Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 56

Который я чуть не прозевал, засмотревшись на Василия. Парень как раз выдавал такую «мельницу», что полтора килограмма дерева гудели в воздухе не хуже смертоносной стали. В умелых руках даже тренировочное оружие запросто сломает кость, так что я на мгновение упустил Седого из виду.

И лишь краем глаза успел увидеть, как он рванул вперед, на ходу заваливаясь на одно колено и выбрасывая руку с кинжалом. Василий атаковал одновременно с отцом: шагнув вперед и рубанул. Наискось справа, лихо, на всю длину деревянного меча, чтобы я уж точно не успел отступить. Обычный человек, да еще и вооруженный неповоротливым молотом, непременно угодил бы под один из двух клинков… Точнее, из трех – списывать со счетов второе оружие Седого определенно было рановато.

Кинжал прошел буквально в волоске от моего колена. Основа вспыхнула, сжигая ману, ускоряя тело и придавая движениям запредельную для простого смертного точность. Увернувшись от выпада, я нырнул под свистнувший в воздухе меч и зацепил Василия чуть ниже колена рукоятью молота. Парень стоял крепко, но на ногах все же не удержался – покосился и рухнул, накрывая собой отца. Седой выругался и попытался было встать, чтобы продолжить схватку.

Но не успел.

– Даже не думай. Раз! – усмехнулся я, легонько ткнув его навершием молота в грудь. И заодно стукнул в бок и Василия – на тот случай, если у него тоже имелись сомнения в моей победе. – Два.

Рамиль остался один. И, видимо, решил не тянуть. Не примеривался, не выплясывал напротив с любимой секирой, даже не ходил кругами – напал сразу. То ли уже смирился с неизбежным исходом, то ли все‑таки попробовал застать меня врасплох. И, конечно же, не успел – я встретил могучий удар, подставив древко молота, и на несколько мгновений мы замерли.

Рамиль напрягал все силы, пытаясь задавить если не умением, то хотя бы габаритами. Я весил раза этак в полтора меньше, и когда подошвы моих ботинок с тихим шорохом заскользили по земле, в темных глазах на мгновение мелькнула надежда.

И тут же погасла. Усмехнувшись, я с легкостью оттолкнул нависавшую над головой секиру, а потом выпустил из рук молот, присел, подхватил под колено и за ворот рубахи и молниеносным движением поднял сто с лишним килограмм мышц. Ноги Рамиля оторвались от земли, и здоровяк сердито запыхтел, пытаясь вырваться.

– Осторожнее… – простонал за спиной кто‑то из сыновей Седого. – Так ведь убить можно.

В последний момент я все‑таки сжалился: не швырнул беднягу на землю, а аккуратно опустил, лишь слегка приложив боком. Победа победой, но полноценный бросок, да еще и в горячке боя запросто мог стоить Рамилю пары сломанных ребер и нескольких часов в компании Полины.

– Да уж, – сокрушенно вздохнул Боровик. – Князя вам пока не одолеть… А я говорил – разом надо, со всех сторон!

– А как? – проворчал Василий, потирая ушибленные ребра. – Он же прыткий, что твой заяц, а силищи – как у медведя. Благородная кровь, не простой человек.

– Одаренные – такие же люди, – ответил я вместо старика. – Мы тоже уязвимы. У нас тоже всего две руки и два глаза.

– И на затылке столько же, ваше сиятельство. – Седой схватил сын за руку и поднялся с земли. – Все замечаете – попробуй обмани.

– Значит, надо осторожнее. Обходить, лишний раз не подставляться… Ладно! – Я махнул рукой. – Завтра продолжим. А сейчас бегом умываться и через пять минут – стройся!

Вторая неделя сентября подходила к концу, и припозднившаяся на Пограничье осень понемногу вступала в свои права. Но днем все равно еще бывало жарко – особенно когда приходилось бегать по холмам вокруг Гром‑камня или тренироваться с дружиной, сражаясь в одиночку против троих, четверых или всех сразу. Пока остальные толклись у душевых в гриднице, я прошелся до кузни, на ходу стащив через голову мокрую от пота рубаху, подхватил с земли ведро окатил верхнюю половину туловища. Вода вцепилась в кожу острыми коготками холода, зато усталость тут же смыло вместе с пылью.

Мелькнула мысль немного повозиться с контуром или прогуляться до подземелья господского дома, чтобы полетать по окрестностям, но сегодня гридни управились быстрее обычного: не успел я вытереться и натянуть свежую рубаху, как они уже стояли в шеренгу вдоль края тренировочной площадки. Плечом к плечу. Без штуцеров, но в начищенных до блеска ботинках и портупее. И облаченные в новенький, только‑только привезенный из Тосны камуфляж. Не последнего образца, в котором щеголяла дружина из Гатчины и Извары, а чуть постарше. Мы с дядей рассудили, что темно‑зеленая рябь с желтыми и коричневыми вкраплениями для осени в Тайге годится лучше. Крой формы отдавал слегка напоминал солдатские кителя – старые, чуть ли не тридцатилетней давности, зато маскировала среди деревьев и травы она куда лучше, чем новомодные куртки и штаны зубовских.

Да и стоила вдвое дешевле – а об этом пока еще приходилось думать.

Восемь человек – не считая дозорных на заимке и оставшегося в тени господского дома Боровика, который совмещал службу с работой плотника, и поэтому в последнее время одевался как попало – чтобы ненароком не испортить обновку. Я неторопливо прошелся перед строем, заложив руки за спину, и думал даже приободрить свое уставшее воинство небольшой речью.

Но сказать так ничего и не успел. За деревьями послышался шум мотора, потом в воздухе повис протяжный гудок, и через несколько мгновений из‑за гаража за махиной Гром‑камня показалась морда грузовика. Видавшая виды техника выплюнула из трубы за кабиной черный дым, взревала и неторопливо покатилась в нашу сторону.

А следом за ней – еще две таких же машины, доверху груженные бревнами и досками.

– Ух‑х‑х… И кого там черт принес? – Боровик подслеповато прищурился и прикрыл глаза рукой от солнца, разглядывая лесовозы. – Откуда их столько?

Я с удовольствием задал бы тот же вопрос. Благо, было кому – Жихарь куда‑то испарился еще до завтрака, отсутствовал полдня, прогуляв тренировку, а теперь вдруг появился с целой колонной и махал мне сквозь стекло кабины.

– Ваше сиятельство! – радостно завопил он, на ходу выпрыгивая из грузовика. – Ваше сиятельство, не извольте ругаться!

– Ругаться буду потом. За все и сразу. – Я сложил руки на груди. – Сначала рассказывай, что это такое.

– Это? Так с лесопилки же – бревна, доски… – Жихарь растерянно оглянулся. И, снова заулыбавшись, принялся пояснять: – Его сиятельство Ольгерд Святославович велел.

– Да это как раз понятно – больше‑то некому. Велел… – Я задумчиво прошелся взглядом по грузовикам. Дерева на них был столько, что стальные пластины рессор под кузовами почти распрямились от веса. – И куда нам столько? И чем платить за такое богатство?

– А платить, ваше сиятельство, не надо, – отозвался Жихарь.

– Это уж мне виднее. И так долгов хватает. – Я поморщился. – Но не обратно же отправлять… Ладно, сходи к Полине, возьми, сколько надо – потом отвезешь.

– Никак нет, ваше сиятельство. Ольгерд Святославович велел передать: я сам Игорю Даниловичу теперь по гроб должен. Пусть забирает, ему сейчас на строительство много надо. Больше нечем – значит, хоть так помогу. А если будет отказываться – обижусь сильно. И лично приеду бока намять – не посмотрю, что князь! – Жихарь заметил мой суровый взгляд и поспешил уточнить: – Ну, это он так сказал… И в гости зовет, ваше сиятельство. Жду, говорит, с нетерпением!

– Матерь с вами. С обоими. – Я улыбнулся, разворачиваясь к дружине, вытянул руку в сторону коровников под горой и уже во весь голос рявкнул: – Значит, так: переодевайтесь в рабочее и выгружайте вон там. Потом разберемся, чего со всем этим делать.

– Да ясно что, ваше сиятельство – строить надо. – Доселе молчавший Боровик подскочил ко мне, оттирая плечом Жихаря. – Только людей не хватает. Мне еще бы хоть пару рукастых…

– Зачем? Сам же говорил – троих достаточно.

– Так это когда было. А теперь сами видите, сколько нам леса навезли. Это обтесать, напилить надо, потом сложить… – Боровик запустил пятерню в длинную седую бороду. – Внутри‑то можно хоть зимой доделать, хоть когда – хлеба не просит. А сруб надо до холодов ставить и конопатить. И крышу, ваше сиятельство, тоже надо. Недели через две уже дожди начнутся, а под дождем – какая работа?