Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 58

Ну, или несколько великанов.

Архаичный механизм. Немыслимо древний, как легенды о конунгах и ледяных гигантах, и такой же надежный. Хотя бы потому, что ломаться в нем было, в сущности, и нечему. Горчаков получил лесопилку в наследство от отца. Тот – от своего отца… И ни один из Ижорских князей, похоже, так и не озаботился модернизацией кормилицы рода.

Лет этак за пятьдесят‑семьдесят – примерно на столько выглядели плотина, колесо, сам сарай и постройки вокруг.

– А чего электричество не протянете? – поинтересовался я. – У Белозерского в Новгороде две угольных станции. Да и тут, поближе, на Луге казенная стоит…

– А ты посчитай, сколько тут до Луги. Да и от Ижоры – километров семь, получается. Столбы ставить, провода, трансформатор… – Горчаков недовольно нахмурился, но продолжил уже спокойно. – Дорого, Игорь. Да и страшно все это трогать, если честно. Пока работает, а начнешь делать – развалится.

Я бы не поленился намекнуть, что лесопилка и так может рухнуть чуть ли не в любой момент, но вряд ли меня позвали сюда обсуждать электрификацию и прочие перспективы развития соседской вотчины. На эту роль куда лучше бы сгодились дядя, Полина или даже Жихарь – с его‑то неуемной энергией.

Однако старик желал видеть меня.

– Давай‑ка за Славянку пройдемся, – проговорил он. – Прямо по плотине. Только аккуратно, тут хлипкое все – ногу не сломай.

Древняя конструкция действительно скрипела при каждом шаге, однако без труда выдержала и меня, и гиганта Горчакова, и через несколько мгновений мы сошли на тот берег реки. Рабочие – два голых по пояс загорелых мужика – помахали нам со стороны лесопилки и снова потащили к сараю здоровенное бревно, не дожидаясь ответа. Видимо, в последнее время хозяин бывал здесь нередко.

Интересно – зачем?

– Опять заросло все. – Горчаков достал из петли на поясе топор и принялся на ходу рубить молодые деревца, расчищая дорогу. – Тайга близко, в земле силы много – поэтому и прет, как не знаю что… Месяц назад тут, считай, как поле было.

Я огляделся по сторонам. Место действительно казалось почти диким, хотя рабочие с лесопилки – а может, и сам старик с дружиной – наверняка регулярно срезали тут всю поросль подчистую. Когда мы чуть отошли от берега, и шум реки со скрипом колеса стихли за спиной, лес тут же навалился со всех сторон. И единственным, что еще напоминало о присутствии здесь человека, осталась дорога. Даже не полноценная грунтовка, а скорее широкая тропа, по которой смог бы протиснуться разве что не самый большой внедорожник – но уж точно не грузовик.

– Тут‑то лес не валят почти – одна осина. Ну, еще ольха с березой попадаются, – пояснил Горчаков, легонько стукнув рукоятью топора по стволу справа от дороги. – За сосной дальше ехать надо, вниз по течению. К самой Тайге.

– Понятно, – кивнул я. – А здесь мы тогда, получается, чего забыли?

– Скоро увидишь. Тут недалеко.

Судя по мрачной и недовольной физиономии, старику нисколько не хотелось даже разговаривать – и уж тем более заниматься всеми этими делами. Но я уже успел прикинуть, где мы находимся и, кажется, понемногу начинал соображать, что именно может твориться в лесу за Славянкой, буквально в паре километров от границы с вотчиной Зубовых.

И оставлять это без внимания, пожалуй, не стоило.

– Стой. – Горчаков осторожно поймал меня за рукав камуфляжной куртки и принялся оглядываться по сторонам. – Да куда ж она подевалась?

И будто в ответ на его слова где‑то неподалеку раздался едва слышный свист, за которым тут же последовал торопливый хруст веток. Молодая поросль у дороги впереди расступилась, и нам навстречу вышла знакомая фигурка в охотничьем костюме.

Том же самом, что и в день нашей первой встречи – только на этот раз Елена закатала рукава чуть ли не по локоть. Видимо, бродить по лесу в солнечный день оказалось слишком жарко.

– Доброго дня, ваше сиятельство! – Я изобразил учтивый поклон. – Не ожидал вас здесь увидеть.

– А где же мне еще быть? – улыбнулась Елена. – И можешь называть меня на ты. Отец не станет возражать.

Я тоже не возражал. Но все‑таки не удержался от соблазна шагнуть вперед, поймать неожиданно прохладную руку и легонько приложиться к ней губами, еще раз поклонившись. Не знаю, что там насчет местных нравов – князю, главе рода и выпускнику новгородского кадетского корпуса положено вести себя… как положено – вне зависимости от места и ситуации.

Этикет есть этикет – даже в Тайге.

Сама Елена ничего против не имела. И не спешила убирать руку – разве что слегка покраснела. А вот Горчакова мои расшаркивания, похоже, впечатлили совсем не в нужную сторону.

– Ну хватит вам любезничать, – буркнул он. – Пойдем, а то уж скоро темнеть начнет.

– Пойдем. – Я поправил висевшие на спине ножны с Разлучником. – Может, наконец, расскажете, что тут у вас случилось.

– Рабочие видели людей у лесопилки. Вооруженных, – уточнила Елена. – И я нашла следы ботинок на берегу.

– Шастают хмыри какие‑то. – Горчаков нахмурился и чуть прибавил шаг. – Человек пять‑шесть. Лезть пока никуда не лезли, но после того, как конюшню подпалили… Сам понимаешь.

Я молча кивнул. Сложить два плюс два было несложно: неведомые злодеи не поленились пройти через Тайгу до самый Ижоры, чтобы поджечь усадьбу. А лесопилка стояла куда дальше от князя и его дружины – да еще и совсем близко к границе, которая разделяла вотчины.

– Думаете, это зубовские приходили? – спросил я.

– В том‑то и дело, Игорь, что им здесь вроде как и делать нечего. До Кузьминки еще с километр идти, и там моста нет, вброд если только. – Горчаков на мгновение смолк, задумываясь. – Далеко больно. И тогда бы с дороги шли, которая на Гатчину, а не здесь.

– Там хутор стоит. – Лена вытянула руку прямо вперед, но потом поправилась и указала чуть правее. – У самой Тайги, но на нашей земле.

– На нашей, а десятину месяца два как не платят, – проворчал Горчаков. – Можно и к ним заодно наведаться, узнать…

Договорить старик не успел – впереди послышался лай, и я увидел, как из зарослей показался уже знакомый мне белый мех. Похоже, Астра учуяла что‑то на дороге, и теперь настырно лаяла, призывая хозяйку.

– Да тише ты… Что такое? – Елена взяла собаку за ошейник и чуть отодвинула в сторону. – Дай посмотреть.

– Ну ничего себе, – усмехнулся я, опуская на корточки. – Это что ж за негодяи такие, что по лесу босиком гуляют?

– Это не человеческий след. – Горчаков уселся рядом со мной. – Смотри – тут когти видно. Медведь прошел.

Теперь, когда я получше рассмотрел здоровенную вмятину на влажной грязи, стало ясно, что она только похожа на отпечаток босой ноги. Здоровенные пальцы того, кто шел здесь, действительно были с когтями, а сама стопа – куда шире человеческой, однако к пятке сужалась, из‑за чего след напоминал по форме треугольник. Да и размера оказался такого, что я без труда поставил бы в него ботинок… И Горчаков бы поставил.

С его‑то сорок восьмым размером.

– Здоровый… – проговорила Елена, коснувшись края отпечатка кончиками пальцев. – Не обычный зверь.

– Да ясное дело, что не обычный. – Горчаков поморщился, будто ему под нос сунули что‑то не слишком ароматное. – От него Смертью за версту веет.

Прикрыв глаза, я тоже попытался нащупать аспект, и Основа недовольно отозвалась – похоже, магия неведомой полумертвой твари пришлась ей не по вкусу.

– Это он из Тайги пришел? – догадался я. – И часто они у вас такие звери тут бродят?

– Вообще не бродят. Медведь старый, разряд на четвертый точно потянет. Большой, охотиться уже тяжело – такие обычно в самой чаще сидят и падалью отжираются… А тут на тебе, вылез. – Горчаков снова скривился. – Автоматоны, драки в Тосне – мне будто снова двадцать лет исполнилось.

– Помолодели, значит, – усмехнулся я. – Нравится?

– Да что‑то не очень. Думал, хоть помру в тишине и покое. А тут опять такое началось…

– Тихо! – Елена вдруг подняла сжатую в кулак руку. – Слышите?