Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 186

– Полагаю, мне не помешало бы при случае познакомиться с ним лично.

– Уверен, старик не станет возражать, – кивнул Орлов. И едва слышно усмехнулся. – Надо же ему, в конце концов, посмотреть в глаза человеку, под крыло к которому то и дело бегут солдаты из гарнизона.

– Звучит угрожающе. – Я изобразил испуг, чуть втянув голову в плечи. – Однако я готов. Осталось только назначить дату.

– Это не обязательно. Рождество уже скоро, так что уже через пару недель в городе начнутся праздники. – Орлов кивнул, указывая на висящий на стене календарь. – Времена сейчас непростые, но наверняка кто‑то из купцов или аристократов пожелает устроить прием. Его сиятельство непременно появится, и достать приглашение для вас, полагаю, тоже будет несложно.

– Благодарю, Павел Валентинович. – Я склонил голову. – Именно это мне и хотелось услышать.

Разговор закончился – и его официальная часть, и, похоже, все остальные. Так что через пару минут мы уже распрощались с Орловым и спускались вниз по лестнице. Я впереди, а дядя с Воскресенским – отстав на несколько ступенек. Профессору почему‑то отчаянно захотелось обсудить очередные технические детали, но меня он дергать не стал. Видимо, сообразил, что я сейчас куда больше озабочен грядущей встречей с комендантом. И тем, где еще можно раздобыть денег на нашу стройку века.

Мыслей в моей голове действительно роилось столько, что я не сразу обратил внимание собравшихся вокруг «козлика» здоровяков в камуфляже.

Но когда Жихарь громко послал кого‑то из них по матери, чуть опустив стекло, насущные вопросы тут же вытеснили все остальные. И я одним прыжком подлетел к машине, не забыв выплеснуть в окружающее пространство столько энергии Дара, что почувствовали даже дуболомы с сине‑желтыми гатчинскими шевронами на плече.

– Назад! – рявкнул я. – Какого черта здесь происходит?

Вопрос, конечно же, был чисто риторическим. За время нашего отсутствия перед у тротуара перед «козликом» встали еще две машины. Здоровенные черные внедорожники – точные копии тех, что мы добыли в схватке со средним Зубовым. И отправиться за чаем Жихарь закономерно не успел: молодчики из Гатчины тут же обступили его со всех сторон.

Семь человек. Не считая тех, кто наверняка остался в машине – на тот случай, если придется экстренно рвать когти. С момента своего назначения в Орешек Орлов изрядно подрезал крылья местным друзьям его сиятельства Николая Платоновича, и теперь зубовским гридням приходилось вести себя прилично, однако это уж точно не исключало… ничего.

Дядя, судя по всему, думал точно так же. Он не стал прорываться к машине, где лежал штуцер, но уже успел вытащить из кармана револьвер. Воскресенский же благоразумно решил остаться в тылу и теперь потихоньку пятился обратно ко входу в ратушу. То ли предупредить дежурного, то ли просто так – чтобы поскорее убраться подальше от возможной драки.

На мгновения я даже пожалел, что профессора никогда не учили сражаться – неплохо было бы посмотреть, как Одаренный с рангом Магистра разгонит всю эту шушеру.

Впрочем, справлюсь и сам – если придется.

– Отойдите от машины, – тихо проговорил я. – Два раза повторять не буду.

Мне даже не пришлось вытаскивать руки из карманов – зубовские тут же сделали несколько шагов назад. Одни отступили в сторону внедорожников, другие принялись жаться к стене. Не знаю, сколько из них своими глазами видели разгром, который я устроил под холмом на подступах к Гром‑камню, однако о моих возможностях наверняка были осведомлены все до единого.

Желающих спорить с грозным князем закономерно не нашлось. И в первый раз за все наши встречи с зубовской гвардией расклад оказался в мою пользу. И не изменился бы, даже будь я здесь один, без Жихаря, дяди и Воскресенского. С моего появления на Пограничье прошло всего неполных три месяца, но мальчишка, которым я покинул стены военного госпиталя, успел превратиться в самую настоящую машину смерти. И в одиночку справиться со мной мог бы разве что сам старик Зубов – вот только его здесь не было.

Зато был кое‑кто другой.

– Успокойтесь, судари, – раздался знакомый голос. – Мы ведь здесь не для того, чтобы драться, не так ли?

Я так и не понял, к кому он обращается. То ли к гридням, то ли к нам с дядей. Вряд ли гатчинская шушера полезла к Жихарю без ведома хозяина, однако кровопролитье в его планы явно не входило… пока что.

– Мы ведь цивилизованные люди, Игорь Данилович.

Младший из Зубовых – Константин – не спеша выбрался из внедорожника на тротуар и шагнул мне навстречу. Он, как и прежде, одевался во что‑то модное, однако я заметил, что с нашей встречи его сиятельство слегка заматерел. Чуть раздался в плечах и будто бы даже стал выглядеть на пару лет старше, превратившись из вертлявого юнца в мужчину.

Его Дар тоже окреп. Может, и не настолько, чтобы составить хоть какую‑то конкуренцию моему, но все же достаточно, чтобы я ощутил нечто похожее на угрозу. Будто последний месяц или полтора младший Зубов провел в Тайге, с утра до ночи охотясь на зверье с аспектом.

Как знать – может, именно так оно и было. Судя по обветрившейся коже на лице и крохотным морщинкам в уголках глаз, на воздух его сиятельство выходил регулярно.

– Константин Николаевич. – Я изобразил что‑то отдаленно похожее на поклон. – Сколько лет, сколько зим.

– Искренне рад нашей встрече, – так же безукоризненно‑учтиво отозвался Зубов. – Хоть, признаться, и не планировал увидеть вас здесь.

А ведь может и правда – не планировал. Иначе наверняка бы прихватил с собой не семь человек охраны, а минимум полсотни. Приехал по своим делам, неторопливо катился мимо ратуши в своих гробах на колесиках, увидел «козлика» у тротуара… А дальше все как в тумане. Просто разойтись с соседом по Пограничью, ничем не зацепившись, Зубов, конечно же, не мог.

Фамилия не позволяла.

– Даже не буду спрашивать – какими судьбами, – вздохнул я.

– Навестить его сиятельство коменданта, заглянуть на рынок, потом сюда… Дела семейные. Полагаю, вам это тоже знакомо.

Про коменданта Зубов явно сказал не просто так – даже если и вовсе не ездил к Буровину. Чтобы я вспомнил, что род Костровых не единственный, кто может позволить себе нанять людей из числа вольноопределяющихся. Всех толковых мы с Соколом переманили из гарнизона еще в начале ноября, но в Гатчине об этом наверняка еще не знали.

Или Зубовы просто гребли всех подряд. Для штурма усадьбы или крепости, окруженной частоколом, нужны не только хорошие стрелки, но и пушечное мясо. И я уже давно чуял, что его сиятельство Николай Платонович не станет дожидаться весны, когда около крепости Боровика вырастет целое поселение из землянок, до отказа набитое вольниками, а ударит, как только представится такая возможность.

То есть – скоро.

– Но раз уж вы тоже здесь – я просто не мог пройти мимо, – продолжил Зубов. – Мой долг, Игорь Данилович, предупредить вас.

– И о чем же? – усмехнулся я.

– Знаю, вы не из тех, кто любит афишировать свои дела, однако глупо с вашей стороны надеяться, что те планы, которые вы вынашиваете с его сиятельством Ольгердом Святославовичем, останутся незамеченными. – Зубов многозначительно указал взглядом сначала на Воскресенского, а потом куда‑то наверх, весьма прозрачно намекая на кабинет, который мы с дядей и профессором покинули десять минут назад. – Все уже давно знают, чем вы занимаетесь и на что рассчитываете.

– Полагаю, это потому, что мы ничего не скрываем. – Я пожал плечами. – И ни разу еще не пачкали честь рода преступлениями против короны.

Зубов дернулся, как от удара – мои слова угодили точно в цель.

– Это не имеет значения. Ровным счетом никакого, Игорь Данилович, – ледяным тоном произнес он. – У государя свои взгляды, но мы на Пограничье привыкли сами решать свои вопросы. Так было столетия назад и, смею надеяться, будет и впредь.

– Нет, Константин Николаевич. Не будет. – Я сложил руки на груди. – Тайга проснулась, и я намерен…

– Одумайтесь! – Зубов возвысил голос. – Пока не стало слишком поздно – одумайтесь. Чтобы между нами не осталось недопонимания, я скажу прямо: вы хотите невозможного. Тайга всегда была вольной землей без хозяев, и так должно оставаться и впредь. И мы, князья Пограничья, не намерены терпеть, что одному из нас вдруг станет дозволено больше, чем другим!