все они погибли, – хрипит он. – Вся команда. Двадцать душ, не меньше. Окажись капитан жив, его уже судили бы. И вздернули на виселице.

Эти мрачные слова лишь усиливают меланхолию Джейн, и без того опечаленной судьбой мистера Фоула. Она устремляет взгляд на массивную дубовую балку над камином и цедит сквозь зубы:

– Вот бы он уже прекратил этот бубнеж.

– Согласна. – Миссис Остен беспокойно ерзает на скамье. – От этих зловещих предсказаний никому легче не станет.

И тут входная дверь распахивается, впуская порыв холодного ночного воздуха, который мгновенно гасит огонь в камине и погружает старика в темноту. В трактир широким шагом входит Недди, его золотистые кудри рассыпаны по воротнику синего бархатного сюртука, а лицо светится торжеством.

– Мы нашли его! – восклицает он, прижимая к груди ларец из красного дерева, словно тот ничего не весит. – Кучер принес глубочайшие извинения за путаницу. Отец и трактирщик несут твой сундук, но я решил, что вот это тебе приятно будет получить безотлагательно.

Он водружает ларец на стол.

По телу Джейн волной разливается облегчение, она лихорадочно роется в кармане в поисках маленького латунного ключа. Вставив его в замочную скважину и откинув крышку, она превращает ларец в письменной стол с зеленой кожаной столешницей. Легким движением выдвигает потайной ящичек, и там в полной сохранности лежат «Сестры» – первые наброски о двух мисс Дэшвуд, воплощенные в переписке. Письма, которые так тщательно составляла Джейн, чтобы положить начало новой истории. Ее плечи наконец расслабляются, напряжение отступает.

Потеря ларца со всеми рукописями стала бы зловещим началом путешествия. Джейн никогда прежде не уезжала так далеко от дома, на восток Кента, и никогда не путешествовала без Кассандры, поэтому ее уже переполняет тревожное предчувствие, как она проведет предстоящие дни и недели. Она отнюдь не ощущает естественного желания присутствовать при рождении нового племянника или племянницы, а перспектива отвечать за благополучие невестки во время родов и вовсе кажется устрашающей. И пусть созерцать страдания Кассандры было мучительно, разлука с любимой сестрой неизбежно принесет новые терзания. Но, без сомнения, Джейн вынесет любые испытания, пока рядом остаются герои ее романов.

Глава вторая

Подпрыгивая на ухабах, экипаж Недди мчит Джейн по просторам Кента, в полях колышутся на ветру белые зонтики дикой моркови. С высоты открытого фаэтона перед Джейн во всей красе разворачиваются пейзажи графства, известного под названием «Сады Англии». Джейн, конечно же, предлагала доехать почтовой каретой из Дартфорда, чтобы не обременять брата, но ни отец, ни сам Недди и слышать не желали о путешествии без надлежащего сопровождения. Учитывая неопытность Джейн в самостоятельных поездках, эта предосторожность была, пожалуй, нелишней. Вот только теперь ей предстоит застрять в Кенте до тех пор, пока кто-нибудь из мужской половины семейства не соблаговолит приехать за ней.

Эти хлопоты благородно вызвался взять на себя недавно произведенный в капитаны Генри Остен. Хотя после окончания оксфордского колледжа Святого Иоанна он должен был готовиться к принятию духовного сана, непрекращающаяся война в Европе и Вест-Индии, вкупе с постоянной угрозой французского вторжения через Пролив, побудили его занять место казначея в Оксфордширском ополчении. Должность, несомненно приносящая больший доход, чем скромное жалованье викария. В письмах он упоминал о возможном отпуске в середине августа – через месяц после предполагаемых родов Элизабет. Его полк стоит в Восточной Англии, и Генри выражает горячее желание до возвращения в Хэмпшир навестить кентских родственников. Однако, зная непостоянный нрав Генри, Джейн не решается слишком полагаться на эти обещания.

Зажатая между высокими живыми изгородями узкая проселочная дорога то и дело вынуждает экипаж замедлять ход. В эти мгновения Джейн замечает едва уловимые отличия кентского пейзажа от привычных хэмпширских видов. Из-за ровной местности небо кажется необъятным, а белые конусообразные остроконечные дома выглядывают из-за зеленых склонов почти на каждом перекрестке. У обочины то тут, то там стоят крестьянские девушки с плетеными корзинками свежесобранной клубники и румяной вишни на продажу. Джейн уже успела оценить вкус только что сорванных ягод – сладость с приятной кислинкой.

– Прелестный у тебя экипаж, – говорит она, чтобы прервать затянувшееся молчание.

Несмотря на добродушие Недди, между ними висит незримая стена. В присутствии родителей это было не так заметно, но теперь, когда они наедине, Джейн ощущает странную скованность. Ее тонкие шутки часто остаются непонятыми, а сама она не решается подтрунивать над Недди, как над другими братьями.