Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 120

– Извинения и клятвы? Немыслимо щедрое предложение, – ехидно отозвался я. – Даже страшно подумать, чего вы можете попросить взамен.

– Не так уж много.

Зубов преобразился моментально. Видимо, уже сообразил, что разыгрывать несчастного старика, чтобы взять меня поддельным раскаянием, бесполезно. Наверняка в арсенале, который он подготовил для сегодняшней беседы, в избытке имелись и угрозы, но пока их время не пришло.

Старик пытался торговаться. Честно – насколько это вообще возможно.

– Пограничье не такое уж и маленькое. На берегу Невы хватит места всем. И вам, и даже Горчакову с его лесопилкой, черт бы их обоих побрал. Вы еще можете прожить долгую, скучную и спокойную жизнь. – Зубов усмехнулся, покачал головой – и вдруг посмотрел мне прямо в глаза. – Если не будете лезть в Тайгу.

Глава 7

Я остановился, будто налетев лбом на бетонную стену. Требование и единственное условие Зубова оказалось настолько наглым и одновременно незамысловатым, что я вдруг почувствовал…

Нет, не удивление. Уж что‑что, а удивляться тут точно было нечему. Скорее уж меня слегка разочаровала та неуклюжая простота, с которой его сиятельство резво, но в высшей степени топорно перескочил с почти высокопарной беседы аристократов на самые обычные торгашеские разговоры.

Ты мне – я тебе. Это мы поделим, а это, уж извини, я собираюсь оставить за собой. Законно или не очень – но раз и навсегда.

И куда только подевались рассуждения о благоразумии и горестях потерь?

– Вы меня разочаровываете, Николай Платонович. – Я вполне искренне вздохнул – мне даже не пришлось ничего разыгрывать. – Признаться, я на мгновение успел поверить, что вы отличаетесь от сыновей. Стремлением обойтись без ненужного кровопролития, умением мыслить хотя бы на два шага вперед… Манерами, в конце концов. Все Зубовы, кого я имел несчастье встретить до этого дня, не медлили с угрозами.

– Думаете, я собираюсь вам угрожать? – усмехнулся старик.

Он то ли мастерски держал себя в руках – куда лучше, чем все трое его бестолковых отпрысков вместе взятые – то ли и правда… скажем так, мыслил иначе. Чуть масштабнее обычного местячкового феодала, готового перегрызть соседу глотку за межу.

– Считайте это дружеским советом, Игорь Данилович. Или предупреждением – как вам будет угодно, – продолжил Зубов. – Вы не тот человек, кого можно легко запугать, но кажетесь вполне благоразумным. И наверняка уже догадываетесь, что может ждать вас на том берегу реки. Тайга беспощадна.

– И очень богата, не правда ли? – ухмыльнулся я. – Но все же не настолько, чтобы ее сокровищ хватило на всех. Прекрасно понимаю ваше нежелание делиться с соседями, однако могу вас заверить: род Зубовых не будет владеть Тайгой безраздельно. Нет, ваше сиятельство, этого не случится. Во всяком случае, пока я жив.

– Это не так уж и сложно исправить. – Старик презрительно приподнял бровь. – Но я не собираюсь марать руки или рисковать жизнями тех, кто мне служит. Тайга сама прикончит всех – и вас, и тех, кто будет достаточно самоуверен, чтобы отправиться на север.

– Как скажете. – Я пожал плечами. – В таком случае, вам совершенно незачем беспокоиться, что и я тоже буду действовать на том берегу реки.

– Это верно. Беспокоиться следует вам. Здесь, в городе, – Зубов развел руки в стороны, будто пытаясь разом обхватить весь Орешек, – действует государев закон. Но за Невой защитить вас будет некому. В Тайге побеждает только сила.

– Да. И, уверяю вас, Николай Платонович, ее у меня достаточно. – Я сложил руки на груди. – Напомнить, что случилось с теми, кто считал иначе?

В глазах Зубова вдруг мелькнула такая ненависть, что я даже успел подумать, что все‑таки перегнул палку. Но старик коптил небо слишком много лет, и уже давно научился держать себя в руках. И вместо того, чтобы размазать меня по тротуару магией и до конца жизни отправиться на каторгу, только усмехнулся и отступил на шаг, разворачиваясь обратно к автомобилю.

– Что ж, как пожелаете. В таком случае – до встречи на том берегу. – Зубов приложил два пальца к виску и чуть склонил голову. – Доброго дня, Игорь Данилович.

К своим я возвращался в смешанных чувствах. С одной стороны, словесная перепалка как будто закончилась моей победой, ведь именно Зубову пришлось уйти, несолоно хлебавши. Он, как и сыновья, ограничился разговорами и умчался прочь на своем дорогущем автомобили, оставив мне поле боя.

Но с другой стороны…

Нет, я даже в самых смелых своих мечтах не мог представить, что Зубов вот так легко откажется от своих планов. Раньше им двигал лишь расчет и жадность, а теперь к причинам ненавидеть меня прибавилась еще и месть. Рядовые гридни вряд ли были для старика большим, чем расходный материал, однако я заковал в кандалы и отправил в Москву его сына. И ни деньги, ни отцовский авторитет, ни даже воля столичных покровителей не сумели вырвать Александра Николаевича из когтей Тайной канцелярии.

И такого Зубов мне не простит. А значит, нас ждет новый виток противостояния – в тот момент, когда я как никогда раньше рассчитывал на передышку. Хотя бы еще пару недель зализать раны, нанять людей, привести в порядок охранные чары Гром‑камня и, наконец, разобраться с собственным Даром. Пусть еще не набравшим мощи Стража, но уже явно вышедшим за рамки того, что умеют делать местные маги соответствующего ранга.

И тогда – может быть! – я сумею удивить даже старика Зубова, если ему все‑таки взбредет голову наведаться в гости лично.

Но пока имеем только то, что имеем – и с этим придется работать.

Примерно с такими мыслями я шагал навстречу дяде. Но не успел он наброситься на меня с расспросами, как между нами вдруг появились несколько фигур в камуфляже. Не вольники – явно кто‑то из гарнизона крепости. Пара рядовых, ефрейтор и долговязый худой парень с широкой фельдфебельской полоской на погонах.

Его я даже вспомнил – то ли потому, что он возвышался над остальными примерно на голову, то ли из‑за физиономии – улыбающейся, наглой, но при этом по‑своему приятной. Фельдфебель был одним из немногих, кто не удрал, когда подъехала машина Зубова. И наверняка наблюдал весь спектакль от начала и до конца.

– Доброго дня, ваше сиятельство! – проговорил он, чуть склонив голову. – Обратиться позволите?

– Обращайся. – Я пожал плечами. – Чего ж нет.

– Вижу, у вас с его сиятельством Николаем Платоновичем беседе вышла, – осторожно проговорил фельдфебель. – И такая, что хорошо, что только беседа. И мы с товарищами рассудили, что надобно бы вас, Игорь Данилович, по такому поводу чаем угостить. Не побрезгуете с солдатами за столом посидеть?

Я мог только догадываться, как совместное чаепитие может быть связано с Зубовым, но язык у парня оказался подвешен что надо. Среди своих товарищей он явно считался не только командиром и старшим по званию, а еще и заводилой.

Темные, почти черные волосы, загорелое лицо, тонкие усики, которые пошли бы скорее щеголю из младших офицеров, чем вчерашнему рядовому вояке. Впрочем, что‑то подсказывало, что в низших чинах парень засиделся недолго. И фельдфебельский чин получил…

Да как бы на сразу после учебки. Насколько я успел изучить местную систему, такое случалось нечасто – но все же порой бывало. В случае, если солдат поступил на службу, уже имея за плечами какое‑никакое образование. Или успел отличиться в первые же недели. Или…

– Вольноопределяющийся? – догадался я.

– Так точно, ваше сиятельство. Мы тут все, можно сказать, добровольно на службу пошли. Кроме Михаила. – Фельдфебель развернулся к товарищам. – Он из рекрутов, до зимы еще срочную тянуть. Если вдруг начальство раньше на волю не отпустит.

– Понял. – Я махнул рукой. – Звать‑то тебя как, доброволец?

– Владимир Сергеевич. – Фельдфебель в очередной раз поклонился и легонько ударил себя кулаком в грудь. – Сокол.

– Сокол – птица гордая… – задумчиво отозвался я. – Звучит. Это ж как ты такое прозвище получил?