Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 27

— А вот тут ты, дядя Олег, ошибаешься. — Я вздохнул, сползая чуть ниже по сиденью. — Иначе бы хмыри эти Зубовские у самого Гром-камня не шастали.

Несколько минут мы ехали молча. Я не спешил наседать — ведь тогда, пожалуй, пришлось бы заодно и рассказать про отцовскую карту, а торопиться с этим определенно не стоило. Да и не слишком-то хотелось даже думать — день выдался погожим, и дорога понемногу навевала лениво-благостное настроение.

— Вот она — Тосна. — Дядя чуть сбавил ход. — Старое село, еще со времен Ивана Грозного стоит. Тут поначалу ямская слобода была только, а потом уже выросло, когда Таежный приказ поставили. И железную дорогу — лет сто назад от Новгорода проложили.

Рельсы я видел. Они несколько километров тянулись вдоль шоссе, а потом ушли куда-то вбок, нырнув за деревья. И почти сразу среди зелени начали появляться первые крохотные домики, которые уже совсем скоро сменились каменными постройками в несколько этажей.

Их было немало, но даже здесь Тосна напоминала Отрадное — разве что выглядела чуть побогаче и посвежей. Вряд ли в селе жило больше нескольких тысяч человек, однако я никак не мог отделаться от мысли, что народу здесь чуть ли не втрое больше. Видимо, из-за оживленного центра: вдоль дороги то и дело мелькали вывески магазинов и каких-то контор, а машин у домов я насчитал несколько десятков. Какие-то из них наверняка принадлежали местным, однако покрытые грязью внедорожники явно привезли своих хозяев откуда-то со стороны Пограничья.

К ним-то дядя и направил «козлика», выискав свободное место у двухэтажного каменного здания с белыми колоннами, вокруг которого толпились весьма сомнительного вида господа в сапогах и камуфляже без знаков отличия. Почти все с оружием — от арбалетов до весьма солидного вида заграничных штуцеров с оптикой.

— Вольные искатели, — пояснил дядя. — Они себя еще сталкерами называют.

— И чем же эти сталкеры занимаются? — Я еще раз взглянул на толпу и заметил, что чуть ли не каждый носил на плече сумку — вроде той, что лежала у нас на заднем сиденье. — Тоже в Тайгу за добычей ходят?

— Ну да. Раньше и жив-камни, и кресбулат приносили. Иногда артефакты даже. А теперь больше охотой промышляют. Или золото моют, если найдут… Или просто болтаются, где ни попадя. — Дядя скривился. — Как по мне — бездельники сплошные.

— И много их? — поинтересовался я. — В Отрадном я что-то ни одного не видел.

— Так это потому, что мы с отцом этих хмырей уже лет двадцать гоняем. Пользы от них никакой, вред один. — Дядя возвысил было голос, но тут же взял себя в руки и продолжил уже тише. — В общем, разный там народ, Игорь. Есть искатели и толковые люди, а есть совсем поганые. Но все не от хорошей жизни в Тайгу идут.

— Да уж наверное. — Я выдернул сумку с заднего сиденья. — За Пограничьем ни сыскарей, ни тюрем нет.

— За Пограничьем всякое есть, — проворчал дядя. — У государева закона руки длинные. Но ты тоже прав. Это у нас за Невой и вокруг Орешка мышь не проскочит, а уж что там к северу от Елизаветино и Извары творится — одному богу известно. Я даже слышал, что у Котлина озера каторжане беглые прячутся. И обычных искателей тоже хватает — зубовская дружина их не трогает.

Я почему даже не удивился. Одно дело приглядывать за владением в тридцать с небольшим километров и единственным мостом через Неву. И совсем другое — охранять рубеж в сотню с лишним. Даже если его сиятельство Николай Платонович и не водил с искателями большой дружбы, уживаться с ними как-то приходилось. Что бы там ни говорил дядя, от опытных людей с оружием по ту сторону Пограничья наверняка была и польза, но я все же нисколько не возражал, что эти головорезы держаться подальше от Отрадного.

И подальше от бабушки и Полины с Катей.

— Ладно, хватит рассусоливать. — Дядя снова достал из внутреннего кармана куртки жив-камень. — Пойдем с Карлом Ивановичем поздороваемся.

— А знаешь, давай-ка я сам схожу. — Я решительно отобрал у дяди драгоценность. — А то подумают, что мне без тебя шагу не ступить.

Дядя нахмурился, недовольно покосился на искателей, но спорить все-таки не стал. Видимо, благоразумно рассудил, что будущему главе рода Костровых не помешает воспитывать в себе самостоятельность.

— Ладно. Только смотри в оба, Игорек, — вздохнул он. — И если что — сразу бегом сюда.

Я сунул жив-камень в карман и выбрался из «козлика». Парочка искателей поблизости синхронно повернули головы мою сторону, а потом к ним присоединились и остальные. Впрочем, глазели они недолго: вряд ли вид рослого парня в старой армейской куртке с сумкой через плечо мог кого-то здесь всерьез заинтересовать. А отцовский револьвер в кобуре на поясе выглядел достаточно убедительно, чтобы отбить любопытство даже у любителей проверить содержимое чужих карманов.

Его Императорского Величества Таежный приказ — гласила небольшая алая табличка справа от входа в здание.

— Доброго дня, сударь! — Урядник в белом кителе с грязными рукавами, скучавший за дверью, смерил меня недоверчиво-осторожным взглядом. Но потом все-таки коснулся пальцами околыша фуражки. — Вам по какому вопросу? Рога, шкуры… золото?

— Кресбулат. — Я хлопнул ладонью по сумке. — И жив-камни.

— А-а-а… Это вам к главному. — Урядник уважительно кивнул и указал на лестницу. — Пожалуйте на второй этаж.

Поднявшись наверх, я прошел по коридору и уперся в дверь с табличкой, на которой золотыми буквами было написано:

Управление Таежного приказа. Начальник отделения

И чуть ниже:

Фогель Карл Иванович

Потянув за ручку, я оказался в просторном кабинете. Таком же старом, как отцовский, только в несколько раз больше. Помещение явно когда-то вмещало чуть ли не полдюжины конторских служащих, но ныне почти обезлюдело: три из четырех столов пустовали, покрываясь пылью, и только за последним, у самого окна сидел невысокого роста плешивый человечек в круглых очках в золотой оправе, жилетке и не самого свежего вида рубашке с закатанными по локоть рукавами.

Видимо, тот самый Карл Иванович, с которым дядя собирался поздороваться.

— Доброго дня. — Фогель склонил голову и посмотрел на меня поверх очков. — Чем могу быть?..

— Жив-камень и кресбулат, — коротко ответил я. — Примерно двенадцать килограмм.

— О-о-о… Солидный улов для столь молодого человека.

Я усмехнулся. Похоже, Фогель принял меня за одного из искателей, которому улыбнулась необыкновенная удача. Впрочем, особого удивления он явно не выказывал: судя по всему, встреча с таежными автоматонами была явлением хоть и редким, но все же не исключительным.

— Пожалуйте сюда, сударь.

Фогель вскочил из-за стола и быстрым шагом направился к двери в дальнем конце кабинета, за которой скрывалось небольшое помещение со здоровенными напольными весами. Без гирь, с единственной площадкой внизу — куда я тут же и вывалил все содержимое сумки.

— Одиннадцать килограмм триста грамм. Пожалуй, даже одиннадцать с половиной. — Фогель легонько коснулся пальцем верхнего ползунка на латунном коромысле и подмигул. — Конторские книги и так слишком тяжелые, чтобы нагружать их излишней точностью, верно я говорю?

Я понятия не имел, к чему такая щедрость, однако возражать, ясное дело, не стал. Фогель записал что-то в здоровенный блокнот, висевший на стене, и снова повернулся ко мне.

— Помнится, вы еще говорили что-то про камешки? — поинтересовался он.

— Всего один.

Я достал из кармана вчерашний улов. Кристалл тут же засиял ровным светом, в котором отчетливо проявлялись алые отблески Огненного аспекта — видимо, успел за время дороги слегка подзарядиться от моей Основы.

— Малая категория. Но зато качество… Даю четыреста рублей… Матерь с ним — даже четыреста пятьдесят! — Фогель посмотрел на меня поверх очков. — За все вместе, разумеется.

Так вот в чем дело… Дядя то ли не знал о подобных выкрутасах, то ли не успел предупредить, однако я уже сообразил и сам: размер так называемой государевой премии за таежные драгоценности здесь, видимо, определяли, как и вес — не утруждая себя точностью.