Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 132

– Да куда ж без них, Игорь Данилович, – вздохнул он. – Когда я в вашем возрасте был – все приезжали, чуть ли не из‑под самой Москвы. И Николай Платонович тоже, как иначе‑то? Сам Белозерский заглядывал, хоть и не каждый год. А потом…

Что именно «потом» я так и не узнал. Понял только, что раздор между местными князьями начался куда раньше, чем убили отца. Может, даже за много лет до того, как они с Михаилом задумались о поисках сокровища из легенды. Тайга перестала делиться своими дарами уже давно, чуть ли не полвека назад, и делить местным было, можно сказать, и ничего, однако они и без этого находили причины портить отношения.

Правда, раньше обычно обходилось без смертоубийства.

– В том году, считай, только Матвей Георгиевич и приехал. – Дядя тоскливо вздохнул. – Ну и Горчаков со своей родней, конечно – они такое в жизни не пропустят. Но даже с ними всего человек пятнадцать набралось.

Я молча кивнул. Никаких объяснений, в сущности, и не требовалось: древние ритуалы всегда шли следом за незамысловатой местной политикой, но никак не наоборот. И совместный поход с копьями за Неву, в сущности, означал лишь одно: кто с, с кем и как сильно дружит. Первыми от честной компании князей наверняка отвалились те, кому приходилось ехать издалека. Потом Зубовы. Слишком уж много у них было амбиций – и слишком мерзкий характер, чтобы их согласились терпеть упрямые стариканы вроде Горчакова и Друцкого.

А затем про охоту перед Велесовой ночью забыли и те, кто просто не хотел портить отношения с богатым и влиятельным соседом. Чтобы тот ненароком не подумал, что его возможному союзнику куда милее дружба с Костровыми.

Ведь случаи, как известно, бывают всякие.

– А отец? – зачем‑то спросил я. – Он тоже охотился?

– Еще как! – с жаром отозвался Друцкий. – И такого удара, я вам скажу, не было у самого Горчакова в его лучшие годы. Силищи ваш батюшка был необыкновенной!

– Был, – повторил дядя. И вдруг хитро заулыбался. – А сын‑то еще покрепче будет.

– Ну уж?.. Вот в такое я, Олег Михайлович, ни за что не поверю… Хотя – чего мы тут болтаем? – Друцкий оскалился, отступая на пару шагов. – Не пора ли опробовать копье? Что скажете, Игорь Данилович?

– Как вам будет угодно, – усмехнулся я, чуть склонив голову.

Для поединка, пусть даже шуточного, подарок Друцкого явно не годился, однако терпеливо дожидаться охоты никто, похоже, не собирался. Не успел я оглянуться, как Сокол притащил откуда‑то ветхую кольчугу и пристроил ее на один из столбов ограды вокруг площадки.

– Только постарайтесь не повалить весь забор, ваше сиятельство, – улыбнулся он, отступая. – Представьте, что это медведь с аспектом. Ну, или кто‑нибудь из дружины его сиятельства Николая Пла…

Последние слова Сокола утонули в грохоте. Я ударил сразу, без разбега или попыток прицелиться. Чистой силой тела, помноженной на полыхнувшую внутри мощь Основы. И подаренное Друцким копье не подвело: наконечник в форме листа впился в металл кольчуги, разрезал острыми кромками ржавые звенья и погрузился в дерево чуть ли не по самое основание. Наверняка это уже выглядело достаточно убедительно, однако я напоследок все же черпнул из резерва маны, поднажал – и сталь с хрустом вышла с той стороны столба.

– Матерь милосердная… Беру свои слова назад, Игорь Даниловаич, – пробормотал Друцкий, обходя ограду. – Тут дерева на целую ладонь – а вы насквозь. Как иголкой проткнули!

– Надеюсь, на охоте будет не намного сложнее. – Я рывком вернул себе оружие. – Звери обычно не носят кольчуг – но и на месте тоже не стоят.

– Нисколько в вас не сомневаюсь, друг мой. – Друцкий явно хотел сказать что‑то еще, но вместо этого вдруг смолк, замер, прислушиваясь, и продолжил уже тише: – Кажется, сюда едет еще кто‑то. Держу пари – сам Ольгерд Святославич.

– Больше некому, – вполголоса отозвался Жихарь. – У него одного такая ахаратина громкая. Орет на все Пограничье.

– Ну, значит, время уже. Сейчас все соберутся. Так что давайте‑ка к столу, судари. – Дядя махнул рукой и первым зашагал в сторону дома. – Позавтракаем – и двинем.

– Итак. – Я осторожно переступил через поваленную сосну. – Полагаю, вы хотели о чем‑то со мной побеседовать, Ольгерд Святославович?

Обстановка располагала. Оставив машины где‑то в двух километрах от Великанова моста, мы углубились в лес – и бродили уже часа четыре, не меньше. Можно сказать, без результатов: только Горчаков удачно поймал на копье молодого оленя – обычного, без аспектов – и гридни Друцких наколотили из арбалетов всякой пернатой дичи. Им, в отличие от князей, вполне позволялось охотиться и таким образом.

А остальные пока ходили без дела – крупной добычи нам так и не попалось. Что бы там ни говорил Сокол про нашествие тварей с аспектами, я за все это время видел только Вулкана, мелькнувшего где‑то вдалеке. Тайга то ли решила спрятать свои порождения от незваных гостей, то ли приберегла самое интересное на потом.

Впрочем, это едва ли кого‑то волновало. Князья были куда больше увлечены беседой друг с другом, чем поиском следов. И где‑то часа через полтора неторопливых брождений по лесу я, наконец, сообразил, что смысл охоты именно в этом. Может, в доисторические времена изловить и заколоть какую‑нибудь крупную тварь с аспектом и считалось обязательным условием, но за сотни лет мероприятие успело превратиться во встречу старых друзей.

Ну, или мы просто ждали, когда солнце спрячется за верхушки деревьев, и из леса выйдут те создания Тайги, встречи с которыми в любой другой день куда разумнее избежать.

Как бы то ни было, пока до вечера оставалось еще несколько часов, и мы могли просто неторопливо брести вдоль берега, изредка останавливаясь перекусить или приложиться к фляжке, которую прихватил с собой его сиятельство Матвей Георгиевич. Сам я от возлияний, впрочем, воздерживался. Если старик Горчаков планировал поговорить о чем‑то, лучше делать это в трезвом уме.

А он планировал – иначе вряд ли стал бы медленно, но неотвратимо уводить меня чуть дальше в лес от основной группы. Сначала потерялся Сокол, умчавшийся с арбалетом выцеливать какую‑то птицу, потом исчез и Аскольд. Парень явно не слишком интересовался охотой, и выбрался в лес лишь потому, что так велел отец. Какое‑то время он шагал за нами следом, то и дело тыкая в деревья копьем, но потом, видимо, посчитал, что муравейник куда интереснее каких‑то там бесед.

И тогда‑то я и решил первым взять Горчакова – ну, допустим, за бороду.

– Поговорить… – ворчливо отозвался он. – Куда ж вы, молодые, так спешите?

– Ни в коем случае. – Я улыбнулся и пожал плечами. – Но раз уж рядом никого – полагаю, время подходящее.

– И место тоже, – вздохнул Горчаков. – Ладно, пойдем. Я ж не случайно уже полчаса как к реке забираю.

Мы чуть ускорили шаг, и через пару минут я услышал впереди журчание воды. Лес понемногу редел, так что Нева становилась все ближе, однако шумела явно не она. Что бы ни скрывалось за деревьями, здесь течение явно было куда быстрее.

Уж не та ли самая Черная речка, о которой говорила Елена?

– Вот она, родимая. – Горчаков с треском проложил путь через молодые сосенки и вышел на заваленный камнями берег. – Что скажешь?

– Скажу… впечатляет.

Я видел лесопилку и плотину на Славянке, и там масштаб меня не поразил. Речушка была полноводной и тоже текла быстро, однако эта оказалась шире чуть ли не вдвое. Не Нева, конечно – но уже и не разросшийся до неприличия ручеек. Лишь взглянув на карту в кабинете, я уже тогда понял, что Черная собрала чуть ли не всю воду с окрестностей, а вживую все выглядело еще солиднее.

Пожалуй, даже слишком солидно для доисторических механизмов Горчаковской лесопилки.

– Я вот тут подумал – место и правда неплохое. И от Великанова моста недалеко… ну, сравнительно. Тайга вокруг, конечно, ну так и здесь построить можно. Раз уж Зубовы справились – мы чем хуже?