Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 105

– Сашка, стой… – прошептал Константин бледными как мел губами. – Не надо!

– Захлопни пасть! Если струсил – оставайся. А мы пойдем туда и вырежем всю усадьбу!

Досада и злость рвались наружу, и рука сама взметнулась, отвешивая брату звонкую затрещину. Тот с жалобным криком повалился в траву и пополз, извиваясь, как червяк и позвякивая броней.

И зачем только отец велел взять с собой этого размазню? Никакой пользы – лучше бы дома сидел.

Все вокруг продолжало полыхать, но чужая магия больше не колошматила сверху. А уцелевшие гридни даже чуть продвинулись вперед и теперь расселись за соснами, выцеливая штуцерами сердитую темноту. Александр попытался пересчитать тела на земле, но после седьмого сбился.

Ничего. Живых на штурм хватит.

– Все ко мне! Я прикрою! – рявкнул он, достав меч из ножен на левом боку.

И, громыхая доспехами, зашагал вверх по холму – туда, где на фоне вечернего неба уже проступали черные силуэты зданий.

Глава 26

Наверное, больше всего это напоминало орбитальную бомбардировку.

В такие моменты я нечасто оставался на капитанском мостике – мое место было среди преторианцев. А подготовка к высадке требует не так уж мало времени. Нужно вооружиться, облачиться в полный штурмовой доспех и прогрохотать по коридарам туда, где терпеливо дожидается десантная капсула.

Моя личная, одноместная – в стандартную броня Стража не помещалась.

Так что всю работу на орбите я оставлял профессионалам. Наводчикам, операторам, мастер‑пилотам, инженерам… Всем тем, кто не был создан держать в руках оружие – зато умел повелевать силами, по сравнению с которыми мечи, молоты и даже тяжелые штурмовые повторители показались бы детскими игрушками.

Я нечасто оставался на мостике. Но тот, кто хоть раз видел приговоренную планету с высоты в несколько тысяч километров, уже не забудет это зрелище. Ужасающее – и одновременно прекрасное. Полыхающие хвосты ракет, уходящих вдаль, плазменные торпеды, окутанные блеском силовых полей, пламя энергетических установок… И потом – огненные цветы на поверхности, которые распускаются один за одним.

Орудия моих кораблей несли смерть издалека – так же, как это сейчас делали охранные чары. Только на этот раз сила, заключенная в жив‑камне алтаря, подчинялась лишь мне одному. Древние предки наверняка ужаснулись бы, увидев, какому бездарю и неумехе досталась в наследство их магия, но другого князя в Гром‑камне больше не было – и я делал все, что мог.

И чары повиновались. Я снова парил над холмом среди верхушек сосен, высматривая в полумраке внизу похожие на муравьев человеческие фигурки. С тех пор, как я спустился в подвал, на улице наверняка стемнело еще сильнее, но алтарь услужливо подсвечивал все вокруг, позволяя видеть врагов не хуже, чем днем.

Видеть – и уничтожать.

Мне достаточно было коснуться Даром поблескивающих нитей, и магия послушно оживала, распуская сияющие узелки и освобождая спрятанные в них заклинания. Их осталось не так много, но начало боя я все‑таки выиграл – Зубов уже потерял около десятка человек.

Однако отступать, похоже, не собирался. Я заметил, как уцелевшие бойцы стянулись к рослой фигуре в тяжелом доспехе и двинулись вверх по холму уже строем. Я осторожно «прощупал» их, спустив с привязи пару Огненных Шаров, но на этот раз охранная магия не не нанесла вреда. Зубов взмахом руки поднял с земли целую тучу песка, сухой травы и мелкого лесного мусора, и мои заклинания вязли в ней и гасли, не достигнув цели.

Последнее он и вовсе подпустил вплотную и развеял, встретив открытой грудью. Пламя беспомощно растеклось по кирасе – кресбулат оказался ему не по зубам.

Земляной Щит – одно из простейших заклинаний аспекта, но при этом чуть ли не самое эффективное. Судя по размеру грязевого облака, средний Зубов выдавал в Камне уверенный четвертый ранг, а то и третий – пробить такого будет непросто.

– Так ты, значит? – усмехнулся я сквозь зубы. – Ладно, попробуем по‑другому.

Заряда в охранных чарах осталось всего ничего, так что я не спешил действовать, бросая последние заклинания в почти бесполезную лобовую атаку. Вместо этого выждал немного и, когда невидимая для врагов ниточка заблестела среди строя – распустил все узелки разом.

Факел ударил сверху, едва не зацепив край выставленного Зубовым Щита, и вонзился в землю огненным столбом. Одного гридня сразу же разорвало надвое, а еще нескольких разметало в стороны – и половина так и не поднялась на ноги.

Реакция у Зубова оказалась неплохая. Точнее, почти сверхчеловеческая: он то ли ожидал еще одной атаки сразу после первой, то ли просто разогнал тело до предела магией. Когда с земли поднялись алые хлысты, Земляной Щит вытянулся и ушел вправо, встречая заклинание.

Но вторая Красная Плеть все же успела дотянуться до гридней. Свитое в тугой жгут пламя прошло через строй, кромсая плоть и высекая из доспехов искры. Одному бойцу срезало голову, второй упал на колени, лишившись оружия вместе с обеими руками, и только третий лишь пошатнулся – его заклинание ударило уже на излете, потеряв большую часть силы. Огненный хлыст извернулся, укусил наплечник брони в последнем приступе ярости и исчез, рассыпавшись во все стороны сияющими в полумраке ошметками. Плечистая фигура встряхнулась, перехватила штуцер, шагнула вперед, догоняя остальных…

И вдруг рухнула в траву, схватившись за шею. Я не успел увидеть, как в нее вонзился арбалетный болт, но и без того знал, что Жихарь с Иваном не теряли времени даром. Укрывшись в темноте, они выжидали, когда враги подойдут поближе, и теперь их оружие бесшумно сеяло смерть.

Пока преимущество было на нашей стороне: незваным гостям приходилось сбиваться в кучу, чтобы укрыться под Щитом Зубова от моей магии. Они шагали сквозь огонь, превращаясь в подсвеченные мишени, и лишь огрызались бестолковой стрельбой во все стороны.

Но их все еще было слишком много. Вполне достаточно, чтобы пройти строем до самой вершины холма и пустить в ход бутылки с зажигательной смесью и штуцера, истребляя все живое.

Швырнув напоследок еще пару заклинаний, я отпустил уже почти потухшие нити охранных чар и поднялся из подвала обратно в дом.

– Вот, возьми. – Невысокая фигурка шагнула мне навстречу, держа в руках ножны с Разлучником. – Хотела бы я пойти с тобой.

Я не знал, сколько времени просидел в подвале, орудуя охранными чарами – у алтаря каждая минута растягивалась в вечность. Но по всем расчетам сестры с бабушкой уже должны были быть на полпути в Орешек.

А они остались здесь – все три. И если Катя просто протягивала мне фамильный меч, то две другие и сами готовились сражаться.

Никогда я еще не видел Полину такой. Нежная и округлая барышня благородных кровей исчезла, и вместо нее передо мной стояла воительница, одетая в старый камуфляж на пару размеров больше нужного – явно с плеча кого‑то из гридней. Она взяла дядину двустволку, но главным оружием сестры было нечто другое.

Ее окружала такая сила, что я почему‑то сразу вспомнил: аспект Жизни предназначен для мирных дел, но при необходимости целители умеют убивать немногим хуже магов с боевой специализацией.

Полина выглядела сурово, как никогда, но даже она слегка терялась на фоне бабушки. Та закрепила седые косы на затылке – видимо, чтобы не мешали в бою – и облачилась в легкий доспех с кольчужными рукавами и юбкой из тонких кресбулатовых пластин.

В любой другой день я бы посчитал что‑то подобное маскарадом, но сейчас вдруг подумал о том, как, в сущности, мало знаю о собственной семье. Молодость бабушка провела в столице, но ее судьбой стало Пограничье. Место, где женщинам порой приходилось сражаться наравне с мужчинами.

И эти времена, похоже, так и не ушли насовсем.

– Я – Кострова, – тихо проговорила бабушка, вынимая из ножен короткий прямой клинок. – И никто не выгонит меня из этого дома. Даже ты.

– Вы ослушались своего князя, – усмехнулся я. – Но об этом мы поговорим потом. А сейчас – держитесь за мной. Не хочу, чтобы кто‑то подумал, что я прячусь за женщинами.