Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 203

– И Друцкие тоже? – нервно поинтересовался Зубов.

– Очень на это надеюсь. – Горчаков пожал плечами. – Полагаю, они уже ждут нас у машин.

– Что ж… отлично. Чем меньше людей знает, что за дрянь мы тут упокоили – тем лучше.

Белозерский осторожно приблизился к поверженному бесу и опустился на корточки. Он вглядывался в уродливую физиономию так внимательно, будто за каждым глазом у его светлости прятался крохотный фотографический аппарат, способный запечатлеть невиданное уродство до мельчайшей детали.

Впрочем, в этом не было ничего особенного – такое непросто забыть, даже имея желание. Отвернувшись, я все еще видел лицо, искореженное силой аспекта. Упыри с лешими тоже напоминали людей, однако беса магия Тайги не просто изменила, а превратила в нечто чуждое привычному миру – даже по ту сторону Невы.

И дело было не только в немыслимой анатомии твари и ее умении подниматься в воздух с таким весом. Бес не пользовался могуществом таинственного аспекта – он его воплощал, становясь живым… точнее, уже не совсем живым напоминанием, что существуют силы, которые человек не может и не должен подчинять.

То, что стоит выше законов природы и всех известных мне наук.

– Полностью согласен с вашей светлостью, – вздохнул я. – Кем или чем бы ни была эта тварь – людям ее лучше не показывать.

– Не в этом дело… не только в этом, Игорь Данилович. – Белозерский развернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Полагаю, вам интересно узнать, что за дрянь полезла из беса, и почему я не дал вам ее поглотить.

– Ну… Почему не дали – я, пожалуй, догадываюсь. – Я пожал плечами. – Выглядело оно и правда не слишком аппетитно. А вот что касается остального…

– Не слишком аппетитно – это уж точно, – мрачно усмехнулся Белозерский. – Полагаю, всем здесь известно, как выглядят шесть базовых аспектов. Однако помимо них также принято выделять и высшие: Эфир, который иногда еще называют Порядок…

– И Материю, – буркнул Зубов. – Прошу, избавьте нас от лекций, ваша светлость. Я вообще‑то учился в московской Академии.

– Видимо, недостаточно хорошо, Платон Николаевич. – Белозерский снисходительно улыбнулся. – Иначе бы вы непременно знали, что помимо Материи с Эфиром теоретики магической науки выделяют и третий высший аспект.

– Хаос, – тихо сказал Горчаков.

Я поморщился. В этом жизни само слово я слышал впервые, зато в прежней… Для местных Одаренных Хаос был всего лишь аспектом. Одной из стихий, на которые они весьма и весьма условно разделили заклинания и основные подходы к операциям с магической энергией. Может, и более продвинутой и сложной в освоении, чем Огонь, Лед, Ветер, Камень, Жизнь и Смерть – но все же вполне обыденной и теоретически подвластной чуть ли не любому титулованному аристократу.

Для меня же Хаос был основой всего – точнее обратной ее стороной. В еще не наступившую для этого мира эпоху всемогущее и вечное существо, которое мы называли Отцом, создало Стражей. Мы появились на свет с единственной целью: сражаться против безликой темной мощи. Во всех ее проявлениях, в любом времени и месте.

Мы были рождены, чтобы противостоять Хаосу. И в бою, и в собственных бессмертных душах. И пусть это оказалось под силу не каждому, я побывал в тысячах схваток – и всегда побеждал.

Победил и теперь – пусть местный Хаос и был всего лишь разновидностью энергии, способной превратить человека в трехметровую летучую тварь с крыльями, способную дышать огнем. Лишь отголоском истинного первородного ужаса, который на заре времен был рожден неведомой силой вместе со светом, который я по воле Отца носил в себе.

Пожалуй, мне хватило бы опыта и даже знаний прочитать местным ученым мужам лекцию об истинной природе Хаоса. Я‑прежний мог бы посмеяться над их несовершенной классификацией аспектов, однако нынешний…

Нынешний я не без усилия заставил себя снова взглянуть на упокоенное чудовище. Когда клинок Разлучинка с влажным хрустом вышел из раны, чтобы вернуться обратно в ножны, огромная голова чуть дернулась, сверкнула в полумраке мертвыми глазами, и на мгновение вдруг показалось, что из глубины продольных черточек зрачков на меня смотрит сама Тьма.

Нечто большее. И куда более могучие и древнее, чем магия Тайги, способная перекроить человеческое тело по своему разумению.

То, с чем меня когда‑то учили сражаться.

– Хаос, – повторил Белозерский. – Полагаю, именно его мы сейчас и наблюдали.

– Тварь с высшим аспектом? – Зубов поморщился, тряхнул головой и взглянул на беса так, будто встречался с ему подобными чуть ли не каждый день… Постарался взглянуть – вышло не слишком убедительно. – Никогда о таких не слышал!

– Никто не слышал, – вздохнул Белозерский. – Но если у вас есть версия получше, Платон Николаевич – мы с интересом ее послушаем.

– Версии у меня нет. – Зубов тут же сдулся и принялся созерцать носки собственных ботинок. – Полагаю, как и у всех остальных. Вряд ли хоть кто‑то из нас видел таких тварей. Наверняка уже лет двести они встречаются только в книжках и старых сказках!

– Куда больше двухсот… Если вообще встречались. – Горчаков задумчиво пригладил бороду. – У меня дома есть бестиарий, составленный еще при Петре Великом. И уверяю вас, судари – там нет ничего даже близкого похожего на этого… беса.

– Неудивительно. – Белозерский поднялся и отряхнул колени. – Признаться, я и сам всю жизнь считал, что создания Тайги способны владеть лишь одним из основных аспектов. А высшие – удел опытных магов, Магистров, способных объединить в Основе силу нескольких стихий.

– Ну… среди нас такой всего один – вы, Константин Иванович, – усмехнулся я. – Не имею никаких оснований не доверять вашему опыту.

– Я тоже. – Горчаков подпер могучей спиной остатки стены. – Если вы утверждаете, что убитый Игорем бес наделен высшим аспектом – полагаю, так оно и есть… В конце концов – что мы вообще знаем о подобных тварях?

– В сущности – ничего. – Белозерский развел руками. – Кроме того, что они существуют. Возможно, записи могли сохраниться в столичных архивах. Или в библиотеке Академии – хоть я и не стал бы на это рассчитывать.

– Значит, Пограничье ждет новая угроза. – Я без особых церемоний вытер клинок Разлучника об пыльные занавески и убрал обратно за спину. – О которой следует как можно скорее сообщить в Москву.

– Верно, друг мой. Именно этим я и намерен заняться, – кивнул Белозерский. – Конечно же, когда мы закончим здесь.

– Не нужно. Я сам поеду в столицу. – Зубов сложил руки на груди. – Бес упокоен в моей вотчине – значит, и на встречу с его величеством должен отправится…

– Не вы, Платон Николаевич. И даже не ваш отец. Если кто‑то еще не понял – речь уже не идет о защите чьих‑то владений или полусотне убитых жителей деревни. Появление у Пограничья тварей с высшим аспектом – вопрос государственной важности.

Белозерский говорил негромко и весьма учтиво, однако так, что у Зубова, похоже, тут же отпало желание спорить. Он лишь нахмурился и беспомощно взглянул на нас с Горчаковым, но никакой поддержки, разумеется, не нашел.

– Вопрос государственной важности, – повторил я. – Пожалуй. Впрочем, должен заметить, сообщить новости его величеству – то, с чем справился бы любой из нас.

– Нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, Игорь Данилович, – невозмутимо отозвался Белозерский. – Но я добьюсь аудиенции куда быстрее любого из нас. А время сейчас дороже всего, судари.

Зубов коротко кивнул, развернулся на каблуках ботинок и вышел, будто разом потеряв интерес ко всему происходящему. Не знаю, были ли у него намерения спорить дальше, подключив своего почтенного батюшку – сейчас он возражать не стал. Как и мы с Горчаковым. Старик явно и сам не горел желанием мчаться в Москву, а я… У меня были дела и поважнее, чем торчать в столице неделю и ждать, пока его величество соизволит принять какого‑то там князя с Пограничья и выслушать его рассказы о неведомых тварях.

Во лжи меня, конечно, не упрекнут, но в таких делах слово правителя Новгорода явно будет куда весомее моего.