Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий - Страница 62

И вперед меня гнал уже не охотничий азарт, а разве что любопытство.

– Ольгерд Святославович, – Я развернулся, не сбавляя шага, – а этот медведь вообще большой?

– Ну, судя по следу – тонны на полторы потянет. А то и на две, – хмуро отозвался Горчаков. – В холке как бы не с меня будет.

– Ма‑а‑ать… – протянул я. – Это что ж за страхолюдина такая?

Воображение тут же нарисовало огромную тварь с полыхающими желтым или алым глазами, которая даже стоя на четырех лапах выше человека. Только похожую не на обычного медведя, а на того, что сдох этак с месяц назад.

– Страхолюдина, – кивнул Горчаков. – И этот еще не из крупных – третий ранг, четвертый от силы.

– А какие еще бывают?

Елена поежилась. Опыта охоты в Тайге у нее наверняка было немногим меньше, чем у отца, однако с по‑настоящему злобными и могучими тварями она, похоже, еще ни разу не сталкивалась. Когда‑то такие еще водились у самого Пограничья, однако за последние двадцать‑тридцать лет княжеские дружины и вольники перестреляли всех…

Ну, или почти всех – один все‑такие забрел из леса к Бобру на хутор.

– Какие бывают? Да какие угодно. – Горчаков с усмешкой пожал плечами. – Я и шестого ранга видел. С аспектом зверь долго живет. Бродит себе в Тайге, да ест тех, кто поменьше, силу набирает. Иногда так вымахает, что ему уже никто ничего сделать не может. Если сам с голоду не помрет – с такой тушей охотиться тяжело.

– Это с какой? – уточнил я. – Шестой ранг… Это, наверное, уже с дом размером.

– Поменьше. Хотя – смотря какой дом. В общем, здоровая тварь. И опасная. – Горчаков чуть замедлил шаг, пропуская Елену вперед. – А быки и лоси еще больше вырастают, у них‑то корм всегда под ногами. Летом трава, кусты, зимой елками и корой перебиваются. На них и не охотятся, считай – шкуру никакая пуля не берет, если только магией бить. И все равно без толку – такую тушу из леса не вывезешь.

– Быки, лоси, медведи… – начал перечислять я, – волки. Еще оленя видел. Получается, в Тайге самые обычные звери, только с магией?

– Есть и обычные. А есть такие, что один черт ведает, от кого произошли. Какие‑то часто попадаются, а каких‑то за всю жизнь, может, всего один раз и встретишь. – Горчаков покачал головой. – Помнится, год назад вольник божился, что у Котлина озера видел змею с крыльями. Здоровенную, метров в двадцать, с лапами и когтями. И головы, говорит – три!

– Врет, – поморщилась Елена. – Такого даже в Тайге не бывает. Сказки это все.

– Может, и сказки. – Горчаков не стал спорить. – Так и они ж не с пустого места берутся. Народ местный на выдумку силен, но совсем уж врать не станет. Если говорит, что видел – значит, что‑то и правда было такое. Только поменьше.

– И с одной головой, полагаю, – усмехнулся я. – А вы, Ольгерд Святославович? Сами встречали что‑нибудь… необычное?

– Да было пару раз. – Горчаков переступил через поваленное дерево. – Лет пять назад решил через Тайгу к Неве прогуляться. Иду, и чувствую, будто тень какая‑то лес накрыла – и шум сверху, будто кто‑то по соснам стучит. Смотрю – а там чайка сидит.

– Чайка⁈

– Чайка, самая натуральная. Только размером как бы не с корову. Клюв – во! – Горчаков изобразил руками метр с небольшим. – И в нем зубов, как у крокодила.

– А вы чего? – полюбопытствовал я. – Сбили?

Я мог только догадываться, каким именно аспектом обладала та диковинная птица, но скорее всего Ветром… или Льдом. Чайки всегда селятся поближе к воде и охотятся на рыбу. И магия Огня или Земли им уж точно ни к чему.

На месте старика я бы, пожалуй, не упустил возможность добавить пару пунктов к своей родной стихии.

– Да ну, куда там – сбивать. Мимо прошел, – отмахнулся Горчаков. – Нечего без надобности зверье трогать. Тайга такое не любит.

Елена явно хотела что‑то сказать – то ли возразить отцу, то ли наоборот – согласиться – но не успела. Откуда‑то справа раздался странный шум – будто прямо над лесом мчалось что‑то большое и проворное.

Тропинку на мгновение накрыла тень, и я услышал сверху шелест веток елей и негромкий низкий гул. Одновременно похожий на работу мотора – и непохожий. Местные бензиновые двигатели даже с глушителями прерывисто и громко тарахтели, а этот…

Это работало ровно и почти неслышно. Будто огромная птица шла над верхушками деревьев на бреющем полете, понемногу выдыхая воздух из легких.

Сделанных, по‑видимому, из металла. С таким звуком работают силовые установки куда более поздней эпохи, до которых местным технологиям предстоит развиваться еще сотни лет – если не тысячи. Запрокинув голову, я попытался разглядеть неведомое чудище, но оно уже скрылось за ветвями елей и улетело дальше – куда‑то в сторону Тайги.

– Ну ничего ж себе. – Я только сейчас заметил, что машинально сдернул штуцер с плеча, и повесил его обратно на ремень. – Кажется, вот как раз ваша чайка и пролетела Ольгерд Святославович.

– Ага. Только крылья у нее из железа. – Елена осторожно отлипла от дерева с левой стороны дороги и убрала лук за спину. – Показалось – блеснуло что‑то среди веток.

– Может, рыбину в клюве несла? Чешуя на солнце сверкает – далеко видно… – задумчиво отозвался Горчаков, стряхивая с пальцев ледяные искры неиспользованного заклинания. – Хотя – откуда тут большой рыбе взяться?.. До Невы километров семь.

Несколько минут мы шагали молча. Похоже, появление царь‑птицы снова настроило всех на охоту, и мы смотрели в оба, следуя за Астрой. Пушистый белый хвост то и дело мелькал в лесу то слева, то справа от тропы, но след наша помощница так и не взяла. И когда вдалеке за деревьями показались крыши Бобриного хутора, меня снова потянуло на вопросы.

– Еще и чайки, – усмехнулся я. – Пусть и огромные, и зубастые, однако вы назвали птицу именно так, верно? Значит, я все‑таки не ошибся – все создания Тайги произошли от самых обычных птиц. Или зверей.

– Ну… Кто‑то не от обычных. – Горчаков поморщился, будто этот разговор ему почему‑то совсем перестал нравиться, но все‑таки продолжил: – А кто‑то и не от зверей.

Елене повернула голову так резко, что споткнулась. Зацепилась ногой за какую‑то корягу и, пожалуй, даже упала бы, не успей я поймать ее за локоть.

– Это… это как? – осторожно спросила она.

– Да вот так. Когда Тайга пришла – за Невой не только ж звери с птицами летали и бегали. Там и люди жили, кто раньше на юг уйти не успел. Вот из них‑то, значит, и получилось… всякое. – Горчаков говорил с явной неохотой – вспоминать о подобном старики вроде него, похоже, не любили. – Лешие, кикиморы, водяные, русалки… Думаете, они только в сказках бывают?

– А разве нет? – Я пожал плечами. – Я вот что‑то пока ни одного не встречал. И дядя даже не рассказывал.

– Так он сам, наверное, не застал уже. Мало таких тварей было, и их к человеку и жилью сильнее тянет – поэтому и перебили всех уж лет сто как. – Горчаков на мгновение задумался. – Может, где‑то в глуши за Котлиным озером еще и попадаются, а у Пограничья давно нету.

– Так ты тоже леших не видел? – Елена чуть замедлила шаг, чтобы поравняться с отцом. – Или еще кого‑нибудь?

– Я всякое видел. Такое, что и вспоминать не хочется, – хмуро отозвался Горчаков.

– Да ладно вам, Ольгерд Святославович. Мы же не дети малые. Дочка ваша, вон, уж сколько лет сама по Тайге ходит. – Я кивнул в сторону Елены. – Пожалуй, нам не помешает узнать, с чем еще можно столкнуться на том берегу Невы.

– Да откуда ж я знаю? С чем можно, с чем нельзя… – Горчаков явно уже не раз успел пожалеть, что решил поддержать разговор. – Но то, что магия в Тайге сильная – это точно. И живого человека, меняет, и мертвого.

– Мертвого⁈ – Я приподнял бровь. – Это как?

– Врать не буду – сам не видел. Сейчас уже и не вспоминают про такое почти, но раньше вольники рассказывали, что за Невой случается, что покойникам в земле не лежится.

– Я это тоже слышала, – тихо проговорила Елена. – В Тосне. Что плохая примета – у реки хоронить. А если вдруг на том берегу в Тайге человек умер, то его никак нельзя оставлять. Обязательно вывезти надо, и быстро. А уж если никак не получается, то закопать на два метра. И в голову серебряный гвоздь забить.