Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 264

– А ну‑ка давай – прибавь ходу! – скомандовал я сидевшему за рулем уряднику. – Чую, скоро вылезет, скотина – надо бы встретить.

Бедняга за рулем наверняка уже сто раз успел пожалеть, что попросился с градоначальником на передовую, однако спорить с трехметровым металлическим гигантом, конечно же, не стал. Мотор снова заревел из‑под капота в полную мощь, и грузовик, виляя, помчался по заснеженной ледяной глади.

До крепости отсюда оставалось метров семьсот, вряд ли больше, и первую половину пути мы одолели без труда. Упырей явно тянуло к магии Одаренных и вкусной человеческой плоти, так что в сторону набережной Орешка направились немногие. А остальные выбрали путь покороче и упрямо шли к возвышающимся над Ладогой башням, хоть оттуда по ним и лупили штуцера, орудия и картечницы.

Может, Буровин был и не лучшим хозяйственником, однако людей своих вымуштровал что надо. Стрелки на стенах явно работали без суеты, понемногу усеивая лед озера неподвижными тушами, и даже на подступах к крепости живых… точнее, пока не упокоенных тварей оказалось не так уж много.

Но чем ближе мы подъезжали, тем чаще бампер грузовика сносил очередной костлявый силуэт. А когда до стены осталось полторы сотни метров, уряднику уже приходилось то и дело выкручивать руль, чтобы не машина не уткнулась в бок какого‑нибудь четырехлапого здоровяка или не завязла в ковыляющей толпе. С этим он кое‑как справлялись – но впереди нас уже поджидала проблема, скажем так, несколько иного масштаба.

Раз этак в… много.

Где‑то в полусотне метров от подножья ближайшей башни лед вдруг вздыбился, треснул, и среди неровных обломков показался до боли знакомый косматый горб.

– Выбрался все‑таки паскуда, – выругался Жихарь сквозь зубы. – Я уж надеялся, его там сожрет кто‑нибудь…

Я усмехнулся. Такое и правда могло случиться. Раз уж где‑то далеко за Пограничьем даже земля рождала таких исполинов, в Ладоге – особенно в северной ее части – вполне мог водиться левиафан, способный если не обглодать мамонт целиком, то хотя бы отгрызть ему кусок мохнатого бока. Но он или плавал по своим делам где‑то далеко, то ли решил не связываться с мертвой и наверняка невкусной тварью.

Лед, тем временем, уже вовсю лез на берег у стены неровными буграми, и за ним из Ладоги выбиралось то, что все мы без исключения предпочли бы больше не видеть. Продираясь через кромку, мамонт лишился правого уха и остатков хобота, однако отступать не собирался. И медленно, но упорно карабкался к стене по подводной части острова, с каждым шагом возвышаясь над озером все больше и больше.

Если дойдет – крепости конец. Стена его точно не остановит.

Зато магия… магия хотя бы пытались. С башни ударили сразу несколько боевых заклинаний, и лед вокруг мамонта вспыхнул всеми стихиями разом. Удар вышел настолько мощный, что во все стороны тут же разошлись трещины, и одна из них будто нарочно побежала в нашу сторону, грозясь перекрыть грузовику дорогу.

– Давай быстрее! – проревел я металлической глоткой. – Вперед!

– Нельзя, ваше сиятельство! – Урядник высунул голову наружу. – Если машина под лед нырнет – не выплывем. Поворачивать надо!

– Я тебе поверну! – Я с грохотом опустил металлический кулак на крышу кабины. – Жми давай – или из машины выкину!

Наверное, мне и правда хватило бы азарта и злости оторвать тонкий слой железа, вытащить трусоватого водителя и швырнуть в кузов, но тот явно сообразил, что со мной лучше не шутить, и таки прибавил ходу. Грузовик пролетел еще полсотни метров и, громыхнув колесами о края щели, все же перескочил ее и дальше помчался по еще не тронутой упырями снежной целине.

– Давай‑ка туда, любезный! – Сокол вытянул руку вперед, заприметив место, где берег поднимался из озера пологой скалой. – И сразу к башне!

Я выбрался из кузова даже прежде, чем грузовик полностью остановился. И сразу же обрушил на копошившихся у стены упырей сначала клинок, а потом и огонь из картечницы. До башни оставалось всего ничего, каких‑то три‑четыре десятка шагов, но и их еще предстояло пройти.

И мы прошли, оставив за собой упокоенные тела и две с лишним сотни гильз, дымящихся на снегу. Гридни надежно прикрывали мне спину, однако дорогу пришлось прокладывать Святогору, и картечница на моей руке стрекотала без перерыва, пока, наконец, не затихла.

– Ваше сиятельство! – впереди мелькнула фигура в фуражке и с револьвером в руке. – Сюда, скорее!

Похоже, нас ждали. Уже знакомый мне капитан Урусов не целясь свалил карабкающегося по камням упыря и пошире распахнул дверь, ведущую в башню. Урядник тут же рванул к проходу и скрылся в темноте, за ним бросились Жихарь и Рамиль с Аскольдом, Сокол замер со штуцером наперевес, прикрывая им спины…

И вдруг все разом застыли и повернули головы в мою сторону. Вряд ли я встретился взглядом хоть с кем‑то – вместо человеческих глаз на шлеме Святогора зияли лишь подсвеченные магией прорези – но сообразили мы одновременно.

Для трехметрового волота, закованного в толстенный доспех из кресбулата и стали, дверь явно оказалась маловата. И мне, пожалуй, хватило бы сил расширить проем и пробиться внутрь, попутно открыв дорогу в крепость полчищу кровожадных уродцев, но…

– Снимайте броню! – Металлический голос загремел так, что непривычный к мощи Святогора Урусов слегка присел. – Помогите мне выбраться. Быстрее, пока нас не сожрали!

Повторять не пришлось. Шлем Рамиль сдернул так проворно, что я даже не успел увидеть темноту. Отвыкшие от света глаза тут же заслезились от пробившихся сквозь тучи солнечные лучи, и силуэты гридней не мгновение расплылись. Впрочем, от меня все равно ничего не зависело: я отключил систему питания волота, и могучее металлическое тело тут же обмякло, опустив плечи. Аскольд с пыхтением возился где‑то за спиной, раскручивая крепления пластин, а Сокол с Жихарем зачем‑то решили снимать правую руку.

И успели первыми. Я буквально вывалился из душного нутра Святогора куда‑то набок, и Рамиль бережно подхватил меня и поставил на покрытый снегом камень. А сам тут же направился к двери, лязгая доспехами, на ходу сдергивая с ремня штуцер – упыри уже успели подобраться к башне чуть ли не вплотную.

Я рванул за ним следом, но напоследок все же успел приложиться ладонью к теплому металлическому волота. И зачерпнул маны из жив‑камня – столько, сколько смог. Одним огромным глотком заполнил резерв до отказа, и сверху залил еще примерно треть – больше предела, положенного магу моего не самого выдающегося третьего с хвостиком ранга.

Святогор обиженно скрипнул и чуть дернулся, будто смертельно обижаясь на такое предательство, но жадничать не стал. И энергии внутри вдруг стало столько, что Основа едва не захлебнулась от неожиданности. Даже двигаться теперь хотелось как можно осторожнее, чтобы не расплескать избытки. Но Рамиль, видимо, решил, что я то ли отключился, то ли смертельно устал, и чуть ли не силой оттащил меня ко входу в башню. Остальные рванули следом, и Урусов, напоследок всадив в упырей остатки патронов в барабане, захлопнул за нами дверь.

– На сколько‑то их это задержит, – вздохнул он, с лязгом сдвигая засов обратно на место. – Идите за мной, ваше сиятельство. На стенах без вашей магии придется плохо.

Про Разлучника, который так и болтался в ножнах за спиной Аскольда, капитан даже не вспомнил. Да и незачем было – против такой громадины, как мамонт, не помог бы и самый могучий клинок. И все, на что я мог рассчитывать – наполненный под завязку резерв и десяток высокоранговых заклинаний в арсенале.

Впрочем, у Буровина и остальных офицеров наверняка имелось что‑то и покруче – вот только мамонт не спешил падать.

Путь наверх по лестнице полминуты, но за это время кое‑что изменилось: часть стены уже успела рухнуть, а гигантское чудище выбралось не берег передними ногами, и теперь изо всех сил пыталось свалить еще и башню – самую большую на северной стене, соседнюю от нашей. От четырехугольной пирамиды крыши остались лишь жалкие обломки, и теперь мамонт уже вовсю крушил древнюю кладку и явно собирался добраться до ее уцелевших защитников.