Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 13

— А кресбулат? И теурголиты… жив-камни? — спросил я.

Судя по книгам из больничной библиотеки, официальная местная наука знала о Древних и их магии и технологиях… Пожалуй, почти что ничего. Зато фильмов и художественной литературы наклепали десятки и сотни — благо, сказок и старинных легенд имелось великое множество. Какие-то утверждали, что именно предки варягов когда-то умели конструировать сложнейшие механизмы. Другие — по-видимому, куда более поздние — не приписывали Рерику и его людям сакральных знаний.

В них конунг был не великим магом и мудрецом, а всего лишь удачливым полководцем, который вовремя удрал на своих ладьях с севера, прихватив по пути полные трюмы жив-камней и Небесного Железа — кресбулата. И только после этого подмял под себя все окрестные земли и сел княжить в Новгороде — и ни с какими ледяными великанами на самом деле не сражался.

Иными словами, откуда именно за Пограничьем взялись запредельной сложности аппараты, сверхпрочные сплавы и суперконденсаторы магической энергии, доподлинно никто не знал. И даже ученые осторожно утверждали, что все это просто появилось вместе с Тайгой.

Задолго до правящей династии, письменности и самого государства российского.

Отсутствие которых, разумеется, ничуть не мешало отважным воякам на протяжении веков наведываться за Пограничье. И возвращаться с добычей в виде драгоценных кусков металла и сияющих камушков — пусть порой за все это и приходилось платить собственной кровью.

— Кресбулат… его попробуй найди, — вздохнул Жихарь. — Раньше, говорят, еще встречался тут, а за последние лет двадцать почти весь выгребли. Так, раз в месяц попадется барахло какое…

— Эти… как их там? — Я почесал затылок, вспоминая слово. — Автоматоны?

— Про них лучше у Олега Михайловича спрашивай. Сам-то я рабочих за всю жизнь не видел… — В голосе Жихаря на мгновение прорезалась тоска. Которая, впрочем, тут же сменилась привычным весельем. — Может, оно и к лучшему. С одной стороны — вроде и хорошо бы повстречать такую машину. Тут ведь тебе сразу и жив-камень с зарядом, и кресбулата килограмм на семь, а то и больше. Рублей на пятьсот потянет. Но это если ты его, так сказать, упокоишь… — Жихарь повернулся ко мне, состроил страшную рожу и закончил: — А если он тебя?

Я хотел было вспомнить поговорку про риск и какой-то местный напиток, но не успел. Где-то впереди послышался треск — то ли хрустнула ветка, то ли просто скрипнула сосна, раскачиваясь от ветра. Сам я, пожалуй, не заметил бы ничего особенного, однако шагавший первым Жихарь тут же остановился, поднял руку и замер, превращаясь в ледяное изваяние.

— Что там? — прошептал я.

Над лесом понемногу поднималось солнце, но здесь, среди деревьев, все еще царил полумрак. И разглядеть я пока ничего не мог. Только чувствовал… что-то. Будто примерно в сотне шагов перед нами неторопливо перемещался источник магии. Не слишком мощный, однако все-таки заметный на фоне Тайги.

— Тихо… Присядь! — Жихарь указал вниз и сам медленно опустился, встав на одно колено. — Видишь?

Я чуть ли не полминуты вглядывался в просвет между двумя здоровенными стволами. И уже хотел было сдаться, когда ветви вдалеке шевельнулись, и среди невысоких молодых елей появился силуэт. Огромный и темный, однако будто подсвеченный со стороны. И не электричеством, а открытым пламенем. Зверь сделал еще шаг, и по длинноногому телу пробежали всполохи, а с ветвистых рогов сорвались яркие искры.

— Олень, огненный! — радостно прошептал Жихарь. — Здоровый… Второй разряд, а как бы не третий!

— Это хорошо?

По дороге из Новгорода дядя успел рассказать про таежных тварей, наделенных силой магических аспектов, однако в их классификации я пока еще не разобрался. Но звучало внушительно — под стать виду. Даже с такого расстояния олень выглядел куда крупнее своих обычных сородичей.

И к тому же светился — будто нарочно, чтобы нам было проще попасть.

— Еще как хорошо! — Жихарь осторожно снял со спины арбалет. — Там одного мяса почти на двести кило. А еще рога и шкура… Стрелять-то умеешь?

— Когда-то пробовал, — усмехнулся я.

— Бей в сердце. Сразу за передней ногой. — Жихарь уперся стременем арбалета в землю и принялся вращать рукоятку, натягивая тетиву. — Или в глаз, если сумеешь.

На такое я особо не надеялся. Разумеется, в свое время меня учили стрелять из всего оружия, когда-либо изобретенного человечеством, от рогатки до тяжелого штурмового повторителя, однако я всегда предпочитал рукопашную схватку.

Впрочем — надо же когда-то начинать, ведь так?

— Целься тоже. — Я коснулся щекой прохладного дерева приклада. — Если не уложу — добивай.

Тетива щелкнула, и арбалет чуть рванулся вперед, распрямляя плечи. Олень хрипло взревел, выплюнул из пасти искры, но падать и не думал.

— Крепкий, зараза! — выругался Жихарь. — Сейчас я его…

Договорить он не успел. Зверюга дернулась, разворачиваясь к нам, и ее темные глаза вспыхнули недобрыми огоньками. В самом прямом смысле — а за ними загорелась и полураскрытая пасть, будто где-то у оленя в потрохах вдруг развели костер.

В таких случаях я всегда предпочитал действовать — а потом уже думать. Тело само припало на правую ногу и распрямилось пружиной, уходя в сторону и опрокидывая Жихаря в мох за мгновение до того, как над нами с ревом прошла струя пламени.

Олень. В меня плюнул огнем олень, Хаос его забери!

Судя по звукам, зверюга явно не собиралась останавливаться на достигнутом — и решила подключить к аспекту заодно и рога с копытами. Тяжелый топот и треск веток раздавались все ближе, и я уже собрался было ударить магией, но на этот раз Жихарь оказался быстрее. Вывернулся из-под меня и почти не целясь, с одной руки выстрелил из арбалета.

Грохот снова сменился ревом, и олень, которому оставался до нас буквально десяток шагов, свернул и влево и помчался прочь, круша молодую поросль.

— Да чтоб его… — раздосадовано выдохнул Жихарь. — Ушел, паскудник.

— Да сейчас! — Я прыжком поднялся и подхватил с земли арбалет. — В шкуре два болта сидит — с ними далеко не убежит!

Не хватало еще, чтобы меня уделал какой-то там… парнокопытный!

Глава 7

Мох настырно цеплялся за ноги, будто сама Тайга решила защитить свое детище и не давала идти быстрее. Раненого оленя я уже даже не слышал — он удрал на километр или даже полтора, и теперь меня гнал вперед только охотничий азарт. И Основа, и тело вдоволь нахлебались местной дармовой энергии, и теперь она требовала выхода. И я ломился через заросли так, что даже привычный к таким прогулкам Жихарь понемногу отставал.

— Стой! — проворчал он. — Да стой, кому говорят… Все равно не догоним!

— Догоним. Сюда смотри. — Я опустился на корточки. — Кровь видишь?

Следопыт из меня был так себе, но то, что натворила в лесу несущаяся на бешеной скорости туша весом чуть ли не в полтонны, заметил бы, пожалуй, и слепой. Раненый олень не выбирал дороги и крушил на своем пути все, оставляя за собой обломанные ветки, отпечатки копыт и подпалины на деревьях.

И кровь. Алую и горячую даже на вид: там, где она капала на землю, мох слегка обугливался и высыхал, как от крохотного уголька, выпрыгнувшего из костра. Судя по количеству таких следов, чей-то выстрел все же оказался удачным.

— Верно говоришь. Скоро свалится. — Жихарь перехватил арбалет поудобнее и на ходу принялся натягивать тетиву. — Недолго ему бегать осталось.

Некоторое время мы шагали рядом, но через пару минут я снова вырвался вперед — то ли сказывалась разница в росте, то ли Жихарь понемногу начал уставать. Впрочем, идти явно оставалось недолго. Я уже слышал впереди шум: шаги, треск веток, голоса…

Голоса⁈

— Тихо! — Я остановился, поднимая руку. — Слышишь?

Жихарь молча кивнул. И, судя по выражению его лица, бежать и обниматься с людьми впереди он явно не собирался. Встреча в Тайге могла и не сулить опасности, однако торопиться на нее определенно не стоило.