Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 51

Похоже, именно так все и обстояло: у Зубовых было достаточно времени избавиться от меня в обход государева правосудия. Да и возможностей, пожалуй, имелось в избытке. Судя по тому, что я знал, в одной только Гатчине дружина насчитывала около полутора сотен человек, и Николай Платонович мог без особого труда удвоить свое воинство, втихаря заплатив главарям вольников, с которыми наверняка был на короткой ноге.

Однако он то ли предпочитал не рисковать без надобности, то ли зачем-то желал придать процессу хотя бы подобие законного вида. И решил сработать через столицу. Может, даже обратился к государю напрямую — чтобы наверняка, и тот отправил на Пограничье целого статского советника из Тайной канцелярии.

Впрочем, вряд ли Зубовы рассчитывали только на Орлова, который оказался на удивление упрямым и дотошным и, насколько мне было известно, не поленился допросить всех свидетелей до единого. Но пока следствие шло своим чередом, к суду готовились и с другой стороны: слухи о богатых подарках, которые не так давно получили градоначальник Орешка и старшие из местных чинов, доходили даже до Отрадного. Его сиятельство Николай Платонович и раньше не брезговал подкупом, но теперь будто и вовсе перестал стесняться.

Скорее наоборот — все больше выпячивал собственное богатство.

И силу — судя по тому, сколько машин приехало из Гатчины, Елизаветино и Извары. Я насчитал полдюжины здоровенных внедорожников и еще два господских автомобиля. Один уже знакомый мне, из которого как раз без спешки выбирался младший Зубов, и второй — черный, блестящий хромом и свежей краской. Не такой огромный, как лимузин Белозерского, стоявший неподалеку, но тоже весьма внушительный.

— Платон Николаевич. — Дядя проводил взглядом мужчину лет сорока, неторопливо шагавшего к ратуше в сопровождении чуть ли не десятка дружинников. — Старший сын, наследник… А самого батюшку что-то не видать.

Я успел посмотреть лишь мельком, но заметил, что никакого сходства между двумя братьями — если не считать белобрысой макушки — не было и в помине: младший Зубов сложением и чертами лица напоминал то ли какое-то насекомое, то ли тростник, в то время как старший брат скорее походил на пень — невысокий, но плотный, кряжистый.

Впрочем, я с куда большим интересом сейчас посмотрел бы на их родителя. Однако Николай Платонович не спешил появиться… если вообще собирался.

— Ладно, пойдем. — Дядя хлопнул меня по плечу. — Перед смертью не надышишься.

А подышать хотелось — судя по количеству автомобилей вокруг, в ратушу народ набивался битком. И пусть излишне любопытных отгоняли урядники, одних только чиновников, знатных горожан и князей с дружинами было столько, что у входа они разве что не расталкивали друг друга плечами. В последний раз суд с участием титулованных аристократов в Орешке случился лет этак восемь назад, и местная публика явно истосковалась по развлечениям.

И чем больше я смотрел по сторонам, тем больше убеждался, что законность грядущего мероприятия здесь интересует разве что Орлова. Столичный сыскарь сложил руки на груди и подпирал спиной стену слева от входа в зал, попутно разглядывая ходящих туда-сюда князей, баронов, купцов, чиновников и еще Хаос знает кого. Женщин было совсем немного, и благородные господа беспрепятственно мерялись родовым оружием, машинами и мощью дружин. Даже князья с крохотными вотчинами к западу от Новгорода заявились с такой гвардией, словно собирались на войну.

Впрочем, может, так оно и было: Зубовы держали свою часть Пограничья железной рукой, однако и врагов у них наверняка имелось немало. И даже если никто из них пока не спешил выступить на моей стороне, само по себе бряцание оружием могло означать только одно: север проснулся, и спокойные времена, как бы того ни желал Орлов, вернутся сюда нескоро.

Дружинников в броне и со штуцерами в ратушу урядники и приставы, разумеется, не допускали, однако и без них публика выглядела весьма сурово. Местных горожан уже оттеснили к дальней стене зала, и центральные места вовсю оккупировали плечистые мужчины и седобородые старцы — главы семейств, ведущих свою родословную чуть ли не от самого конунга Рерика. Многие по случаю выезда в город облачились в выходные костюмы, однако почти половина так и не пожелала сменить на гражданское привычные армейские куртки. А Одаренных было столько, что воздух разве что не рябил от избытка накопленной маны.

Словно сама Тайга пришла сегодня в Орешек напомнить, что государеву волю на Пограничье, конечно, уважают, но и славные традиции предков чтут ничуть не меньше. А победу порой приносит не законное право, а грубая сила.

Неудивительно, что стайка чиновников на небольшом возвышении в конце зала чувствовала себя не в своей тарелке. Даже сам градоначальник Орешка — граф Петр Петрович Милютин — то и дело озирался по сторонам, и присутствие неподалеку нескольких Одаренных офицеров из гарнизона его ничуть не успокаивало.

Близко посаженные глазки нервно бегали туда-сюда, а нос забавно подергивался, делая лицо его сиятельства все большим похожим на испуганную крысиную мордочку.

— И это наш судья? — усмехнулся знакомый голос за моей спиной. — Жалкое зрелище.

Белозерский даже не пытался говорить тише — и, похоже, совершенно не стеснялся своего отношения к предстоящему процессу. То ли тоже слышал разговоры про щедрые взятки, то ли заведомо считал все происходящее фарсом.

А может, просто знал куда больше меня — просто не спешил делиться.

— Увы, — усмехнулся я. — Не похоже, чтобы его сиятельство Петр Петрович здесь решал хоть что-нибудь.

— И хозяином Пограничья называют вовсе не его. К сожалению. — Белозерский чуть понизил голос и обернулся к двери. — На вашем месте я бы скорее рассчитывал на графа Орлова. Он кажется порядочным человеком.

Я тоже взглянул в сторону входа в зал, но вместо гостя из государевой канцелярии увидел только белобрысые макушки Зубовых. Братья оставили дружину на улице, и в ратушу вошли в сопровождении всего пары человек в штатском. Тощего вертлявого хлыща в костюме не по размеру и с круглыми очками на носу — видимо, поверенного. И второго — невысокого, чернявого, с близко посаженными глазами и аккуратной бородкой.

Сердце пропустило удар. Кулаки сами собой сжались, и я даже подался вперед, едва удержав себя на месте. Заметив мой взгляд, Мамаев улыбнулся и чуть склонил голову в издевательском приветствии, проходя мимо. Основа внутри забурлили мощью аспекта, и я, пожалуй, не постеснялся бы прямо при свидетелях вырвать позвоночник его благородию барону.

Не будь у меня уверенности, что чего-то такого Зубовы от меня и ждут. Теперь все встало на свои места — и их подозрительное спокойствие, и неуверенность судьи, и даже отсутствие главы рода — Николая Платоновича. Похоже, его сиятельство не слишком-то рассчитывал на купленные показания свидетелей и честную победу в суде — и задумал очередную гадость.

Но какую?..

— Что с вами, Игорь Данилович? — Белозерский легонько коснулся моего плеча. — Вы будто самого черта увидели.

— Можно сказать и так, — проворчал я, провожая чернявого взглядом. — Вы знаете этого человека?

— Нет. Впрочем… — Белозерский прищурился, разглядывая три спины в пиджаках. — Мне приходилось слышать о бароне Мамаеве, хоть он и не задержался в Новгороде.

Его светлость явно не слишком-то хотел обсуждать моего старого знакомого — однако наверняка что-то да знал. Иначе не стал бы хмуриться и морщиться так, будто в зал притащили ядовитую змею.

— Кто он? — тихо спросил я. — И что ему здесь нужно?

— Не знаю, — с явной неохотой отозвался Белозерский. — В столице Мамаева считают… В общем, ходят слухи, что он из тех благородных господ, что не стесняются испачкать свой титул и фамилию всякими сомнительными делами.

— Это я, пожалуй, знаю и так. — Я кивнул дяде и без особой спешки зашагал по проходу, который разделял ряды сидений в зале. — А можно подробнее, Константин Иванович?

— Похищения, взятки и прочая дрянь… Дуэли, конечно же. — Белозерский скривился. — Не знаю, что из этого на самом деле правда, однако барон, без сомнения, человек в высшей степени опасный.