Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 136

Я все‑таки нашел в себе силы подняться – сидеть перед Горчаковым на земле, как на скамье подсудимых, казалось если не унизительным, то по меньшей мере неправильным. Будто я таким образом признавал себя виноватым невесть в чем, а заодно и давал старику право меня допрашивать.

– Да знаю я, что не было, – отозвался тот.

Все еще ворчливо и недовольно, но хотя бы уже без мрачной подозрительности. Невесть откуда взявшиеся силы некроманта наверняка до сих пор внушали Горчакову вполне справедливые опасения, однако во лжи он меня как будто не подозревал.

Ну, или делал вид – владеть собой старик умел не хуже всех прочих титулованных аристократов, хоть и прожил всю жизнь на Пограничье.

– Знаю, – повторил он, вздохнув. – Поэтому и пытаюсь понять, где к тебе эта зараза прицепилась.

Это уже куда больше напоминало беседу двух разумных людей. Хотя бы потому, что не подразумевало моей вины просто потому, что я каким‑то непостижимым образом без всяких учителей или книжек выдал заклинание, за несколько секунд превратившее двухтонное таежное чудище в высохший труп.

Способность могла активироваться и сама по себе. Основа изо всех сил пыталась наполнить резерв и одновременно защищала, сохраняла мне жизнь, превращая в оружие все, до чего могла дотянуться. И где‑то глубоко внутри вдруг нашелся аспект, который справился там, где оказались бессильны заклинания Огня на стыке пятого и четвертого рангов.

Но не мог же он появиться там из ниоткуда? Способности Стража многократно превосходили всю местную магию, но умения забирать чужую жизнь среди них не было. Прибор в военном госпитале тоже не показал даже намека на Смерть, значит…

Значит, я приобрел аспект уже позже – у кого‑то из местных тварей.

Упырь у зубовского грузовика отпадал сразу – в нем магии было совсем немного. Уродливая тварь неплохо отожралась на товарищах, однако набрать маны толком не успела. Я помнил, как черные нити растворились в воздухе, не дотянувшись до трофейной брони. В тот день меня защитили то ли чары доспеха, то ли сама Основа, не пожелавшая принять такую грязь. Или энергии аспекта просто оказалось слишком мало, чтобы сформировать хоть что‑то.

Но было еще кое‑что.

– Скажите, Ольгерд Станиславович, – задумчиво проговорил я. – А может быть такое, что аспект зверя получает не тот, кто его убил?

– Бывает, конечно. Сплошь и рядом. Если, к примеру, солдаты из штуцеров подстрелят, то силу заберет Одаренный офицер. Магия – она ж, считай, как живая, в никуда уходить не хочет, сама к Основе тянется. – Горчаков на мгновение задумался. – Только подойти все равно надо. Вот прямо близко, чтобы аспект тебя почуял.

– Ясно, – кивнул я. – Тогда, полагаю, меня так наградил медведь, которого мы искали у хутора.

В тот самый день, когда я впервые встретил Пальцекрыла – и укоротил его на голову. Дело было ночью, и схватка вышла непростой, и я мог просто‑напросто не заметить, как аспект перекочевал из мертвого… дважды мертвого тела косолапого в мое. Зверя прикончил автоматон, однако магия нашла себе нового владельца иначе. Видимо, медведь провалялся недостаточно долго, чтобы она просто растворилась в эфир.

– А ведь и правда. – Горчаков поморщился, чуть втянул голову в плечи, и в его взгляде на мгновение мелькнуло что‑то похожее на вину. – Ты тогда первым в лес помчался, а я тебя даже не предупредил, что такое может быть. Думал, вместе зверюгу встретим и издалека убьем, а оно вон как вышло…

– Ну… могли бы и раньше сказать, да, – буркнул я. – Одаренный способен принять любой аспект?

– Да в том‑то дели, Игорь, что не любой. – Горчаков снова нахмурился. – Чтобы такое случилось, должна и склонность какая‑никакая быть, и в самом звере сила.

Старик явно хотел сказать что‑то еще, но не успел. Снова залаяла собака, потом вторая, а через несколько мгновений раздался треск, ветви молодых елей всколыхнулись, из из зарослей показались Друцкие. Сначала младший, обогнавший отца на несколько шагов, а потом и сам Матвей Георгиевич.

– Вижу, вы уже со всем справились судари, – проговорил он с улыбкой. Но, повернувшись к поверженному вепрю тут же вытаращился. – Матерь милосердная… Ну и чудище! Могу я полюбопытствовать, кто из вас его прикончил?

– Игорь Данилович, – сухо отозвался Горчаков. И для пущей убедительности даже продемонстрировал копье, на котором не было ни капли крови. – Когда я прибежал, зверь был уже мертв.

Ответ получился странным. Как будто и по делу, но до того неестественным, что любой на месте Друцкого заподозрил бы подвох. Но старика, похоже, интересовала исключительно добыча.

– Я так и знал, что сегодня отличитесь именно вы, Игорь Данилович! – радостно воскликнул он, направляясь к туше. – Ну и шкура… Настоящие доспехи! Боюсь даже спросить, как вы сумели уложить такую громадину.

Я неопределенно пожал плечами и покосился на Горчакова. Тот снова нахмурился, отвел взгляд, однако говорить ничего не стал. Видимо, решил, что моему сомнительному секрету лучше оставаться секретом, и остальным об этом знать не обязательно.

И хорошо – вряд ли их сиятельства обрадовались бы, узнав, что среди них завелся самый настоящий некромант.

– Ого… Не будь тут в ране копья, я, пожалуй, решил бы, что зверюга скончалась от старости. Тощая, как скелет! – проговорил младший Друцкий, опускаясь на корточки рядом с вепрем. – И шерсть вся седая… Интересно, сколько ей было лет?

– Куда больше, чем мне бы хотелось, – усмехнулся старший. – Не знаю, как вы, судари, а лично я не уверен, что нам следует это есть. Да и для жертвы богам вепрь слишком тяжел.

Мы с Горчаковым снова переглянулись, и я, наконец, выдохнул. Наши товарищи так и не поняли, как именно я отправил вепря на тот свет, а его… скажем так, не самый свежий облик списали на возраст. Только у старшего Друцкого на лице мелькнуло что‑то похожее на сомнение, однако он так ничего и не сказал.

Даже если у его сиятельства и появились какие‑то догадки, он решил оставить их при себе.

– Можно взять только клыки, – сказал Горчаков, отворачиваясь. – Старым богам не было угодно наградить нас ужином, но сама охота вышла славной. Нечасто встретишь того, кто способен одним ударом уложить вепря с аспектом.

– О да! Сын достоин своего отца. А может, даже превзошел его. – Старший Друцкий улыбнулся, разворачиваясь ко мне. – Вам, Игорь Данилович, есть за что благодарить богов. А на трапезу нам вполне хватит уток и молодого оленя.

– Вот и славно. – Горчаков размахнулся, воткнул копье древком в землю и потянулся за здоровенным охотничьим ножом на поясе. – Тогда берем клыки – и идем к капищу.

– Велес, Жива, Сварог – варяжский бог‑кузнец, – тихо проговорил старший Друцкий. – Триглав – его всегда больше боялись, чем почитали. Недобрый он – но справедливый.

Резные идолы доставали мне примерно до середины груди, хотя когда‑то наверняка были куда выше даже самого рослого человека. Просто нижняя их часть уже давным‑давно ушла в землю. Я мог только догадываться, сколько им лет, но по всему выходило, что если и меньше тысячи, то не так уж намного. Наверняка лица на столбах высекли еще при конунге Рерике.

Давно почивший варяг‑скульптор не отличался особым мастерством, и деревянные физиономии получились угловатыми и не слишком симпатичными, но сейчас, в вечернем полумраке, тени скрывали изъяны работы резчика, и древние идолы выглядели почти живыми. На мгновение даже показалось, что их глаза двигаются, наблюдая за незваными гостями капища, и следят – особенно за мной.

Но в этом взгляде не было ни угрозы, ни неприязни – скорее любопытство. В последнее время забытых богов навещали нечасто, и они, пожалуй, не имели ничего против новых лиц.

– Как они могли так сохраниться? – полушепотом спросил я. – Лет‑то сколько прошло… А ведь тут Тайга.

– Не спрашивай. – Друцкий покачал головой. – Видать, охраняет их что‑то… Или кто‑то.