Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 172

– Вон оно как, – протянул я. – Занятно…

Эта часть рассказа, пожалуй, казалась наиболее невероятной и фантастической – однако при этом объясняла если не все, что творилось вокруг крепости Боровика последние пару недель, то многое. То ли байка все‑таки была основана на реальных событиях, то кто‑то очень хитрый решил выставить все таким образом, будто на меня и дружину действительно осерчал таинственный покровитель вольников и князь всея Тайги.

Заплатить за мою голову мог всего один человек… точнее – одно славное семейство. Так что куда больше меня интересовало, как Зубовы это провернули. И кто, черт возьми, шлялся по ночам на том берегу Черной.

– Ладно. Хватит на сегодня баек. – Я поправил ножны за спиной и развернулся обратно в сторону частокола. – Пойдем.

– Куда, ваше сиятельство?

– Обратно. Полюбуемся, что за чудище мы с тобой упокоили. Может, поймем, откуда медведь этот взялся… А про Ефима чтобы я больше не слышал. – Я погрозил пальцем. – Нечего народ пугать почем зря. Ты меня понял?

– Понял, ваше сиятельство, – тоскливо отозвался Гусь. – Как тут не понять?..

Глава 7

Обратный путь занял куда меньше, чем наша небольшая прогулка. На этот раз я просто шел через лес, а не устраивал крохотное представление, дабы один чрезмерно болтливый и суеверный Гусь успел вдоволь напитаться сомнением и опасениями. И уже через минуту или две среди деревьев показался сначала частокол, а потом и копошащиеся около него фигурки в камуфляже.

Снаружи разрушения, учиненные медведем, выглядели куда более масштабно: вся северная часть стены крепости покосилась, некоторые колья вывалились, и даже гигантская темная туша с роговыми наростами на спине пока еще никуда не делась. Но ее уже слегка оттащили в сторону. По‑видимому, приспособив под это дело грузовик – мышечной силы даже двух дюжин человек на несколько тонн мертвого мяса явно было бы маловато.

Мотор надрывался, веревки натягивалась, как струны, гридням и вольникам приходилось помогать машине вручную, но медведь понемногу отползал от частокола.

– Его бы на части порубить, ваше сиятельство, вполголоса предложил Гусь. – Тогда полегче будет. А потом сжечь, а то от такой туши зараза всякая точно полезет. Мух сейчас не осталось, холодно уже, но все равно… И вороны слетятся – неделю спать не дадут!

– Они уже. – Я указал взглядом наверх – туда, где над соснами уже кружили крупные черные птицы. – Ничего, справимся. Народу теперь хватает.

Кто‑то уже вовсю воплощал задумку Гуся. Плечистая фигура Рамиля двумя руками орудовала выкованной мною секирой из кресбулата, отделяя от туши голову. Черная жижа летела во все стороны, и запах вокруг, похоже, стоял тот еще: один из вольников отошел на несколько шагов и принялся активно избавляться от обеда.

– Чего это он? Хороший же суп был, – обиженно поинтересовался Гусь. – Я старался, готовил…

– А ты сам подойди, – усмехнулся я. – Помоги товарщам.

Дышать этой дрянью я не пожелал бы даже врагу, но парень то ли услышал в моих словах вызов, то ли просто был не из брезгливых. Тут же кивнул и, закинув ружье за спину, бросился к медведю, схватил его за челюсть и принялся изо всех сил оттягивать голову, чтобы Рамилю было проще рубить.

Сработало: буквально через полминуты секира добралась до позвоночника, и уродливая зубастая морда повернулась в мою сторону.

– Смотрите, красота какая, ваше сиятельство! – крикнул Гусь, схватив некромедведя за уши. – В самый раз над камином повесить. Прикажете отвезти в усадьбу?

– С ума сошел? – Я поморщился и махнул рукой. – Сожгите. Или оттащите к реке поближе – там у Боровика скотина домашняя есть – такая все сожрет.

Живого… ну, то есть, не‑мертвого медведя с аспектом Смерти Султан наверняка бы обползал стороной на километр, а вот уже упокоенного, да еще и нарезанного соответствующим образом, вполне мог и схарчить. Впрочем, я бы скорее сделал ставку на огонь. И собирался лично спалить огромную тварь дотла – как только она окажется хотя бы в паре десятков метров от частокола.

Но пока этого не случилось: очередная веревка лопнула, и грузовик снова стоял без дела, беспомощно тарахтя мотором. А гридням с вольниками оставалось только разглядывать поверженного врага.

Подойдя поближе, я увидел на спине медведя несколько отверстий. Свежих, глубоких, с обожженными краями – они явно появились, когда я в спешке обрушивал на огромную тварь Факел за Факелом, пытаясь нащупать уязвимое место. Которого вполне могло и не быть – по формальным признаками некромедведь скончался лет этак двести назад, и его тело существовало и передвигалось главным образом за счет аспекта. Конечно, оно все еще нуждалось в суставах, какой‑никакой нервной системе и даже как‑то переваривало пищу, но наверняка две трети прижизненных механизмов уже давно отказали, сменившись другими. Может, и не самыми эффективными, зато простыми и надежными, как лом.

И поэтому запас прочности у косолапого был примерно как у танка. Броня из наростов делала его почти неуязвимым для обычного оружия, а магию мертвая плоть просто глотала. Я потратил чуть ли не весь резерв, но сейчас понимал, что помогло мне скорее везение, чем сила или умение обращаться с родовым Даром.

Судьба свела нас с самым настоящим ветераном. Уже много лет некромедведь не встречал достойного соперника, однако его тело хранило отпечатки былых сражений. И чем дольше я смотрел на испещренную отметинами шкуру, тем больше она напоминала летопись.

Двести лет истории Тайги, написанные на одном чудище.

– Вот эти шрамы старые. – Боровик будто прочитал мои мысли. – Им лет двадцать, наверное, а то и все сто. Кто‑то здоровый оставил. Не иначе свой брат медведь – больше в Тайге таких когтей ни у кого нету.

Белесые полоски – три длинных и одна чуть покороче – отпечатались на плече. Судя по расстоянию между ними, когда‑то по шкуре здесь прошлась чужая лапа. Здоровенная – если медведь был и меньше этого, то совсем ненамного. Я мог только догадываться, каким образом встретились два титана такого размера – у каждого наверняка были свои охотничьи угодья. По паре‑тройке десятков квадратных километров – вполне достаточно, чтобы никогда не пересекаться с себе подобными исполинами.

– А вот ту пуля попала, ваше сиятельство. – Боровик осторожно раздвинул пальцами свалявшийся темный мех. – Тоже давно. Может, вообще еще на живом зарастало – кто ж его знает.

Отметина почти идеально круглой формы. Наверняка на огромном теле таких было несколько десятков, и немалая часть из них появилась еще до того, как таежный гигант скончался в первый раз. Дырки от пуль, следы оружия и когтей, проплешины, подпалины, палец на лапе, наполовину оторванный то ли чьими‑то зубами, то ли стальной челюстью медвежьего капкана… Косолапый за свою жизнь повидал не меньше драк, чем Святогор.

Но часть ран казались совсем свежими – и, похоже, не все из них оставила моя магия или штуцера гридней и вольников. Некоторые подозрительно напоминали те, что оставила на собрате медведя плазменная пушка Пальцекрыла. Недавние попадания я вполне мог перепутать со следами Факела или Огненного шара, но три или четыре отверстия уже успели наполовину затянуться – регенерация в полумертвом теле все‑таки работала, хоть и без спешки.

– Он и с автоматонами повоевал. – Я указал рукой на зажившие порезы на бедре – слишком ровные для следа когтя. – Вот тут как будто Паук ножами своими прошелся.

– Повоевал… – задумчиво повторил Сокол. – Выходит, победил?

– Вот этого не знаю. – Я пожал плечами. – Но на своих ногах… на своих лапах ушел – а это вообще мало кому удается.

– А тут еще есть, ваше сиятельство – поглядите! – Гусь опустился на корточки рядом с задней лапой чудища. – Никак, из арбалета попали.

Действительно, из бедра чуть выша сустава торчала какая‑то ржавая железка. Не вполне понятного происхождения, но все же достаточно толстая и крепкая, чтобы полностью исключить версию, что она угодила туда случайно. Кто‑то или что‑то атаковало медведя с той стороны, куда мы в недавней схватке не смогли бы попасть даже при все желании. Хотя бы потому, что внушительные и могучие тылы косолапого были обращены не к частоколу, а к лесу.